Иначе…

      Вид на Неву и крепость открывался прекрасный. Даже залюбуешься, если забудешь, почему ты здесь.       Но сделать это тебе не дадут.       Вокруг собралась толпа, которая сейчас жадно слушала приговор, по которому пятерых, стоящих на эшафоте, вскоре повесят. Сергей слышит рядом учащённое дыхание - Михаил всё пытался смириться с тем, что скоро его жизнь оборвётся. И он никак не мог облегчить его страдания сейчас.       Да, накануне ночью он всячески утешал юношу разговорами о спасении души, сидя на холодном полу и прислонившись спиной к стене, так же как и слушавший его Миша, который жадно ловил каждое слово. Они обмолвились и о любви, пообещав друг другу всегда быть рядом.       И вот сейчас они стоят бок о бок, в последний раз взирая на воды Невы и не имея возможности даже коснуться друг друга. Единственное, что они успевают - это в последний раз посмотреть друг на друга, стараясь выразить так всю свою любовь и желание быть вместе в иных мирах.       На них натягивают мешки, а потом, судя по ощущениям, вешают таблички с именами, чтобы народ знал, кто они и за что оказались на виселице. А после - вокруг шеи затягивается петля.       Мыслями Муравьёв-Апостол невольно уносится в прошлое, где он только разглядел в Бестужеве-Рюмине качества, за которые в последствии полюбил, а после и вовсе пригласить в общество. Тогда тот был буквально вчерашним мальчишкой, но уже был настойчив и умел добиваться своих целей, хоть и скрывал это за маской несерьезного шутника.       Серёжа разглядел это лишь при помощи брата Матвея, который буквально заставил его взглянуть на юношу по-другому и это, в конечном счёте, вначале помогло им с Мишей сблизиться, а в в последствии и вовсе полюбить друг друга.       И вот сейчас они в последний раз в этой стоят так близко, ожидая в любой момент, когда под ними откроются люки, и они умрут в мучениях. Страха смерти Сергей уже не чувствует, ведь от неё всё равно уже не уйти, поэтому и боятся её нет смысла.       Осталось лишь горькое сожаление о том, что они так и не смогли ничего изменить, что погубили столько жизней и самое главное - что именно из-за него на виселице оказался Миша, которому ещё жить бы да жить.       Где-то вдалеке раздаются звуки конских копыт, стучащих по покрытию мостовой, которые всё приближаются, пока не затихают совсем рядом.       Но даже это его не волнует. И лишь где-то на грани сознания он понимает, что они всё ещё почему-то живы и петли до сих пор не сомкнулись вокруг их шей.       А потом вдруг раздаётся: "Приказом его Величества заменить смертную казнь через повешение для Павла Ивановича Пестеля, Петра Григорьевича Каховского, Михаила Павловича Бестужева-Рюмина, Кондратия Фёдоровича Рылеева и Сергея Ивановича Муравьёва-Апостола на бессрочную ссылку без сохранения званий, титулов и денежного содержания."       Дальше раздаётся перечисление чего-то ещё, но Сергей уже не слушает. Он лишь понимает, что они все будут жить. Что Миша не попрощается с жизнью сегодня. На себя же мужчине уже всё равно.       Рядом раздаются чьи-то шаги, а потом с шеи пропадает петля, за которой исчезает и табличка. Где-то рядом что-то произносит Рылеев, кажется, что-то вызывающее, но Серёжа не понимает, что именно.       Да и не до того ему.       Как только с них сдёргивают мешки, он несколько раз моргает, стараясь привыкнуть к яркому свету, после чего смотрит в сторону Михаила, который от солнца невольно закрыл глаза рукой. И почему-то улыбается от этого вида.       А потом юноша и вовсе поворачивается к нему и делает несколько слепых шагов, прежде, чем уткнуться головой в чужую грудь и тихо спросить: —Серёжа, Серёж, это правда? —Да, Миш, мы… ты будешь жить, — Серёжа крепко обнимает любимого и прижимает к себе, — И я…       Ему не дают договорить жандармы, которые буквально растаскивают их в стороны, чтобы свести с эшафота и надеть на них кандалы, которые почему-то кажутся легче — скорее всего из-за невероятного чувства облегчения от того, что сегодня они были на грани смерти, но смогли её избежать по неизвестным причинам.       Сергей видит, как текут слёзы по щекам Петра, слышит, как Павел то ли молится, то ли просто благодарит судьбу за такое чудо. Кондратий жадно взирал на всё вокруг, словно стремясь запомнить каждое мгновение.       Но всё это он осознаёт лишь краем сознания, потому что Миша, жадно хватающий ртом воздух и всё ещё щурившийся от солнца, сейчас смотрел на него с надеждой и верой и как-то по-детски улыбался при этом.       И это сейчас было самое главное.       Серёже хочется обнять его и прижать к себе, а после и вовсе расцеловать всё лицо, шепча, что всё будет хорошо. Но нельзя - мешают кандалы и жандармы, которые нещадно гонят их в крепость.       По пути они с Мишей успевают перекинуться парой ничего не значащих фраз прежде, чем их разводят в разные стороны. Всю дорогу они идут молча, каждый думает о своём.       Но когда с них снимают оковы и вновь помещают в те же соседние камеры, то оба тут же садятся на пол у стены и как накануне ночью начинают вести разговор.       В этот раз говорит в основном Миша, а Серёжа лишь изредка что-то добавляет.       Речь у Бестужева-Рюмина сбивчивая и быстрая, словно он торопился сказать всё, пока их вновь не разлучили. Потому что ещё неизвестно, смогут ли они быть рядом после отправки из стен каземата, которая и вовсе может состояться в любой момент.       Они говорят всю ночь напролёт, вспоминают прошедшее, радуются, что будут жить, говорят о любви. Но не затрагивают лишь тему будущего, ведь неизвестно, как дальше всё сложится. —Знаешь, а я тут вспомнил, как один раз твой пёс меня не признал, хотя я с ним возился почти столько же, сколько и ты. —Это тогда, когда ты пьяным ко мне завалился? А потом ещё затискал несчастного пса, когда он всё же сменил гнев на милость? —Ну, Серёж, ну там повод был, сам знаешь…       Они здесь и сейчас, сидят на полу, прислонившись спинами к стене и слушая речь друг друга. —Помнишь, как ты один раз стащил мой мундир и я гонялся за тобой по всему дому и двору? — спрашивает Серёжа, — Когда я ещё чуть ногу не повредил, потому что стул не заметил. —А как такое забыть… — смеётся Миша, — Я до сих пор гадаю, как ты тогда так удачно упал…       Когда же они всё же забываются беспокойным сном, то отдохнуть им не удаётся.       На утро в камере Сергея появляется жандарм, который извещает его о том, что он вместе с Михаилом получил назначение на каторгу в Омск и что через пару дней они отправляются.       И стоит лишь охраннику удалиться, как Сергей тут же рванул к стенке, чтобы просто убедиться, что ему не послышалось. И получает утвердительный ответ от Миши.       Снова вместе. Как они и поклялись друг другу быть рядом всегда. Хоть где-то судьба к ним была благосклонна.       И когда неделю они идут в составе колонны, звеня цепями, они улыбаются, ведь, пока они есть друг у друга, им ничего не страшно — даже неизвестность.