Пар

«Гарсия… С тех пор, как в нашей жизни появился Риттенхаус, мы постоянно делаем то, чего не хотим, но, тем не менее, делаем. Разве мы не можем хоть раз сделать что-то, чего не должны, но хотим сделать оба?» Слово «Риттенхаус» поразило Гарсию Флинна, как физический удар. Услышать, как оно сорвалось с губ Люси, могло бы действительно оттолкнуть, но потом он заметил, что она назвала его имя. Может быть, впервые в жизни. Она ясно дала понять, что хочет его. Ее голос, ее слова, они вибрировали во всем его теле, заставляя его хотеть ее еще больше. Гарсия почувствовал, как ее нежное тело прижалось к его спине. Он чуть не застонал вслух, но не осмелился, опасаясь, что это разрушит чары. Он понятия не имел, чем заслужил это чудо, и надеялся, что никто не разбудит его от этого прекрасного сна. Гарсия понял, что тело Люси дрожит позади него не только от похоти. Он мог, бы ударить себя. Почему он не подумал об этом раньше? Он быстро потянулся к крану и изменил температуру воды с ледяной на восхитительно горячую. Через несколько мгновений их окружили густые облака пара. Они как будто попали в другой мир, в свой собственный, где никто не мог бы достать их, потревожить и причинить им боль. Пар обернулся вокруг них, как одеяло, и даже маленькие R2-D2 на занавеске для душа исчезли из поля зрения. Люси обрела покой. В тот момент, когда она обняла его крепкое тело, она почувствовала себя в безопасности. Окончательно. И часть ее хотела остаться вот так навсегда, во внезапном облаке пара, обнимая это дерево человека, чувствуя его твердое тело под своими дрожащими пальцами. Его мужской, но почему-то успокаивающий запах проник в ее ноздри. Ей захотелось, чтобы мир перестал вращаться, прежде чем ее страхи и сомнения снова завладеют ею или Гарсия решит, что это ошибка. Гарсия медленно взял Люси за руку и вышел из ее объятий. Он смотрел на нее и, глядя на миниатюрных женщин с дрожащими губами, мог просто улыбаться. Она была красивой и очаровательной одновременно. Взяв ее лицо в свои большие руки, Гарсия наклонился, чтобы поцеловать ее. Он почти чувствовал ее вкус на своих губах… когда Люси внезапно опустила голову, скрестила руки перед собой и отступила назад, насколько позволяло ограниченное пространство душевой кабинки. Гарсия почувствовал себя смущенным и обиженным. Люси передумала. Она больше не хотела его. Он никогда не заставлял бы ее что-либо делать, поэтому, если она действительно хотела избавиться от этого, у него не было другого выбора, кроме как оставить ее в покое. Несмотря на эту правду, его пульсирующий член хотел ее так же сильно, как и его колотящееся сердце. Флинн был ужасен в словах, но он знал, что должен что-то сказать, иначе потеряет ее навсегда. «Люси… draga moja*». Было легче использовать его родной язык, и он мог только надеяться, что она сможет догадаться о значении его слов. Он осторожно протянул руку, поднимая ее подбородок, чтобы заставить ее посмотреть на него. «Не стыдись и не бойся. Ничего не произойдет, чего бы ты не хотел». Очаровательное лицо Люси было холодным и напряженным, несмотря на стекающую на них горячую воду. «Ti si lijepa**.Ты прекрасна.» Горько посмеиваясь над этим, Люси только покачала головой, еще крепче скрестив руки на груди. Гарсия мог бы встряхнуть ее от отчаяния. Как она может быть такой неуверенной и слепой? «Да, ты прекрасна. Ты умная, веселая, и сильная. Роберт Линкольн, Ян Флеминг и этот ублюдок Гудини думали так же. Ты замечательная женщина… и я не могу отрицать, что хочу тебя. Я не имею права так себя чувствовать, я знаю, но я не могу выкинуть тебя из головы. Я хочу тебя так сильно, что чувствую, что схожу с ума. Но мне все равно. Ты важна». Ее красивые глаза блестели от слез, Люси посмотрела на него. Несмотря на то, что она желала этого мужчину, ее голова и неуверенность в себе не давали ей расслабиться. Может ли это быть правдой? Должна ли она снова рискнуть получить травму после фиаско в Голливуде? Должна ли она рискнуть впустить его во всех смыслах этого слова? Что если? Что если…. Но затем его хриплый голос, наполненный желанием, прервал ее мысли. «Мы могли бы забыть, кто мы и что мы есть, здесь и сейчас. Но если ты не можешь… Я не буду тебя подталкивать к этому. Я не буду заставлять тебя. Просто скажи мне уйти, и я уйду, и нам больше никогда не придется говорить об этом». Отступив настолько, насколько ему позволяло маленькое пространство, он протянул руку, чтобы отдернуть занавеску в душе, не сводя глаз с Люси. Люси просто смотрела на него, пока ей, наконец, не пришлось отвести взгляд, его взгляд обжигал ее, как раскаленное железо. И вдруг ее осенило: он не хотел уходить, потому что его желание пропало. Он просто ставил ее чувства на первое место. Снова. «Будь ты проклят, Гарсия Флинн. Почему ты должен все время быть таким джентльменом? — сказала она дрожащим голосом с оттенком гнева. В следующую секунду она сократила расстояние между ними, прижавшись губами к его губам с такой страстью, что у него перехватило дыхание. Она почти струсила, но когда она посмотрела ему в глаза, то смогла наконец увидеть в них правду. Сохраняя связь их поцелуя, Гарсия повернулся, пока не оказался спиной к стене душа. Губы Люси приоткрылись, и его язык нашел путь к ее. Сначала они исследовали рот друг друга осторожно, но потом все более и более жадно, их языки танцевали страстное танго. Они знали, что пути назад нет. Обхватив ее лицо руками, Флинн немного откинул ее голову назад, чтобы получить еще лучший доступ к ее рту. Сладкий клубничный аромат ее шампуня доносился до него от ее мокрых волос. Это было более опьяняющим, чем траварица***, этот вкусный и опасный шнапс, который он так любил дома. Он глубоко застонал ей в рот, когда почувствовал, как рука Люси начала исследовать его тело. Ее прикосновение, похожее на перышко, блуждало по его плечам, сильной груди и животу. Кончики ее пальцев следовали по пути крошечных капель воды, рисуя линии на его коже. Флинн был таким мускулистым и крепким, каким она его и представляла. Ее пальцы играли с его темными волосами на груди, которые время от времени были разделены шероховатой поверхностью разных шрамов. Люси хотела услышать историю, стоящую за каждым из них, и у нее также возникло искушение повторить их линию своими губами. Внезапно все мысли вылетели из ее головы, когда Гарсия слегка оттолкнул ее назад, наклонил голову и его губы блуждали по ее груди, оставляя поцелуи на каждой. Он продолжил свое сводящее с ума путешествие к ее соскам, посасывая их сначала мягко, затем сильно, время от времени щелкая ими языком. Люси ответила громким стоном и была благодарна за пульсирующий шум воды вокруг них, и ее ногти мягко царапали его плечо, и она изо всех сил пыталась найти какую-либо поддержку. Вот оно… чувство, которое она искала. Быть в безопасности, быть нуждающейся, быть желанной, быть тем, кто затерялся в этом мире, где существовал только он. Хотя она знала, что не может насытиться его рукой, его языком, его звуками и хорватским бормотанием, она знала, что у них нет ни времени, ни силы воли, чтобы продолжать так долго. И сколько бы времени у них ни было сейчас, его уже больше, чем они считали возможным. В то время как Гарсия вернулся к ее шее, нежно покусывая ее, ее рука по собственной воле коснулась его мужского достоинства, которое теперь было очень живым. Ее прикосновение было почти застенчивым, но то, как он отреагировал на него, как он запрокинул голову, произнося ее имя, как молитву, как у него перехватило дыхание, когда он закрыл глаза, сделало ее смелее, а ее прикосновения и поглаживания стали уверенней. Гарсия изо всех сил старался оставаться сосредоточенным и не отпускать все сразу. Он закусил губу и решил достойно «отплатить» Люси. Его длинные пальцы нашли ее мягкие складки без особого труда. Он начал рисовать круги большим пальцем, но вскоре скользнул пальцем внутрь нее и начал ритмичное движение. Долгие мгновения они доставляли друг другу удовольствие только своими стонами и общаясь только глазами, говоря друг другу то, чего сами еще не могли понять, но все же чувствовали, что это правда. Он знал, что сойдет с ума, если не сможет в ближайшее время раствориться в ней. Он крепко обнял ее, одна рука скользнула под ее попку и слегка приподняла. Люси тут же отреагировала и обвила ногами его талию. Все ее страхи и сомнения ушли, и, пока она была в его объятиях, тяжело дыша и дрожа, все, чего она хотела, это быть еще ближе к нему и чтобы этот постоянно растущий голод и напряжение в ее теле ушли. Она закусила губу и поцеловала его так, словно хотела поглотить его, давая ему знак не ждать больше. Когда Гарсия вошел в нее, они оба замерли на секунду, просто глядя друг на друга, зная, что после этого все будет по-прежнему. Но затем, когда Гарсия начал двигаться внутри нее, сначала медленно и осторожно толкая ее, а затем все более и более яростно, они забыли обо всем. Люси схватила его за плечо, оставив следы на его спине, и Гарсия снова маневрировала так, чтобы ее спина оказалась у стены, чтобы иметь хоть какую-то опору. Он поднял руку Люси со своей шеи выше ее головы, и их пальцы переплелись там, в то время как толчок следовал за толчком, и их стоны становились такими громкими, что целовать и приглушать их таким образом казалось безопаснее. Их дыхание и мышление стали более неустойчивыми, и они поняли, что больше не могут сдерживаться… Внезапно Гарсия выругался. «Черт, у меня нет…» Но Люси прижалась губами к его уху и попыталась прошептать или, вернее, запыхалась произнесла.— Я принимаю таблетки… не волнуйся. И я доверяю тебе… я хочу тебя. Он не мог заразиться какими-либо болезнями во время своих путешествий, и она ни за что не отпустила бы его в этот момент. Она страстно сосала его шею, надеясь, что у него все еще достаточно водолазок, чтобы прикрыть ее метку, если она оставит след на его коже, и прижалась к нему еще ближе, если это было вообще возможно. Она чувствовала, что по мере того, как движения Гарсии становились все быстрее и быстрее, ее стены сжимались вокруг него все сильнее и сильнее. Затем она почувствовала, как внутри нее что-то взорвалось, и мир на некоторое время почернел. Недаром французы назвали это «la petite mort»****. Она немного умерла, но потом снова ожила, почувствовав, как Гарсия сжал ее еще крепче, а потом с приглушенными стонами взорвался и он. Легкими толчками он еще немного продлил их удовольствие, но потом медленно и осторожно поставил ее на пол. Он все еще держал ее в своих объятиях, потому что во-первых, он чувствовал, как сильно она дрожит, а во-вторых, он не хотел ее отпускать. Еще нет. О, кого он обманывал… никогда. Хотя он знал, что они не могут оставаться там вечно, на данный момент он просто наслаждался ощущениями после их занятий любовью и покоем, когда они стояли там под водой и в паре, обняв друг друга руками, его подбородок опирался на вершина ее головы. Так что в их безумном и опасном мире все еще был покой. Люси стояла там с дрожащим телом и трепещущим сердцем, обхватив его руками. Она не хотела просыпаться, не хотела возвращаться в реальность. Для нее это был не просто секс, отрицать его было бы глупостью. И хотя она никогда бы не призналась Гарсии, она чувствовала себя опустошенной, когда они больше не были одним целым. Она понятия не имела, что принесет их будущее, но, по крайней мере, у нее останутся воспоминания о паре вокруг них, пульсации воды и вздымание его груди под ее лицом. Она быстро вытерла предательскую слезу и посмотрела в его загадочные глаза. Не говоря ни слова, он взял губку в руку и осторожно смыл с Люси, а потом и себя, следы их действий. Затем он выключил воду и взял Люси за руку, выводя ее из их временного убежища, слишком хорошо понимая, что Люси избегает зрительного контакта. Он мог только надеяться, что она просто смутилась, а не сожалела или ненавидела то, что только что произошло. Теперь, когда их страсть улеглась, Люси действительно была напряжена и смущена, не зная, что сказать, что делать или… Но потом, пока Флинн галантно заворачивал ее в полотенце… они оба что-то одновременно поняли и тут же разразились смехом. На радиаторе лежала аккуратно сложенная одежда Флинна, а рядом лежала груда одежды Люси. Это было действительно похоже на них. «Почему, я думаю, это просто соответствует тому факту, что ты никогда не моешь посуду и никогда не можешь найти свой мобильный в бункере», — рассмеялся Гарсия, и хотя Люси толкнула его локтем в бок, она тоже засмеялась. Затем Гарсия снова притянул ее к себе, оставив поцелуй на макушке ее мокрых волос. «Одевайся и уходи. Я останусь и сделаю так, чтобы все выглядело нормально, хорошо? Я думаю, мы оба хотим, чтобы это осталось между нами. Они убьют нас, если узнают, что мы использовали всю горячую воду». он снова пошутил. Его маленькой шутки было достаточно, чтобы уголки рта Люси приподнялись в улыбке. Они оделись без лишних слов, но без всякого напряжения. Люси уже собиралась открыть дверь, когда он снова заговорил. — Я ни о чем не жалела, Люси, наоборот. Если вы хотите поговорить об этом или о нас, моя дверь всегда открыта для тебя». Люси посмотрела на него с улыбкой, потом кивнула и исчезла за дверью.