Тьма в их сердцах

Эллисон ни на секунду не становится стыдно, когда, сказав Айзеку, что ей нужно помочь отцу, она идёт к Скотту. МакКолл не задаёт никаких вопросов, а просто начинает её раздевать и толкает на постель. Он не нежен и не восторжен, как раньше, когда они оставались вдвоём. Скотт не улыбается, его глаза не блестят счастьем. Эллисон прокусывает ему губу до крови, Скотт в ответ царапает отросшими когтями её бёдра. Ни капли былой нежности и аккуратности. Эллисон с силой проводит ногтями по рукам Скотта, с восторгом глядя как появляются кровавые полосы. И с досадой — когда они быстро исчезают. Скотт даже не дёргается от её действий, не выглядит удивлённым, вообще не выражает никаких эмоций. Он всё делает механически. Целует, держит её руки, разводит ноги. А потом Эллисон со всей силы кусает его в плечо. Безразличие в одну секунду сменяется яростью. У Скотта вырастают клыки и когти, он до крови расцарапывает Эллисон руки и бёдра, но и сам подставляется под её укусы и царапины, не позволяя им затянуться. У них обоих в крови руки и губы, простыни уже почти промокли, да и матрас наверняка придется долго отстирывать. Эллисон выгибается под Скоттом, кричит и стонет, и сама не знает от боли или удовольствия. Недавно она пыталась до крови поцарапать Айзека. Но тот выглядел таким изумлённым и непонимающим, что ей пришлось извиняться и смущённо отводить взгляд. Скотт не выглядит непонимающим. Скотт рычит, его глаза меняют цвет с карего на жёлтый, с жёлтого на красный, а с красного обратно на карий. Когда они заканчивают, у Эллисон глубокие царапины на руках и ногах, а Скотт может похвастаться до мяса искусанными шеей и плечами и расцарапанной спиной. Арджент лениво думает о том, что дома у неё отец, который явно не оставит без внимания такой вид дочери. Потому что из одежды у неё футболка и юбка, вообще ничего не скрывающие. — В ванной бинты, — говорит Скотт, словно прочитав её мысли. — Где-то там может быть найдёшь что-нибудь дезинфицирующее. Эллисон кивает, встаёт и идёт в ванную. Она находит и бинты, и антисептик. Одевается, хмыкает, оглядывая свой непрезентабельный вид. На футболку она может надеть куртку, которая предусмотрительно лежит у неё в машине. А вот с ногами намного сложнее. — У тебя нет штанов для меня? — спрашивает Эллисон, выходя из ванны. Скотт отвлекается от переворачивания матраса на другую сторону, выходит из комнаты и через несколько минут возвращается с джинсами. — Постирай и верни. Это мамины, — поясняет он. Эллисон кивает, одевается и не прощаясь уходит. Скотт не обращает на это никакого внимания, скатывает простынь в комок, загружает стираться и выходит из дома. На нём, в отличие от Эллисон, ни одного следа не осталось. *_*_* Стайлз не встаёт с кровати даже тогда, когда к нему заявляется Скотт. Стилински знает, что другу не сильно-то и нужно его общество, просто это привычка — делиться всеми новостями. От многолетней привычки избавиться намного сложнее, чем перестроить собственное мировосприятие. Шериф недавно ушёл на работу, так и не добившись от сына ответа, где он пропадал почти трое суток. Стайлз не собирался ни рассказывать, ни объяснять, и вообще не хотел никого видеть, на самом деле. К Скотту это не относилось — всё-таки у Стайлза тоже были привычки. Скотт лежит рядом на кровати и рассказывает о визите Эллисон. В деталях описывает, как именно они занимались сексом. Стайлз слушает молча, думая о том, что косячок бы сейчас точно не помешал. А потом Стилински начинает рассказывать о том, как сам провёл два последних дня. О сексе, выпивке, травке, снова сексе и наркотиках. Рассказывает о том, что почти все эти два дня у него в голове был сплошной дурман. Самый классный и охуенный дурман за всю его жизнь. Скотт смеётся, бьёт друга в плечо, говорит о том, что он крут, и чувствует почти такое же безразличие, как и вчера с Эллисон. Стайлз продолжает рассказывать, как потом болела голова, желудок выворачивало наизнанку, но всем всё равно было весело. И уехал он только потому, что отец звонил ему около двадцати раз. Он не хотел слишком сильно волновать отца. Всё та же привычка. А потом Стайлз поворачивается к Скотту, утыкается лбом в его плечо и что-то шепчет. Будь Скотт простым человеком, он бы не услышал. А так, еле слышимый шёпот ему разобрать удаётся. — Это неправильно, Скотт. Так не должно быть. Я понимаю это. Но мне не хочется ничего менять. Скотт это и сам понимает. Понимает, что что-то не так, как должно быть. Не так, как было. Но как и Стайлз, Скотт ничего не хочет менять. Стайлз засыпает, уткнувшись Скотту в плечо, и МакКолл сам не замечает, как засыпает также. Как в детстве, когда они допоздна заигрывались в видеоигры. И это тоже привычка, не иначе. На улице почти полдень, а все их одноклассники сейчас в школе готовятся к тесту. *_*_* Эллисон улыбается Стайлзу, обнимает его и резко бьёт кулаком в живот. Стилински отстраняется, склоняет голову набок, усмехается и не менее резко заламывает ей руку за спину. Эллисон кривит губы, со всей силы наступая Стайлзу на ногу и откидывая голову назад, стремясь затылком попасть ему по носу. Стайлз успевает отдёрнуть голову и резко толкает Арджент на землю. Эллисон падает на колени, рвёт колготки, а Стайлз, потирая одной рукой живот, протягивает ей вторую. Она принимает его помощь, встаёт и улыбается. — Тебе не кажется, что мы сходим с ума? — спрашивает Эллисон и, ничуть не стесняясь, стягивает испорченные колготки. — Кажется, — отвечает Стайлз, с лёгкой заинтересованностью смотря на приподнятую юбку. Эллисон кивает, выбрасывает колготки и целеустремлённо идёт к лавке. Стайлз идёт за ней, садится, откидывается на спинку и прикрывает глаза от солнца. Они никогда особо и не общались с Эллисон один на один. Только разве что в те времена, когда она ещё тайно встречалась со Скоттом, и они через него передавали друг другу слащавые сообщения. Сейчас Эллисон была другая. У неё даже в глазах читалась жажда крови. Они, её глаза, блестели сумасшедшим блеском, желанием убивать. Она хотела причинять боль. И не так уж и важно, кому именно. Стайлз должен был испугаться, насторожиться, но ему было весело. Последнее время ему всегда было весело. Сегодня он послал к чёрту девушку, которую когда-то называл мечтой. Он послал к чёрту Лидию Мартин, и ему было весело. — Я хочу убить Скотта, — вдруг говорит Эллисон. — Поймать его в лесу за раздиранием какого-нибудь оленя и пристрелить. Стайлз кивает и тихо смеётся. Скотта так просто не пристрелить. Скорее он первый перегрызёт Арджент глотку. И Стайлз не уверен, будет ли он по кому-нибудь из них плакать или скучать. Он встаёт с лавки, тянется вперёд и целует Эллисон в губы. — Попробуй, — улыбается Стайлз и уходит. Он словно до сих пор под кайфом.