Продолжение Пондов

Лондон, 1941. Все дело в том, что у Рори был небольшой комплекс бессмертия. Не то чтобы он думал, что будет жить вечно. Но он видел надпись на собственном надгробии. Это фиксированная точка во времени, а значит, он проживет до 82 лет. Он был не совсем уверен, когда именно это будет – даже до встречи с ангелами они с Эми проводили долгие, бесполезные часы споров, ссорясь из-за того, как считается их возраст, учитывая путешествия во времени – но сейчас он подделали свои паспорта, так что указанный там возраст скорее всего и будут считать настоящим. Получается, что Рори не умрет до 1980, и знание этого иногда делало его… отчаянным. Совсем немного. Плюс он умирал столько раз, что бояться было уже нечего. Не помогал и тот факт, что он уже жил какое-то время в 20 веке, а теперь будет жить в нем опять. Рори старался сильно об этом не задумываться, также как он не вспоминал о жизни римлянина, хотя те знания по-прежнему были где-то глубоко в его подсознании. Иногда он даже просыпался посреди ночи в холодном поту, напуганный внезапной мыслью, что что-то случилось с Пандорикой, и тут же делал попытку схватить меч, которого, конечно же, не было на месте. Так или иначе, смысл в том, что Рори ни за что в жизни не собирался тихонько сидеть в Нью-Йорке, пока горит Лондон. Парень хотел заехать парочке нацистов в челюсть или, по крайней мере, эвакуировать некоторые экспонаты музеев, пока это еще возможно. В конце концов, у него имелся опыт в подобных делах. Эми, конечно, все это время была рядом. Она невзначай напоминала ему, у кого из них двоих Уинстон Черчилль просил совета во время войны, и яро уверяла супруга, что если представится случай, то Черчилль с удовольствием опять поступит также. Повысив голос, девушка заметила, что тот факт, что Рори не убили во время перестрелки, вовсе не значит, что этого не сделают позже, или не посадят его в тюрьму, и ему придется остаток своих дней провести за решеткой. Эми даже всерьез подумывала о том, чтобы самой насильно запихнуть туда мужа, дабы тот не наделал глупостей. Так что большую часть времени в период постоянных внезапных нападений они провели, уклоняясь от бомб и помогая раненым в госпиталях. Рори уже мог бы стать настоящим врачом к этому моменту, а Эми – полевой медсестрой, хотя по правде говоря, кучу времени она тратила на написание статей о военной жизни. В Нью-Йорке она внештатно работала на несколько журналов, публикуя разнообразные статьи о путешествиях. Похоже, она намеревалась получить Пулитцеровскую премию* к концу войны. И вот до Рори донеслись слухи о загадочной болезни в госпитале Альбион. В другой жизни он не раздумывая бы послал Эми на разведку, и уже к вечеру они оба были бы по уши в неприятностях. Но это была реальная жизнь. Слишком многие в госпитале в нем нуждались; он не мог просто все бросить и отправиться навстречу приключениям. К тому же, слухи могли оказаться просто слухами. Кроме того, после сегодняшней смены у него было запланировано свидание с Эми в пабе, а это он не пропустил бы ни за что на свете. Этот паб набирал популярность среди военнослужащих, а у Эми всегда была слабость к мужчинам в форме. Так что тут было лучше не рисковать. Решительный Рори приехал в назначенное место и увидел свою жену, стоящую в компании младших ее на десяток, а то и больше, лет офицеров. Такое зрелище он просто не мог не заметить. Рори перестал ревновать ее много лет назад; он полностью доверял Эми. Он обожал видеть ее такой трепещущей и прекрасной, какой она была в день их свадьбы бог знает сколько лет назад (или это будет только через несколько лет?), смеющейся и бессовестно флиртующей. Она поймала его взгляд, и ее губы тут же сложились приветливую, милую улыбку – все для него и только для него. Боже, как же он любил эту женщину. Большинство парней сразу же рассыпались в стороны, напуганные появлением мужа, но один симпатичный смелый брюнет решился включить в разговор Рори. – Обычно я ужасно расстраиваюсь, когда слышу, что красивая женщина замужем, - сказал он с обворожительным американским акцентом, - но в данном случае, черт, кто ее может в этом обвинить? Рори закатил глаза и проигнорировал предательский румянец, норовящий появиться на щеках. – Лесть никуда тебя не приведет. - Не соглашусь, - подмигнул офицер. – Я подойду под вкус каждого. - Мой вкус заметно расширился при виде тебя, - согласилась Эми, беря Рори за руку. – Он вырос почти также быстро, как растет грибок. Офицер рассмеялся низким бархатным голосом. И Рори не мог отрицать того, что был очарован. Что-то странно знакомое было в этом мужчине, но Рори никак не мог понять, что именно. – Прости, - сказал он, - я не расслышал твоего имени. - Ну, если это не любовь с первого взгляда, то я всегда могу пройти мимо еще раз, - офицер протянул руку, улыбнувшись ослепляющей улыбкой. – Капитан Джек Харкнесс. Отсутствующие кусочки собрались воедино в памяти Рори – паб, не сильно отличающийся от этого, очередное вражеское нападение, пластиковая плоть, такая же чувствительная, как и настоящая человеческая кожа, несколько коротких часов отвлечения и милой дружеской беседы, пока Пандорика покоилась в очередном музее. Хотя то были другой Рори и другой Капитан. И это не имеет никакого отношения к ныне происходящему. В конечном счете, вечер вышел славный. Капитан оказался человеком будто и не своего времени – он был куда более осведомлен практически обо всех вещах, чем должен был быть. Несколькими днями позже Рори понял, что так и не проверил слухи о госпитале Альбиона. Он направился через весь Лондон ранним утром за несколько часов до своей смены, просто чтобы посмотреть, что к чему. Но в госпитале не обнаружилось ничего необычного – на самом деле, сейчас там даже не было пациентов, а главный врач находился в слишком приподнятом настроении для человека, чей город уже долгое время был в осаде. *прим. Пулитцеровская премия – одна из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистки, музыки и театра.