Продолжение Пондов

Лондон, 1972. Эми никогда не напишет полную автобиографию – слишком много историй, о которых никому нельзя знать. Но после почти сорока лет в журналистике она сумела собрать воедино приличную коллекцию воспоминаний. Помогало и то, что она знала, где и когда искать самые лучшие истории. Она прекрасно понимала, что нельзя вмешиваться в историю (фиксированные точки во времени, звучал в голове голос Доктора); она могла лишь позволить событиям 20 столетия разворачиваться перед своими глазами во всем своем хаотичном великолепии, в то время как она только записывала столько, сколько могла. Продажа книг дала ей приличные виды на преподавательскую деятельность. Когда Эми предложили провести лекцию в Лондонской Школе Журналистики, женщина не раздумывая согласилась. Она соскучилась по Лондону за последние несколько лет. Сразу после занятия вокруг нее собралась группа молодых любопытных студентов, норовящих закидать вопросами. Большинство из них – парни, и несмотря на то, что это было удовольствие для ее уже престарелых глаз, она была рада заметить несколько девушек среди толпы. Обычно молодые люди задавали все вопросы, пока их сокурсницы скромно стояли в сторонке и наблюдали, изредка чем-то интересуясь. Но сегодня одна из девушек была более напориста, чем остальные – она даже умудрилась за 10 минут пробраться к Эми, аккуратно растолкав при этом всех мужчин. Она была моложе, чем остальные студенты: на вид ей не больше 20, лицо все еще открытое и круглое как у ребенка, карие глаза ярко блестят из-под густой каштановой челки. Так смело добравшись, наконец, до Эми, она вдруг засмущалась, ища в себе смелось заговорить. Эми подбадривающе улыбнулась. - Здравствуйте, - выпалила девушка. – Боже мой, неужели вы настоящая Амелия Уильямс? Эми едва сдержала смешок. – Она самая, - согласилась она, и студентка мило залилась румянцем. - Я хотела сказать, что то, что вы сделали, просто потрясающе. То, что вы написали. У меня даже была привычка вырезать ваши статьи из журналов и вешать их на стену, - ее щеки покраснели, но она продолжила. – Ваши истории… Ведь это все правда. И то, как вы написали их… - Расскажу тебе маленький секрет, - сказала Эми, подаваясь вперед, и девушка последовала ее примеру. – Все истории – чистейшая правда. Даже те, которые ты придумываешь в детстве. Все до последней, - она улыбнулась. – Это, наверное, не самый лучший совет начинающей журналистке, но, в самом деле, чем мы занимаемся, если не ищем правду и превращаем ее в слова? - О, - мягко произнесла девушка. – Я не думала об этом. Она не продолжила, так что Эми решила ее подтолкнуть. – Ты хотела спросить что-то конкретное или…? Студентка закусила губу. – Я хотела попросить… Не могли бы вы расписаться на моей книге? На вашей книге, разумеется. На моей копии. Это бы так много значило для меня. - Конечно, - ответила Эми, улыбнувшись. Она протянула руку, и девушка дала ей книгу, ее глаза радостно светились. Это была слегка потертая копия с множеством загнутых уголков на страницах – было видно, что она принадлежит человеку, который ценит слова в ней гораздо больше, чем привлекательную обложку. Эми открыла первую страницу с посвящением (Человеку в лохмотьях, который показал мне звезды) и взяла ручку в свои (не совсем еще негнущиеся - спасибо, Рори) пальцы. – Кому мне ее адресовать? - О! – воскликнула девушка. – Мне. Саре. Саре Джейн Смит. - Для Сары Джейн Смит, - повторила Эми, старательно выводя буквы. Какое обычное имя для такой необычной девушки. Но тем не менее, в нем был свой шарм, как и в ее собственном. – Стоит ли искать твое имя в качестве автора завтрашней статьи? Сара снова покраснела, ее щеки стали розоватого оттенка. – Скорее всего, не в завтрашней, - сказала она, затем гордо подняла подбородок. – Но вы точно найдете его в послезавтрашней! Эми засмеялась. Для Сары Джейн Смит, написала она. Пусть однажды ты дотянешься до всех звезд, до которых захочешь. Когда Эми еще раз взглянула на молодую девушку, у нее возникло странное чувство, что когда-нибудь она обязательно дотянется.