"Иду на ты".

Алика чувствовала себя, словно бездарная актриса из дешевого варьете. Поцеловав Крымова на прощание, она захлопнула дверь такси и изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься бежать через парк к кассам фуникулера, где ждал ее Антон. Все было почти как обычно, даже, несмотря на то, что после ссоры в ресторане она вернулась в гостиницу только в пять утра. Крымов был весел, пытался шутить свои странные, малопонятные шутки, а она мыслями была далеко-далеко от него. Сейчас же Алика почему-то была абсолютно уверена, что утреннее спокойствие её любовника было игрой, и он, скорее всего, оставил следить за ней кого-то из своих шестерок. Так было, когда его выписали из больницы, а она еще продолжала там работать. И сам он не раз давал ей понять, что просто так ни за что не отпустит ее от себя. «Вход – рубль, выход – два», - любил повторять он, а она, наивная, развесив уши, ловила его каждое слово. Купив леденцы, Алика не спеша направилась в сторону канатной дороги, сделав пару кругов по парку. Никто за ней не следил. Бананан уже ждал её. Украдкой взглянув на часы, Алика устыдилась – опоздала на 25 минут. - Интересно, если бы я не пришла, ты бы так и стоял здесь до самой ночи? - Конечно, я всегда мечтал обернуться соляным столбом или на худой конец памятником Ленину. Кстати, последний вариант весьма неплох , меня бы периодически засыпали гвоздиками. - Извини, что опоздала … - Подумаешь, ерунда какая. Я ведь говорю, я люблю, когда мои ноги осыпают цветами, - продолжал бормотать он, протягивая контролеру два билета. - Кабину не качать, - одышливо произнес он, открывая дверцу. - Да, капитан, мой капитан! – отсалютовал Бананан и помог Алике забраться в качающуюся кабинку. С жутким скрипом они тронулись с места и стали потихоньку набирать высоту. Алика почувствовала, что начала замерзать. Сверху зимняя Ялта казалась печальной, даже какой-то трагической. Пальмы грустно склонялись над невысокими домами, большинство которых стоило бы отремонтировать еще 20 лет назад. Бананан молча снял свое пальто и протянул ей, оставшись в одном пиджаке. Внутренний голос подсказывал, что сейчас лучше всего забыть про вежливые отказы, и она с благодарной улыбкой почти утонула в теплой, пропахшей «Тавридой» и морем, ткани. Усмехнувшись чему-то, Антон стал напевать что-то себе под нос, что-то смутно знакомое.

«Под небом голубым Есть город золотой С прозрачными воротами И яркою звездой»…

Слова как будто всегда были у нее в голове, и снова возникло это чувство чего-то такого родного, которого всегда ей не хватало. Не спеша, они добрались до вершины горы, где располагался санаторий, окруженный заповедником. Неожиданно вновь пошел снег, большими белыми хлопьями, которые моментально облепили волосы и ресницы. Бананан начал пританцовывать, пытаясь увернуться от снежинок. На аллее Алика заметила кабинку для фото и потащила туда Антона, чтобы он смог переодеться в свое пальто. Куртка у нее, конечно, была холодная, но зато не пропускала влагу и имела большой капюшон. В фото кабине оказалось довольно тесно и, слава богу, что им не пришлось полностью меняться одеждой. Антон пошарил в карманах и достал горстку мелочи. - Раз уж ты затащила меня в эту будку для поцелуев, хочу с тобой парочку фоток. Он прижался щекой к ее щеке и нажал на кнопочку. Несколько резких и ярких вспышек на мгновение ослепили ее, и Алика не сразу сообразила, как оказалась снаружи. Фото печаталось со скоростью улитки. Казалось, еще секунда и кабинка просто лопнет по швам от напряжения. - Удивительное дело, эта железяка воплощает собой всю страну Советов – железная махина, готовая вот-вот разорваться на кусочки. Я напишу это в своей книге «Нечеловеческие взлеты и невиданные падения». - И ты считаешь нормальным издать у нас такое? Я имею в виду, могут быть проблемы… - Я не собирался издавать ее, она будет состоять из нескольких пластинок железа, изрисованных гуашью. Наскальная живопись. Когда после нас ничего уже не останется, книга будет существовать. - Звучит так неестественно, знаешь. Разве это жизнь? - Ха-ха-ха-ха-ха-ха, - громко рассмеялся Бананан, доставая, наконец, коллаж из трех фотографий из автомата. - О, класс, - Алика указала на одно из изображений, где они получились особенно хорошо. Казалось, через секунду Антон был готов ее поцеловать, странно, она ведь даже и не заметила. - А я вообще не живу жизнью, - продолжил он, пряча фото в карман, - жить жизнью грустно. Работа – дом, работа – могила. Я живу в заповедном мире моих снов. А жизнь? Что жизнь, это только окошко, в которое я периодически выглядываю. - И что там видно? - Да так, нифига. Впрочем, так было, пока не выпал снег… Знаешь что, я одну фотку прилеплю на сережку. И ты будешь всегда со мной. - А если намокнет? - А я пакетик сошью! Алика звонко рассмеялась. - О, смотри, здесь даже тир есть! - Зайдем? - Не знаю, никогда не могу попасть в цель. Бананан достал очки из кармана. - Смотри, это магия. В них ты сможешь видеть все и обязательно попадешь куда нужно. Алика надела на себя немного облезлую оправу. - Так они же без стекол! - Фигня, главное ощущать себя видящим человеком. В тире было тихо и безлюдно. Зарядив винтовку, Антон прицелился первым. - Качели мои! - Тогда я в зайчика. Бамс! - Мимо, не работают твои очки, - расстроилась она. - Зато я попал! Все, хватит баловаться, пошли в «Тавриду», там сегодня банкет. Алика мельком глянула на часы. - Мне, наверное, нужно вернуться в гостиницу, Андрей может звонить. Хочешь, я приду к тебе завтра? – с надеждой спросила она, беря Антона за руку, где-то в глубине души боясь, что он снова убежит, оставит ее. - Ну-у,снова ты про своего папика, - все также беззаботно отозвался он, - я буду в «Тавриде» до закрытия, - он мягко высвободился из ее хватки и попятился к двери, - я надеюсь, что тебе хватит смелости поступить правильно.