"Иду на ты".

В шесть утра холл «Ариадны» выглядел как никогда уютно. В мягких отблесках ночников помпезная обстановка гостиницы казалась сказочной. Поздоровавшись с сонным администратором, Алика поднялась на свой этаж. Дверь открылась только с одного оборота. Странно. Неожиданно яркий свет резанул по глазам. - Где ты была? – яростно спросил Крымов, втаскивая её в номер. Алика даже не успела как следует проморгаться и смотрела на него со слезами. Крымов не должен был вернуться так рано. Более того, он не должен был быть так мертвецки пьян и уж точно не должен был с ней так разговаривать. - Гуляла, - тихо ответила она. О, боже, Антон ведь снова облачил ее в свое пальто, уверяя, что ей очень холодно. - А я думал, куда подевалась моя девочка… - Как Симферополь? – не меняя тона, спросила она, пытаясь его обнять. Конечно же, сразу затошнило. Крымов пил коньяк, безумно дорогущий, из гостиничного бара, но это не меняло его отвратительного запаха. - И плащ не твой. Кабаком весь провонял. Ты была с ним? - Мы просто гуляли! Крымов бросил ей под ноги бокал, который с громким звоном разлетелся вдребезги, обрызгав её джинсы остатками алкоголя и осыпав осколками. - Он ведь мальчишка! Фук! Он Фук! Ну, зачем он тебе нужен?… Он попытался схватить Алику за руки, но она испуганно отпрянула и попятилась в комнату. Но Крымов оказался проворнее и через пару секунд крепко сжал её в объятиях. - Этого я и боялся… Проморгал тебя, пропустил…. - Мне больно! - Что значит тебе больно? Я обнимаю тебя! – его пальцы стальной хваткой впились в её плечи. - Отпусти! – взвизгнула она и тут же получила сильную оплеуху. Алика упала на пол и тихонько заплакала, прикусив до крови губу. В голове страшно гудело. - Что же ты творишь, сейчас администратор позовет дружинников, а они милицию. Меня подставить хочешь? Ненавидишь меня? Только так просто не отвертишься от меня, дрянь маленькая! Я тебя похороню, поняла? На дне моря будешь лежать вместе со своим дружком! Сильный удар ногой в живот лишил её возможности сделать глоток воздуха. Алика задохнулась, ожидая, что Крымов продолжит бить её, но он лишь сматерился и вышел из номера, хлопнув дверью. Неизвестно сколько Алика пролежала на полу. Благо, паркет был застелен симпатичным, достаточно новым паласом, все окна были закрыты, что спасло её от простуды. В какой-то момент она даже уснула, точнее, провалилась в какую-то черную пустоту, перемежавшуюся яркими красками, а чей-то голос полушепотом напевал ей:

«Мы стояли на плоскости С переменным углом отраженья. Наблюдая закон, Приводящий пейзажи в движенье. Повторяя слова, Лишенные всякого смысла, Но без напряженья, без напряженья».

- Антон, - охрипшим голосом позвала Алика и очнулась. Было уже совсем светло, а номер был пуст. Поднявшись на ноги, она, немного прихрамывая, прошла в ванную. Ужаснувшись своему бледному лицу в зеркале, Алика сполоснула лицо холодной водой и более или менее пришла в себя. Хорошо, что Крымов хотя бы не наградил её синяками под глазами. Хоть один плюс в этой ситуации, учитывая, что её еще никто и никогда в жизни не бил. Даже мама не порола ремнем в детстве за шалости. Пальто Бананана одиноко болталось на вешалке. Не долго думая, Алика накинула его на плечи и, не запирая дверь, быстрым шагом вышла в коридор, затем по «черной» лестнице на улицу. Она шла, даже не оглядываясь. К чему сейчас эта ерунда? Главное, она знает, что ей нужно. И КТО ЕЙ НУЖЕН. Когда вдалеке показался уже знакомый дом с мезонином, сердце бешено заколотилось. А что если Крымов уже побывал здесь? Мало ли на что способен пьяный вор в законе? Фантазия рисовала самые ужасные картины. Например, что он позвал Антона искупаться в море и утопил его в ледяной воде. Казалось, от испуга у нее заболели даже волосы на голове. Алика несколько раз постучала в дверь его квартиры, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. - Ну же! – в панике пробормотала она, - давайте, открывайте! Пожалуйста! О, чудо! Торопливые шаги, щелканье замка. - Алика? – удивилась мама Антона, застегивая пуговицы пальто. - Здравствуйте, Марья Антоновна! – протараторила она, вглядываясь в её лицо. Все было нормально, никаких следов бессонной ночи и пролитых слез. - Да ты проходи, я на работу собираюсь. Антоша еще спит, но ты посиди, если хочешь, можешь включить телевизор. - Спасибо, - чуть не плача, поблагодарила она. К черту хорошее поведение, тем более, что мама Антона, похоже, даже не удивилась ее состоянию. - Проследи только, чтобы он пообедал, давай, закроешь за мной дверь. Алика снова благодарно ей улыбнулась и защелкала замками, решив для верности запереть дверь на все засовы и даже на цепочку, и на цыпочках прошла в комнату Антона. Бананан спал, подложив под щеку одеяло. Во сне он казался таким беззащитным, Алика даже удивилась. - Эй, - шепнула она, садясь на пол возле кровати. Юноша не шевельнулся. Тогда она кончиком пальца коснулась мочки его уха, на которой в полумраке тускло поблескивала сережка. - Ну мам! – пробурчал Бананан. Алика засмеялась. - Какой твой номер? Бананан открыл один глаз и сладко зевнул. - Шесть, - на выдохе произнес он и зевнул еще раз, - папик снова уехал в Симферополь? - Не знаю… - Как ты тут оказалась в такую рань? - Твоя мама впустила меня, она как раз уходила на дежурство, сказала проследить, чтобы ты пообедал. - Я в «Тавриду» успел забежать, там банкет был, мы наелись от пуза. - Ты фотку не носишь, - укоризненно сказала Алика. - Она теперь рядом с Ником Кейвом. Пакет порвался, я ее еле спас. Дрался как волк с дождем. - Герой, у тебя одеяло на лице отпечаталось… Бананан резко наклонился, так близко, что они едва не стукнулись носами. - Зачем ты пришла все-таки? – немного резко спросил он, обжигая её лицо горячим дыханием. - Я хотела узнать, какой твой номер, - ответила Алика. Слышал бы её сейчас Крымов! Обязательно разразился бы нравоучениями. Не человек, а порой сплошной комок упреков. Хватит о нем думать…. Больше никогда... - Мой номер шесть, Алика, - шепнул Бананан и поцеловал её. Алика не сопротивлялась и с удовольствием отдалась новому чувству, а в голове эхом звучал его голос: «Шесть…. Шесть… Шесть…»…