"Иду на ты".

***

К дому вела узкая дорожка, присыпанная морскими камушками. Голые яблони жалобно трепетали под порывами ветра, так хотелось взять хотя бы одно деревце, обнять его осторожно. Алика отогнала дурацкие мысли. - На самом деле, это дача его отца, он был крутым инженером, строил пароходы. А после его смерти её оставили жене, но она редко ездит сюда, - рассказывал Бананан, открыв дверь и пропуская Алику вперед в приятный, пахнущий пылью и книгами, полумрак. - Боря мне сам рассказал. Он часто летом бывает здесь с дочкой. - Это ты все время его песни напеваешь? Знаешь, мне кажется, что я слышала его голос, он такой знакомый, почти родной. Как... как ты. - Подожди, не торопись так, - Антон пошарил где-то руками, затем чиркнул спичкой и зажег свечу, - придется пока довольствоваться нашими светлыми мыслями, чтобы никто не знал, что мы здесь. Теперь иди осторожно прямо, где узенькая полосочка света. Там дверь, а я пока включу чайник. Прокравшись по коридору, она осторожно толкнула дверь. Здесь было гораздо светлее, по крайней мере, было легко различить обстановку. Возле стены стояла большая софа, на ней - аккуратно сложенный плед в шотландскую клетку и плюшевый заяц с одним оторванным глазом. В противоположном углу на покрытой немного потрескавшимся от старости лаком тумбе стоял проигрыватель, а рядом на полу ящик с пластинками. Поискав наугад, она вытащила один винил в синей обложке и усмехнулась. "Аквариум. Равноденствие". На фоне красивого пейзажа, под солнцем и луной были нарисованы олененок и лев. Они тоже словно прятались от кого-то в этих густых зарослях, надежно охранявших их от внешнего мира. Пластинка была поцарапана. Возможно, ее слушали много-много раз, целые тысячи, снова и снова. Какая-нибудь веселая компания таких, как Бананан, людей не из этого мира. Алика все равно решила включить музыку, чтобы хотя бы ненадолго заглянуть в этот сказочный мир, чтобы он больше не был для нее эхом.

"Ветер, туман и снег. Мы - одни в этом доме. Не бойся стука в окно - Это ко мне, Это северный ветер, Мы у него в ладонях".

Слушая вкрадчивые аккорды, перекликавшиеся с биением ее сердца, Алика поняла, как сильно устала. Она ведь толком не спала уже почти два дня.

"Но северный ветер мой друг Он хранит все что скрыто И он сделает так, что небо будет свободным от туч Там где взойдет звезда Аделаида"

Она уснула раньше, чем Антон зашел в комнату. Прямо в одежде, обнимая игрушечного зайца. Алика не могла видеть, как он сел рядом с ней и долго-долго вглядывался в её спящее лицо, до конца не верящий своей удаче. Она свалилась на него, словно снег на голову, но, весной снег тает, а вот Алику он ни за что не отпустит. Это было бы неправильно и нечестно.

***

- Где она? - в ярости метался Крымов по гостиничному номеру. Удивительно трезвый Бабакин испуганно терся возле двери. - Мы обыскали все! - как обычно отрывисто и громко произнес он, оглядывая разгром, который в ярости устроил его "начальник". - Администраторша говорит, что она ушла рано утром, еще девяти не было. На квартире тоже никого нет. Никого вообще нет! - Как так можно было просрать двоих не самых умных людей на планете? Значит, плохо искали, значит, я ошибался и вы всё-таки оказались глупее, раз позволили обвести себя вокруг пальца! Надо потрясти его друзей и молитесь, что Алика просто решила пойти прогуляться. Я вас всех похороню!

***

Выглянув в окно, Антон увидел темно-синие жигули, припаркованные в метрах сорока от дома Гребенщикова. Вероятно, люди, сидевшие в них, а их было двое, пытались казаться неприметными той самой неприметностью, которая сразу бросается в глаза. Они меньше всего были похожи на шестерок Крымова, благо, он всех их смог разглядеть хорошенько в "Тавриде". Тогда кто они? Не просто ведь остановились отдохнуть в дачном районе, в котором зимой пусто и тихо. Алика продолжала спокойно спать, а значит не сможет ему помешать. Запахнувшись поплотнее, Антон вышел на улицу и быстрым, уверенным шагом пошел к машине, резко остановившись в пяти метрах. Странная парочка обменялась репликами, правда было не разобрать какими, оба говорили, почти не разжимая губ. Интересно, где учат таким хитростям? Наконец, один из наблюдателей, громко хлопнув дверью, подошел к нему. - Банщенко Антон Антонович, верно? - В чем я провинился? - Бананан понял, по многочисленным рассказам друзей-музыкантов из Ленинграда, что человек был явно милиции или КГБ, маловероятно, конечно, что из Министерства Культуры СССР, хотя надежда все-таки была. - Мне нужно поговорить с вами, пройдемся? - все также непринужденно осведомился незнакомец, указывая в сторону набережной. Антон кивнул, стараясь ничем не выдать своего волнения. Что ему нужно? Даже если очень постараться, то трудно найти у него правонарушения серьезнее, чем отказ вытащить сережку из уха и дружбу с Ленинградскими музыкантами. Да и на дворе уже давно не пятидесятые. - Хорошо здесь, - вздохнул полной грудью кгбэшник, - хоть и холодно, но хорошо. Завидую вам, Антон Антонович. - Да неужели? - Конечно, вы человек творческий, вон с какими личностями знакомы. Вся Москва только и гудит, что про Цоя да Гребенщикова. Девушка у вас красавица, умница, вот только ее друзья подкачали немного. - Она здесь ни при чем! - Не волнуйтесь, молодой человек, мы даже если очень постараемся, ни в чем не сможем обвинить Алику Алексеевну. А вот на некоего Крымова у нас шесть папок: растрата, хищение, вымогательство. Полный набор, который тянет лет на двадцать. - Тогда что вы хотите? - раздраженно спросил Антон. Кгбэшник усмехнулся. - Ничего сверхъестественного, вы и сами очень облегчили мне задачу, сбежав сегодня утром. Просто не выходите никуда дней пять, пока мы не возьмем всю эту банду. Оставайтесь в этом большом, уютном доме, живите спокойно. У нас в багажнике сейчас заберете рюкзак с едой. Просто исчезните, как будто вас и не было, договорились? Ах, да, не волнуйтесь о вашей маме, для нее вы на гастролях, а уж о её безопасности мы позаботимся. Ну что, по рукам? Антон крепко пожал протянутую ему ладонь. - Надеюсь, потом вы не попросите меня оказать вам неоценимую услугу? - Ну, мы с вами ведь разговариваем не в кабинете. Я забуду о вашем существовании, о существовании Алики Алексеевны. Просто не мешайте, ребята. Мы дадим знать, когда все закончится.