Оказаться бы нам снова там, вдвоем...

Прохладный воздух резко бил в лицо. Все больше складывалось ощущение, словно в тебя швырнули горсть битого стекла. Не очень приятно… Леви вздохнул и перевернул газетный лист. Новостные колонки уже поднадоели и пестрели в глазах, заставляя то и дело отводить взгляд, дабы голова попросту не закружилась. Было бы неплохо взять и свернуть газету, забыв о ней на добрую половину дня, но Аккерман не делал этого. Может ему действительно было интересно то, что печаталось, а может просто таким образом Аккерман пытался не обращать внимания на самолёт, навязчивым пятном маячившим где-то сверху. Он не любил самолёты. Точнее сначала ему было на них все равно, ровно до того момента, пока они не стали напоминать ему о 14-м командоре. Мужчина не удержался и дёрнул уголком рта. Ей они наверняка нравились… — Эй, Леви! Смотри! Такая интересная конструкция… — Ханджи, с блеском детского восхищения в глазах, дёргала его за рукав армейской куртки, свободной рукой тыкая в разложенные на столе сложные чертежи. На некоторых были изображены отдельные лопасти или крылья, и лишь на одном, самом объемном из всех, было изображение самолёта. Странная вещь, особенно для тех, кто всю жизнь провел за стенами. Капитан передернул плечом, чувствуя как странные мурашки разбегаются по телу. Он еще раз кинул взгляд на громоздкие чертежи, и посмотрел на Ханджи, нахмурившись. Неугомонная стояла в опасной близости к куче собранных в стопки тарелок, которые транспортировали сюда специально для солдат, но, судя по всему, не успели раздать адресатам и оставили в палатке. — Эй, очкастая. Переставай так скакать, пока все в округе не разнесла. — А? С чего это? — майор смешно сморщила нос, придав голосу подозрительности. — С того это, — Леви, непривычно для себя, передразнил интонацию Зое, ровно как и выражение лица. Сегодня, почему-то, совсем не хотелось ссориться всерьез. Ханджи не выдержала и засмеялась во весь голос, потихоньку сползая на землю, под аккомпанемент бурчаний Аккермана… Капитан вздохнул, вспоминая это. Вроде бы обычные воспоминания, а сумели навеять тоску даже на него. Не порядок, совсем он, на старости лет, расклеился. Мужчина поднял взгляд, посмотрев куда-то вперед. Боковым зрением он видел маячивших неподалеку Фалько с Габи, спорящих что же купить: яблоко в карамели или кусок аппетитно пахнущей пиццы. В итоге этот дурацкий спор начинал потихоньку перетекать в нешуточную перепалку, но Леви сейчас был слишком далек от этого места, мыслями находясь гораздо дальше, за морем. В том лесу, который капитан, наверное, никогда не забудет. В сердце непривычно кольнуло от осознания того, что он так и не побывал там еще раз. А надо бы… Надоедливая морось била по телу. Неприятный, липкий дождь ощущался даже в такой состоянии. Леви чувствовал себя очень странно. То он придет в себя, практически сумев распахнуть глаза, то вновь потеряет связь с реальностью. Словно сквозь толщу воды он слышал редкие выстрелы и чей-то взволнованный голос. До боли знакомый, но все еще неузнаваемый. Гораздо легче стало после того, как тряска наконец закончилась, а тело почувствовала тепло костра. Увы, долго наслаждаться он не мог: звуки затихли и он вновь кратковременно потерял сознание. Очнулся капитан с ощущением бинтов на лице, под тихий женский голос. — А что если мы останемся здесь вдвоем… А, Леви? Было бы неплохо, я считаю… Тут Леви понял, что это была Ханджи. Такая несусветная чушь могла прийти на ум лишь ей. Веки задрожали и он приоткрыл глаза. Точнее один. Второй, по ощущениям, вряд ли уже увидит белый свет. Майор сидела рядом с ним, устало подперев голову. Видя ее сейчас, он не испытывал ничего кроме некого подобия жалости. Груз ответственности давил на нее уже много лет и, казалось, скоро он раздавит ее до конца. Аккерман понял что она больше не выдержит, когда в последний раз встретился с ней там, на материке. Тогда она говорила что-то про красивую смерть, но во взгляде читалось обычное желание умереть. Спрятаться от страданий и ужасной боли в сердце. Уйти от лиц павших товарищей, приходивших по ночам. Он понял ее и отпустил. Потому что был не в праве держать ее здесь. Капитан понял ее так же, как когда-то Эрвина, и не смел более задерживать в аду реальности. Единственное, на что он искренне надеялся, так это то, что она погибла с улыбкой на лице. Очень хотелось, чтоб на тот свет она ушла той, старой Ханджи. Леви устало потер переносицу, с раздражением ощущая, как глаза начинают щипать. Мужчина закинул голову наверх, якобы рассматривая облака, на деле же не давая ненавистным слезам скатиться вниз. Кажется, он и вправду… расклеился…