e2 — e4

— И все же немного страшно, — призналась Нанналли. В больничной одежде она все равно выглядела императрицей, подумала Кагуя. В больничной одежде, уставшая после ряда процедур, со спутавшимися волосами — Нанналли ви Британия оставалась императрицей, и это было заметно. Но также она оставалась юной девушкой, которая может и имеет право бояться оперативного вмешательства. Кагуя села рядом с ней и сжала руки Нанналли в своих. — Не бойся. Это лучшая клиника из всех возможных. За тобой будут наблюдать самые гениальные специалисты медицины, и, к тому же, Ллойд с Ракшатой. Новейшая аппаратура, круглосуточный присмотр и уход. Все на самом высшем уровне. — Я понимаю, но все же, — Нанналли печально улыбнулась, в ответ сжав ладони Кагуи. — Я не боюсь умереть во время операции. Я знаю, что не могу умереть, что мне попросту не дадут умереть. Меня пугает другое. Что, если… — Нанналли закусила губу. — Что, если это окажется бесполезно? Закончится операция, а ходить я не смогу?.. — Этого тоже не может быть, — успокаивающе произнесла Кагуя. Нанналли сжала ее ладони крепче, и леди Сумераги поправилась, — Врачи дают девяносто пять процентов из ста. Но ведь это не просто высокая, это огромная вероятность! — Но пять процентов из ста говорят, что нет, — вздохнула Нанналли. — Травмы старые, все слишком запущено, вряд ли меня лечили на должном уровне тогда, — она усмехнулась. — Тогда моя жизнь не значила ничего, и если бы я умерла, это ничего бы не изменило. Я была нужна только… — она побледнела, как всегда, когда говорила о нем. Она никогда не произносила его имени, а Кагуя не спрашивала, почему — она была подругой Нанналли еще с детства, но не лезла в чужие души. Кагуя понимала, как это — потерять брата. Но Сузаку никогда не заботился о ней так, как Лелуш о Нанналли. — Верь в девяносто пять процентов, — посоветовала Кагуя. — Хороший настрой тоже очень важен. Я буду звонить тебе каждый день. Рассказывать обо всем, что приятно. Буду присылать музыку и фотографии котиков. А хочешь — слонят? Бегемотиков? Жирафов… как называются маленькие жирафы? Нанналли рассмеялась. — Жирафята? Жирафики? — с забавно-серьезным видом рассуждала Кагуя, приложив пальчик к губам. — Жирафчики? Как же Нанналли была ей благодарна. Кагуя стала одной из тех, кто поддерживал ее сразу же после Реквиема по Зеро, Кагуя была очень чуткой, доброй и отзывчивой, она умела балансировать в беседах, подобно канатоходцу, она прекрасно разбиралась не только в политике, но и в бизнесе, поэтому Нанналли крепко держалась за леди Сумераги. Иногда она думала — может, раскрыть ей правду про личность Зеро? Кагуя бы точно не выдала, да и если вспомнить, кто для нее Сузаку — Нанналли многое бы отдала, лишь бы снова увидеть Лелуша. Кагуя была связана со своим братом не так тесно, но… она скучала. Взяла же к себе его кота, и иногда в ее словах звучали воспоминания о нем. Нанналли избегала имени Лелуша, слишком больно — а Кагуя — нет. Кагуя упоминала кузена. Может, ей тоже было больно, но, значит, не настолько, чтобы не вынести. — Сегодня я в последний раз пришла к Сузаку, — проговорила Кагуя и Нанналли чуть заметно вздрогнула. Для леди Сумераги — заметно. — Прости, я не буду… — Нет, все хорошо. Это хорошие воспоминания. Я просто не думала, что ты приходишь к нему, — выкрутилась Нанналли. — Приходила. Часто. Там же и Артура подобрала, — криво улыбнулась Кагуя. — А сегодня пришла в последний раз. Наверное, я отпустила. И не хотела говорить о грустном, но… мне просто не с кем больше поговорить о нем, — призналась она. — Все нормально, — Нанналли погладила руку Кагуи. Может, сказать? Нанналли молчала, не желая самовольничать — и так постоянно всю жизнь Сузаку решали за него, даже сейчас. Но это была вынужденная мера. В остальном — Нанналли думала, что Сузаку сам скажет Кагуе или попросит у императрицы разрешения открыться ей, но он молчал и не просил, а что происходило между ними — Нанналли не знала. — Я столько всего ему не сказала. И он умер, считая меня своим врагом. — Он не… — «не умер», проглотила Нанналли. Нельзя. Пусть хоть что-то Сузаку решит сам. — …не считал тебя своим врагом. Я так не думаю. — Простите, ваше величество, леди Сумераги, — в палату заглянула врач. — Время приема закончилось. Звонки разрешены до одиннадцати вечера, если не во время процедур. Кагуя подбадривающе улыбнулась Нанналли на прощание, а спустя несколько минут прислала ей целую кучу фотографий милых маленьких жирафов, словно извиняясь за несвоевременно поднятую печальную тему.

***

Помолвка и свадьба — это одно, а совместная жизнь — другое, помолвка и свадьба были фиктивными, и почему-то Сузаку даже в голову не пришло, что все зайдет чуточку дальше, но — леди Сумераги поселилась в императорском дворце Пендрагона. Перевезла сюда вещи, ей (им) выделили отдельную комнату… действительно, она же жена Зеро, он объявил ее своей возлюбленной, и как жена может жить вдали от мужа? — Вот так, — Кагуя щелкнула по книге «История Британии», и книжный шкаф поехал в сторону. За ним обнаружилась еще одна комната, полностью идентичная первой — самая обычная, дорого и пышно обставленная, как все комнаты императорского дворца, но к этой роскоши Сузаку уже вынужденно привык. Книжный шкаф — только без секретов. Письменный стол, зеркало, у зеркала — косметический столик (Кагуя объяснила, что оба столика для нее, мало ли, в какой из комнат ей придется оказаться), гардероб (опять-таки, больше для нее, Зеро носил только один костюм, пусть у него и были сменные), огромная двуспальная кровать. Сузаку слушал ее разъяснения и думал, что если Кагуя будет спать за стенкой — от этого не легче. И совсем не потому, что она выросла невероятно красивой девушкой, просто… просто. — И, ты меня прости, но у меня будет жить кот, — ошарашила его Кагуя. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на кошек. Хотя ты и так в маске. Кот? — Это Артур, — Кагуя достала переносную клетку и выпустила оттуда кота. Артур? Его Артур? Сузаку думал, что кот погиб или убежал, потерялся, но… неужели он все это время жил у Кагуи? Он чудом сдержал восклицание, чтобы себя не выдать. — Ты любишь кошек? — выдавил Сузаку. — Если честно, то не совсем, — призналась Кагуя. Сузаку вспомнил — правда, в детстве она больше предпочитала собак, причем больших собак, у нее был пес размером чуть ли не с нее саму, но пес, конечно, потерялся, когда началась война, и, наверное, уже умер — столько лет прошло. — И все же этот кот мне очень дорог, — вдруг сказала Кагуя. — Артур не просто кот. Ему уже много лет, но я попросила Ракшату разработать сыворотку долголетия для кошек, и она разработала, — Кагуя радостно улыбнулась. — Артур будет жить еще десять лет, как минимум. И только спустя пять лет начнет стареть. Артур действительно не выглядел старым. Сузаку не знал, сколько лет было коту, когда они с Юфи его нашли, но Артур почти не изменился с тех пор. Юфи умерла, а найденный ею кот жив, здоров и принадлежит Кагуе… почему-то эта мысль не вызвала боли. Почему-то мысли о Юфемии перестали вызывать такую боль, как раньше. Сначала Сузаку казалось, что он совершает преступление, когда прекращает скорбеть по любимой принцессе, а потом и это погасло. Юфи была у него, Юфи была лучшим человеком из всех, кого он знал, Юфи была единственной, кто его любил, именно любил, как человека и не как друга, Юфи была несбыточной мечтой с самого начала — Оги женился на британской аристократке, но баронесса и принцесса — совершенно разные вещи. Юфи могла создать добрый мир без крови, но… Но все получилось именно так, как получилось, осталось шрамом на душе, и не только у него. Скорбь медленно преображалась в светлую печаль, и еще год назад Сузаку испытал бы боль и рассердился на то, что Кагуя посмела присвоить кота Юфи (рассердился бы беспочвенно и глупо, но тем не менее), то теперь он был рад видеть Артура и рад, что о нем заботятся. Судя по ухоженному и довольному виду кота — о нем заботились очень хорошо. — Так можно, чтобы он тут жил? Милли знала, что Артур был его котом, вспомнил Сузаку. Милли, Нина, Ривалз, Каллен, Джино, Аня. Аня жила на апельсиновой ферме с Джеремией, в столицу они оба приезжали по праздникам, Каллен продолжила учиться в уже свободной независимой Японии и Сузаку потерял с ней контакт, но Милли и Нина посещали Пендрагон, а Джино до сих пор служил Третьим рыцарем. Но также все они знали, что Сузаку был кузеном Кагуи. Так что, вроде бы, ничего странного — кот передался в своеобразное наследство. Это не меняло того, что Куруруги Сузаку мертв. Кагуя подняла кота и теперь протягивала его Зеро. Держала аккуратно, подметил он — не под мышки, что причиняет животному дискомфорт, а под задние лапки. Сузаку улыбнулся — конечно, под маской этого видно не было — и протянул к коту руку, так же, как в прошлой жизни. Естественно, Артур его укусил — хотя через перчатку Зеро это было не так больно. — Ой, — сказала Кагуя. — Извини. Тебя не любят кошки? — Наверное, он костюма испугался, — сказал Сузаку. — Нет, костюма не мог, — почему-то очень уверенно ответила Кагуя. — А может, и костюма, — тут же с улыбкой предположила она. Выпущенный ею Артур разлегся на кровати. — Моего… одного моего знакомого тоже все время кусали кошки, — неожиданно сказала Кагуя. — Это выглядело забавно, потому что он был добрым человеком, и странно представить, чтобы животные не любили хороших людей. Собаки относились к нему гораздо ласковей, а кошки — нет. Не знаю, почему. Она говорила с ним — о нем. Она вспоминала или намекала? А если она знает? Что, если Нанналли сказала? Но Кагуя сказала «знакомый». Даже не «друг». Сузаку абсолютно не разбирался во всех этих придворных играх. Прямой и честный человек, он не умел хитрить и изворачиваться, пытался научиться — и так толком и не смог. Сказал бы, что это типичная черта британцев — интриги, но Кагуя не была британкой. — Я знаю, что кошки чувствуют истинную личину человека, — сказал Зеро. — Возможно, вам только казалось, что ваш знакомый — добрый. Сказал — и понял, что крайне немногие люди говорили о нем хорошо. И крайне немногие относились к нему хорошо. Это было заслуженно, Сузаку не считал плохое обращение других с ним чем-то неправильным — он убил отца, он служил врагу, после он допустил смерть своей принцессы, будучи ее защитником, и заслужил все обвинения, оскорбления и косые взгляды в его сторону. Наоборот, его удивляло, если кто-то искренне считал его добрым, и таких людей было мало. Юфемия — но Юфемия всех априори считала добрыми, сама будучи доброй и не успев узнать всей жестокости окружающего ее мира. А кто еще? Сесиль? Нанналли? Ширли? Но слышал такие слова Сузаку только от Юфи — и Кагуи, и ему было одновременно приятно и стыдно: не заслужил, даже хотеть слышать что-то хорошее в свой адрес не заслужил. — Не казалось, — качнула головой Кагуя. — И собаки чувствуют людей гораздо лучше. Кошки больше себе на уме, они не так привязаны к хозяевам, у них нет той преданности, что у собак. Собаки того человека любили. Наверное, потому, что чувствовали в нем своего. Преданность Сузаку не раз сравнивали с собачьей — в разных смыслах. Британская псина, продался хозяевам, забывает, кто его кормит… Сузаку не спорил. Собаки были хорошими животными. — Что теперь с этим человеком? — как можно безразличнее спросил Зеро. Кагуя отвернулась так, что он не мог видеть ее лица. — Мертв, — голос ее звучал ровно. — Сожалею, — смешно и горько — приносить соболезнования по поводу собственной фальшивой смерти. — Все хорошо, — Кагуя все еще не смотрела на него. — Многие люди потеряли близких на войне. Я не исключение, как и Нанналли. Это был упрек ему? Она знает или нет? Но не спросить же прямо, а иначе он не мог. — Я тоже потерял близких на войне, — сказал Зеро. — Сожалею, — эхом повторила его слова Кагуя. — Но думать нужно в первую очередь о живых. О тех, ради кого сражались погибшие. О том, ради чего они сражались. «Ради чего погиб мой брат?» — спрашивала Каллен на Каминедзиме, а Сузаку не мог ей ответить. «Почему умер мой отец?» — плакала Ширли на похоронах, а Сузаку сжимал зубы в бессильной ненависти к Зеро, тогда еще не зная, что Зеро стоит рядом. «Верните мне ее высочество Юфемию!» — отчаянно рыдала Нина, а Сузаку держал ее и думал — почему он бездействует?.. Интересно, что думает о нем Кагуя? Или нет. Не интересно.

***

В больнице на человека в костюме Зеро смотрели в первую очередь не как на героя, мессию и спасителя мира от кровавого тирана, а как на потенциальный источник заразы. В буквальном смысле. На обычное лицо можно надеть маску, а когда маска уже надета — что тогда?.. Костюм обрызгали антисептиком. Сузаку перенес это стоически, но все же — он ненавидел больницы и никогда не пришел бы лечиться по своей воле. Он оказывался на больничной койке всего раз, и то — когда его возвращали с того света (лучше бы там и оставили). Он смотрелся здесь ужасно неуместно — черной кляксой на белом фоне. Но, увидев его, Нанналли улыбнулась, и это стоило всех пережитых неудобств. — Часто тебе приходить нельзя, я понимаю, — сразу же сказала она, не дожидаясь извинений за то, что только сейчас пришел навестить ее, хотя императрица находилась в клинике уже неделю. — Твой вид привлекает внимание, сбивает с толку врачей и может напугать или взволновать пациентов. Поэтому звонки лучше всего, но не все можно сказать по телефону. — Поэтому я и пришел, — Сузаку опустился на стул у ее постели. — Я понимаю все про свой вид. Но телефонные линии могут прослушиваться. — Если это вопрос политики… — Нет, не политики. Совсем нет. Но это важно, — Сузаку вздохнул. Ответ мог его не порадовать. — Скажите, ваше величество, вы говорили леди Сумераги… — его голос дрогнул. Стены могли иметь уши. С другой стороны, жена Зеро должна знать, кто он. — …говорили ей обо мне? — Нет, — просто ответила Нанналли, сразу понимая, о чем речь. — Я не знаю, кем она тебя считает. У нее должны быть какие-то догадки, но она не делилась ими со мной. — Вот как, — сказал Сузаку. — Спасибо. Если честно, я бы не хотел, чтобы она знала. На лицо Нанналли набежала тень. — Ты знаешь… У Кагуи был брат, — как и Сузаку, она не исключала вероятности, что их могли подслушивать, потому говорила о брате Кагуи, как о другом человеке. — И она скучает по нему. Не знаю, ладили ли они, но она скучает. Он погиб. Она приходила к нему на могилу… не знаю, как часто. Но на протяжении пяти лет. Недавно она сказала мне, что пришла на могилу брата в последний раз. Тебе не кажется, что это грустно? Когда родные люди становятся чужими? — Она приходила?.. — голос Сузаку вовремя сорвался. Нанналли кивнула. — Она приходила. — Надо же, — сказал Сузаку. Никогда бы не подумал, что Кагуя станет навещать его могилу. Никогда бы не подумал, что она станет по нему скучать — он по ней не скучал. Он служил в армии Британии, но не потому, что был верен захватчикам, а потому, что пытался изменить эту страну изнутри. Изменить не путем насилия — точнее, путем наименьшего насилия. А Кагуя, как Сузаку тогда думал, избрала самый легкий путь, пошла на поводу у британцев вместе с остальными главами Киото, и ее юный возраст не был оправданием. Сузаку был старше всего на год. Конечно, он не знал, что на самом деле делает Киото. И хорошо, что не знал — они отлично справились с ролью предателей своего народа. Сузаку не должен был даже догадываться — он и не догадывался. Меж тем Кагуя делала почти то же самое, что и он — действовала изнутри. Только если Сузаку старался свести смерти к минимуму, то Кагуя снабжала террористов оружием, деньгами, обеспечивала им прикрытие, и… это были методы Зеро. Методы Лелуша. Кагуя не была наивной девочкой, идущей на поводу у старших. Сначала Сузаку мог думать о ней так — осталась сиротой, владея концерном Сумераги, попала под влияние прочих пяти глав Киото… но из всех глав Киото выжила одна Кагуя. Она все понимала. Она все осознавала. Но Нанналли тоже все осознавала, активируя Фрейю. Почему тогда Нанналли Сузаку ни в чем не винит, а на Кагую мысленно готов перевесить все грехи Ордена Черных Рыцарей? — Постарайся подружиться с Кагуей, — сказала Нанналли. — Она хороший человек. Она добрая и благородная. Только иногда очень упрямая, и это упрямство мне очень кого-то напоминает. — Ее брата? — Ты, возможно, не представляешь, насколько они похожи. Кагуя не столь молчалива, но она не любит публичность — в частности, крайне редко фотографируется в журналах, хотя ее внешность могла бы позволить ей стать чуть ли не моделью. Она защищает тех, кто ей дорог, как может. А когда она сердится — она говорит все, что думает. Нет, это не повод. Это не причина сближаться с Кагуей больше, чем для совместной работы. И все же, если действительно задуматься… между ними есть схожесть. И что это меняет? — Насколько они были похожи, — сказал Сузаку. — Ее брат погиб, ваше величество. Она больше не будет навещать его могилу. Пусть он покоится с миром. Вам нужно думать о чем-то более веселом. Я… я позже пришлю вам фотографии милых животных. Вам же они нравятся?

***

Когда Зеро ушел, на телефон Нанналли пришла очередная подборка фотографий — она обожала рассматривать фото и картины до сих пор, хотя зрение больше не было для нее чем-то из ряда вон выходящим, тем чудом, каким было в первый год возвращения возможности видеть. Нанналли не могла путешествовать, чтобы увидеть своими глазами те или иные достопримечательности, поэтому обходилась фото — и милых зверушек в том числе. Она открыла сообщение — и рассмеялась так, что в палату заглянула дежурная медсестра. — Все в порядке, ваше величество? — Д-да, — отсмеявшись, Нанналли вытерла выступившие в уголках глаз слезинки. — Более чем. Сузаку прислал ей подборку фотографий маленьких жирафов. Сговориться с Кагуей они точно не могли… Удивительная схожесть.