Ëбаная математика

Кира знала на что способна Лиза, когда её телом управляет разочарование, горечь и обида. Знала что Андрющенко пыталась покончить жизнь самоубийством, но Медведева в тот момент удачно находилась рядом, но сейчас она боится что не успеет. Конечно Кира надеется что это что-то другое, не то о чём она думает, но лучше лишний раз перестраховаться. Попросту младшая никогда бы так не сделала, только в крайних случаях. Когда максимально плохо или нет выхода из ситуации. Поэтому когда Кристина сообщила о странном звонке Лизы, то Медведева очень испугалась. —Кристин, тебе ближе, я тебя очень прошу, срочно беги к ней, и как можно быстрее, я потом всё объясню. Лишь скажу одно, от того как быстро ты придёшь к ней, будет зависить её жизнь!—практически что прокричала в трубку Кира, и сбросила текущий вызов. Бросив все свои дела она стала собираться, а в голове одно, лишь бы Захарова успела. Первая попытка суицида у Лизы была из-за смерти её отца. Умер он от передозировки наркотиками, был этот мужчина ужасным пьяницей. Частенько позволял себе поднимать руку на Наташу, а Андрющенко вступалась за мать, после чего сама получала ещё больше. Она его не любила, нет, даже переносить не могла. В какой-то степени, как бы это не звучало, девушка была рада его смерти, если бы не одно но. Мама. Когда она узнала о его смерти то конкретно запила. Все свои чувства и страдания она начала запивать алкоголем. Такая милая и хорошая женщина до рождения дочки на пару со своим мужем пила. Меры в алкоголе не знала, пока ей врачи не сказали что нужно бросать, ребёнку плохо. Из-за её образа жизни ребёнок мог попросту не родится. Тут то материнское чувство заиграло, и она решила всё конкретно менять. Однозначно это было правильным решением, но спустя долгое время мать вернулась в своё тёмное прошлое. Лизе же конечно это не нравилось, она знала как мать любила своего мужа, не смотря на все его поступки. Поэтому черноволосая решила поговорить с мамой, что бы та бросила алкоголь, они ведь могут справится и без него. Но в этой ситуации Наташа была другого мнения, она выгнала дочь из дома, не желая слушать и видить её. Это окончательно добило черноволосую, она то даже толком вещей взять не успела, да и не думала скорее всего, на эмоциях она схватила телефон и выбежала из квартиры, под матершинные крики матери. На улице было темно, и просидев на лавочке около какого-то подъезда в истерике, она поднялась на крышу. Больше выхода девушка не видела. Нет, не правильно, она не хотела больше видеть и понимать выходы из этой ситуации. Она даже не думая, подошла до края многоэтажки, и вроде только настроилась, даже немного выпала в свои мысли из реальности, как вдруг всё испортил телефонный звонок. От резкого возращения она отпрыгнула от края и посмотрела на то кто помешал ей. На экране виднелся номер Киры. И Лиза конечно же взяла трубку. Девушка билась в истерике, высказывала всё что накопилось своей единственной подруге, держась с ней на связи, пока та бежала к Андрющенко. Слава богу в тот раз всё обошлось, младшая отделалась лишь лёгким испугом, длинной и долгой истерикой и немного затянувшейся депрессией. Вторая попытка суицида была как раз таки из-за Киры, точнее из-за их ссоры. Медведева не знала про это, никто про это не знал. Когда они поругались из-за разного характера, Лиза чувствовала себя подавлено. Ссора была максимально глупая, такая же как и поступок Андрющенко. Она морально не могла вывозить всё что на неё наваливалось. Избиения, унижение, учёба, которая в тот момент пошла вниз, и девушке чертовски не хватало поддержки. А высказаться то было некому. Маме она такое не рассказала никогда, ведь время ей почти не уделяла, а тут ещё и эта ссора дала знать своё. После очередного избиения за несделанное домашние задания Лиза просто наглоталась таблеток и как ни в чем не бывало легла спать. В надежде что утром она не проснётся. Но вспоминая этот поступок черноволосая смело может назвать себя дурой. Это ж пришло в голову такое. Но какого её удивление было когда утром она всё же открыла глаза и проснулась. Вместо каких-то серьёзных таблеток это были обычные витамины, которые ничего серьëзного не дают в организм. Все эти воспоминания она закрыла в себе, обещая больше не зарекаться об этом, но она то всё помнила. В этот же раз она не хотела умереть, лишь хотела отвлечься от моральной боли в физическую. Когда порез был более глубокий чем планировалось то Андрющенко подумала что это конец. Второй раз её спасает телефонный звонок. Она не видит кто звонит, не видит кто спасает ей жизнь вновь. Тело падает, в глазах темнеет, в ушах звенит. Будь что будет. Кристина по просьбе Киры сразу выбежала из дома. Пару минут до дома Лизы пешком, бежать ещё быстрее. В спешке она иногда цепляла людей своим телом, но сейчас было не до этого. Важнее то что сейчас она уже в подъезде Лизы, бежит по ступенькам, время максимально ограниченное. До двери квартиры Захарова добралась даже быстрее чем планировалось, что сейчас играла ей на руку. Дёргает ручку входной двери — открыто. —Лиза, Лиза ты где?—кричит громко, находясь уже в чужой квартире. В ответ стоит гробовая тишина, что забирается под кожу и оседает тяжестью в лёгкие. По комнатам бегает, а там никого, остаётся только одно, ванная. Врывается, дверь резко дёргает, а глаза от страха округляются,—Блять, нет, нет, нет. Лиза, Лиза,—в такой ситуации Кристина впервые находится, и ей очень страшно, она не понимает что ей нужно делать. К бессознательному телу подходит и за плечи дёргает, а реакция ноль. На полу кровь, которая с руки стекает. Длинноволосая тело Лизы на руки поднимает, несёт в комнату, там решит что дальше делать. Андрющенко лёгкая на удивление, даже очень, и белая как смерть, а рот слегка приоткрыт. Захарова кладёт Лизу на мягкую, застеленную кровать. В квартиру Кира врывается. Запыхавшаяся вся, испуганная и заплаканная? —Бляяяять,—Лизу видит, а после взгляд на её руку переводит, плачет. Ей больно внутри где-то, под рёбрами, вроде находится сердце, и жмёт сильно. Кира сквозь слезы тихо, почти шёпотом говорит: —Кристин, принеси аптечку, пожалуйста, она в ванной,—Захарова послушно просьбу выполняет, аптечку приносит буквально сразу и рядом садиться, пока Медведева руку забинтовывает, роняя беззвучные слезы. —Ты чего плачешь?,—максимально тупой вопрос, но дело немного не в этом. Кристина знакома с Кирой достаточно долгое время, и когда Медведева теряла людей или в её жизни случался полный пиздец, она держала своё безразличное лицо. Для неё, слëзы — слабость. Никому нельзя показывать свои эмоции, иначе они могу быть использованы против тебя же. —Плачу, Кристин, плачу. Сейчас можно,—и она так же тихо, как и её голос, оседает на кровать рядом с Захаровой.