Авторские страдания

- Ох, как вы тихо ходите! - Простите, это присуще моей расе. В тоне гостя нет ни капли раскаяния, извинения - лишь дань вежливости. - А я думала, Торин зайдет, - хмыкает Ганнэль, - даже собиралась пару бутылок пива купить, вино он не любит. - Зато я не откажусь. Лесной король устраивается на диване как на ложе, вольготно развалившись. А хозяйке дома приходится лезть за бутылкой, спрятанной глубоко в шкафу. - Ягодное, - тянет носом эльф. - А я вообще могу не угощать! – сердится Ганнэль. - Это будет против законов гостеприимства, - возражает тот. – И против этого вашего… а, милосердия! - Разве вы нуждаетесь в нем? – бокал ежевичного вина хозяйка протягивает гостю. - А разве нет? – Трандуил делает глоток и одобрительно кивает. - О, у вас столько поклонниц… - А сколько ненавистников! - Вы это говорите мне? – Ганнэль удивленно поднимает брови. – Я, кажется, не замечена в числе ваших воздыхателей. - Ах, ну что за глупости?! Лесной король резко садится с прямой спиной. - Согласен, вы не питаете ко мне приязни. Но и личной ненависти ко мне в вас тоже нет. Ганнэль пожимает плечами: - Я никого не ненавижу. Какая может быть личная ненависть к вам? Вы лично меня в темницу не прятали. - Да… Вы не ненавидите, вы никого не ненавидите… Некоторое время Трандуил молча смакует вино. - Вы, люди, вообще странные, - сообщает он наконец. – Пылаете такими эмоциями. Даже лично готовы ненавидеть за историю, которая произошла не то что не с вами, но даже не с вашими друзьями! Ганнэль, устроившись в кресле-качалке, молчит, прикрыв глаза. - Налейте еще! – раздраженно бросает Лесной король, залпом допив бокал. - Ни в чем себе не отказывайте! – девушка отмахивается, не открывая глаз. Молчаливый тяжелый взгляд гостя впивается в нее. И через некоторое время Ганнэль наконец прекращает качаться. - Дело не в людях, - со вздохом разъясняет она то, что ей кажется очевидным. - Просто некоторые из них любят все делить на черное и белое. И это деление считают единственно верным. - Да пусть бы себе делили! – Трандуил, не дождавшись обслуживания, сам наливает себе вина. – Я-то тут при чем? - Вас, видимо, выбрали в качестве неправого, черного. А все, что такое, надо порицать. И другим нести как свет, глупцам, объяснение: вот это – хорошо и правильно, а вот это – плохо и бяка! А то ж сами не поймут, убогие. Подумав, Ганнэль тоже наливает себе вино и вновь начинает качаться, уже потягивая напиток и рассуждая с самым философским видом: - Таких людей в творчестве, кстати, очень видно. Они редко могут написать что-то свое – в том смысле, чтобы это была своя идея, проработанный персонаж… Обычно это все заимствованное. Заимствуется то, что было «плохо», чтобы переделать, показав, как на самом деле должно быть, чтобы было «хорошо». - А, они находят себя в статьях? - Да нет, - задумчиво отзывается Ганнэль, - не обязательно. Просто это их отношение будет проявляться во всем. Введут свою героиню - но максимально сотрут ей индивидуальность. Подарят ей любовь любимого героя – и будут всячески вбивать в голову этой героине, насколько она недостойна такого счастья. Чтобы хорошенько прочувствовала свою ничтожность и то благо, которое ей подарили! - Вы меня запутали, - Трандуил решительно берет бутылку, прячет в полу плаща. - Пожалуйста, ваше величество, - Ганнэль не может удержать иронии. – Я как раз думала, куда бы мне пристроить это вино. Лесной король только величественно кивает. - Ну просто деление этих людей на «что такое хорошо и что такое плохо» включает в себя обязательный пункт – те, кто это осознал, должен хорошенько покаяться и вечно быть признательными за то, что им открыли истину. Убогие, говорю же. Трандуил как-то уныло поднимается с дивана. - А я-то, леди, гномов в темницах запирал, преследуя цель – благо своего народа. За личные счеты… - тянет он. – А у вас вот как… Ненависть без личной вражды. Он передергивает плечами, будто скидывая презрение. - Ну а вы? - А что я? Вот, качаюсь в кресле. Придумываю главы. Какое мне дело до чужой ненависти? - И вправду… Лесной король уходит, не прощаясь. Но с бутылкой ежевичного вина.