Чудо

— Тебе нужно остаться. — мы с Ал стоим обнявшись. Уже плевать кто там и что подумает. Судя по взглядам обычных солдат — нас ненавидят и презирают. А «наши» и командир — им на всё плевать. Я за эти дни уже успел заметить, что отношения между девушками — целительницей и магом, очень свободные, и никто особо не протестует. Не знаю как в столице, но судя по тому, что я видел — не особо это и запрещено. Во всяком случае, между двумя девушками. — Нет, я хочу пойти. — она отрицательно качает головой. — Ты точно поняла, что от нас нужно? — отстраняюсь, смотрю ей в глаза, пытаюсь понять, что она чувствует. — Возможно, я смогу помочь. — она делает паузу, потом продолжает: — Помочь им уйти безболезненно. — Они могут сопротивляться. — встревает рядом стоящий Элрин. — Обычно так и бывает. Пути назад не будет, Алесия. — Хватит. — она отстраняется от меня, отворачивается от нас, скрещивает руки на груди. — Я пойду, это уже решено. — Как знаешь. — эльф зевает. — Смотрим на карту. Он опять разворачивает бумагу, я осматриваю и понимаю, что будет непросто. Две широкие улицы, двадцать один дом, два входа из поселения. — Мы заходим отсюда. — серый палец указывает на южные ворота. — Остальные уже выдвинулись с трёх оставшихся сторон. — Там частокол. — говорю, и оглядываю всех. — Подозреваю, что ворота будут закрыты. — Сейчас их немного забросают огнём, катапульты уже нацеливаются, у отрядов, которые заходят здесь и здесь. — он показывает на плане глухой забор с запада и востока. — Есть взрывчатые вещества. Объясняю для новеньких — проходим каждый дом и каждый подвал, зачистить нужно всё, включая животных. Ни одна живая тварь или человек не должны выйти за пределы пепелища, иначе зараза может расползтись. — Непонятно как она УЖЕ не распространилась. — бурчу я в пустоту. — В Гуроме это первый случай. — поясняет эльф. — В посёлке есть как минимум один целитель высокого ранга, который и доложил о чуме. Из-за болезни его способности сейчас скорее всего на уровне лекаря недоучки, но всё же имейте ввиду. — Как выглядит? — спрашивает Харлон. — Старик, ему за сотню, думаю не ошибётесь. Слышу звук лопающегося каната, громкий щелчок, потом «уханье». Оборачиваюсь, и смотрю, как несколько горящих глыб летят к деревушке. В этот же момент с неба раздаётся раскат грома, начинает капать дождь. — Шаль! — выплёвывает Агер местное ругательство. Молодой парень, бывший разбойник, вступил в армию и дезертировал. Обычное телосложение, низенький, с хвостом чёрных волос и тёмно-карими глазами. Все начинают забирать из повозки небольшие мензурки с чёрной жидкостью, вставляют как патроны, в специальные отверстия на поясе. Я тоже беру три штуки, повторяю за остальными, смотрю вопросительно на эльфа. — Зажигательная смесь. — он берёт одну, показывает мне. — Откупориваешь, и у тебя есть пять секунд что бы бросить, потом воспламенится и хрен потушишь. Огонь на тех глыбах, которые уже отправили, быстро гаснет. Я подставляю руки и ловлю капли дождя. Умываюсь ими, и слышу команду эльфа: — Пошли, похоже придётся самим со всем разбираться, раз сразу поджечь не удалось. — Это ведь алхимический огонь, почему он потух? — удивляется Мелиса. Дождь идёт всё сильнее, а на небе беснуется молния, время от времени раздаётся гром. Мы идём вперёд парами, по скошенному полю, местами почему-то выжженному. Солдаты перед нами расступаются, кто-то даже плюёт под ноги. Будто не они сами, только что, отправляли баллистами «подарочки» для прокажённых. — Значит, огонь не алхимический. — отрезает эльф. — Так ведь не бывает. — чешет затылок Харлон. — По науке, должен быть алхимический… — Хватит разговоров, собрались. — зло бросает эльф. — Целитель, приступай, меня и Чудо можешь не учитывать, болезнь страшна только для людей. Алесия дотрагивается по очереди до всех. Начинает с меня, несмотря на то что ей сказал эльф. Чувствую холодок по всей коже, по телу бегут мурашки, потом всё проходит. — А если ранят — защита поможет? — спрашиваю, когда она заканчивает, и применяет заклинание на себя. — И как ты, нормально? Девушка явно выдохлась, последний аркан сплела еле-еле, накрывая себя защитой. Я это понял, когда увидел тусклый свет в её глазах, не такой яркий, как обычно. — Ничего страшного, защита действует на всё, раны не страшны. — устало говорит. — Я немного не рассчитала сил, сейчас восстановится резерв. — Сколько у нас времени? — спрашивает эльф, смотря на небеса, и ловя капли дождя лицом. — Три часа точно есть. — кивает ему Алесия. — Потом могу обновить, если не особо потрачу силы. Что-то командиру не понравилось в этом дожде. Неправильный он какой-то, мне так показалось, когда я рассматривал его нахмуренное лицо. Девушка идёт слева от меня, мы замыкаем колонну, я держу её за руку, а правой придерживаю рукоять меча. Чем ближе мы подходим, тем кажется больше ярятся небеса. Наша небольшая команда начинает рассредоточиваться. Двое — Нэк и ещё один парнишка, имени которого я не запомнил, устремляются вперёд, чтобы оказаться у частокола и сбоку от входа. Ворота перед нами открываются, и я вижу «комитет по встрече». Мужчины, человек двадцать, все «кровь с молоком» — широкоплечие и высокие. Но теперь я знаю, что в драке, если ты хоть что-то умеешь, не имеет значения размер. Если, конечно, это не великан, больше тебя в десять раз. Хотя и в этом случае, у ловкого и быстрого, может получиться одержать победу. У некоторых встречающих обычные дубины, у других топоры, и лишь парочку с мечами. Они самые опасные — могут быть бывшими наёмниками, солдатами, или ещё кем, связанным с воинским ремеслом. — Сынки, внучки, уходите. — вперёд выходит древний старик с кривым посохом в руках. Голос слабый, но мы его слышим, несмотря на бурю вокруг. На нём плащ с капюшоном, когда бьёт молния — можно под ним разглядеть осунувшееся лицо с длинной бородой. Синяки под глазами, но это не самое главное — руки деда синюшные, и я вспоминаю о чём говорила мне подруга. Осматриваю остальных — у них примерно тоже самое, с очень небольшими отличиями. — Старик, можно сделать всё легко или сложно. — эльф выходит вперёд, держится за оружие в ножнах. — Вы не войдёте, оглянитесь. — качает головой целитель. Я осматриваю, и вижу, что вокруг лежат круглые камни, которые были выпущены катапультами. Деревню прикрывает непонятный щит, и ещё этот дождь, который не должен был затушить огонь. Всё это мне не нравится. Но двое наших, слева и справа от ворот, прошли нормально и сейчас стоят, что-то готовят. Значит людей этот барьер пропустит, а нам больше и не надо. — Что это за магия, старик? — эльф делает шаг вперёд. — Амулет? Какой-то артефакт? Ты вылечил сынка графа, или барона, а он тебе подарил забавную вещицу? Что-то вроде замкового артефакта защиты? Дед откидывает капюшон, снова бьёт молния, оглушая нас. За командиром стоит здоровяк, остальные медленно рассредоточиваются, мы с Ал тоже сдвигаемся чуть левее. Мне нужен обзор и свободное пространство, я готов сорвать лук со спины в любой момент. Девушка держит руку на оружие, но я качаю головой и жестом прошу уйти мне за спину. Она в этот раз не спорит, отступает назад. — Срань. — снова ругается Харлон. Я вижу на шее целителя кругляш, но не как у аристократов. Он светится золотым и белым, а изображена там женская ладонь. Никаких тебе змей, или чего-то подобного. — Жрец… — шепчет Алесия сзади. А говорили, что боги не отвечают смертным. Мне вот отвечают, а старику этому и прямо помогают. Ненавижу эту суку, могла бы и спалить сраный лагерь, в котором надо мной издевались. Но нет, просто наблюдала, а этому старому уроду и молнии, и дождь, и отсосёт, наверное, если попросит. — Я обещаю вам, никто не выйдет за пределы деревни, мы все останемся здесь. — громко говорит старик. — До самого конца, потом можете приходить. — Как так получилось, что ты заразился? — вдруг спрашивает эльф, и я понимаю, что он тянет время. Двое, которых сейчас не видят, собираются кинуть зажигательные смеси через забор. Или прямо на забор, не имеет значения. Они хотят поджечь посёлок, а потом мы начнём атаку. Эльф знаками показывает рукой за спиной. — Бах-бах. — слышу взрыв где-то не очень далеко. Потом крики женщины, за ним мужчины. Это похоже те, кто пытался пробить забор с другой стороны, и что-то у них пошло не так. Нэк и паренёк закидывают вверх склянки. В это же мгновение бьёт молния прямо в маленькие пузырьки, они не перелетают через забор, а разливаются над ребятами. Мужчины кричат, умирая в огне. А я вижу, как смесь сжигает их заживо, превращая в пепел. Кажется, что сейчас загорится и забор, но всё пламя, которое на него переходит, моментально тухнет под струями дождя. — Уходите! — кричит старый жрец, опять что-то колдуя. Эльф разводит руками, и перед ним вспыхивает огромная волна огня, устремляется вперёд. Дед ставит перед собой посох, и останавливает её. Я срываю лук и выпускаю стрелу, в этот же момент вперёд летят метательные ножи, и наши противники выдвигаются из ворот. Всё что мы в них выпустили, разбилось о незримую стену. Харлон хватает командира и кидает себе за спину, происходит первое столкновение, и я слышу звуки металла. Деревенские, которые были с мечами, выходят вперёд. Ощущаю как меня покидают силы, девушка сзади меня падает на колени и держится за мою ногу. Похоже тоже самое чувствуют и остальные, потому что бьются они неуверенно. Рядом раздаётся неприятный чавкающий звук, и сонно повернувшись, наблюдаю в голове одного из наших дубину. Она просто смяла ему черепушку, вместе с кожаным шлемом. Посох старика светится, от него исходят волны слепящего света. Ко мне приближается мужик с дубиной. Бросаю лук, увожу её в сторону мечом и промахиваюсь, пытаясь задеть противника кинжалом. Накатывает ещё большая слабость, и прежде, чем упасть, кидаю изо всех сил, метательный нож прямо в жреца. — Кха-а-ах! — вздыхаю облегчённо. Ощущение, что с меня сняли тонну груза. Вдруг возвращаются чувства и ощущения. Вскакиваю, уклоняюсь от дубины, которая снова летит в меня. Увалень неповоротлив, и я быстро оказываюсь у него за спиной, пронзаю спину между лопаток. Разворачиваюсь, и встречаю мечника. Мужику лет пятьдесят, мечом он явно когда-то владел хорошо, на навыки растерял. У меня получается отвести уже третий удар, и кинжалом проткнуть ему бок. Добиваю в шею, и чувствую сзади, как мимо прошла смерть. — Ал! — вскрикиваю, и вижу девушку с мечом. Она сняла шлем, вся мокрая от дождя, её оружие в крови. Девушка дрожит, а у нас под ногами лежит мертвец. Он ещё дёргается, и я опускаюсь и бью ему кинжалом в спину, в районе сердца. Местный затихает, а я поднимаюсь. — Спасибо, родная. — обнимаю дрожащую девушку. Кажется она плачет, просто вода с неба скрывает слёзы. Хватается за меня, прижимает к себе. Гроза утихла, остался только дождь. — Харлон — проконтролируй этих! — кричит эльф. — Чудо, чем ты его так?! Оглядываемся — все защитники мертвы. Подхожу к старику, вытаскиваю у него из глаза метательный нож. Тот самый, который побывал в обоих мирах. Богиня, сука, видимо не ожидала такого поворота. Будет ей уроком. — Пошла нахер, мразь! — кричу в небо на русском, поднимая волшебное оружие над головой. Небо отвечает мне молнией, а позже и раскатом грома. Эльф смеётся, догадываясь о чём я могу говорить с небесами. А здоровяк в это время ходит над трупами, и каждому ещё раз пронзает горло. На всякий случай, мало ли что. Нас осталось всего одиннадцать. Радует только то, что выжили все маги, и целитель с лекарем. Заходим в поселение, я сразу слышу невнятные крики и причитания, где-то в противоположной части улицы. Значит другие команды Искупающих выжили, и принялись за работу. Но мне почему-то кажется, они тоже недосчитаются минимум половины своих бойцов. Которые уже искупили свою вину, благодаря старику. — Харлан, Эндо, Акара и Мелиса право. — раздаёт команды эльф. — Я, новенькие, Агер — лево. Остальные на вторую улицу, осматривайте дома по очереди. Там уже работают, не поубивайте друг друга. Мы приближаемся к первому дому, эльф ставит меня и парнишку у входа, сам идёт к окну и кидает в него зажигательную смесь. Проходит не больше пяти секунд, я слышу крик. Дверь резко открывается, из дома выбегает испуганная женщина. Агер не растерялся, пронзает её мечом. Я только сейчас замечаю, что у неё на руках ребёнок, мальчик лет трёх, и он тоже оказывается проткнут. Они падают, парень ещё несколько раз бьёт их оружием. Сзади вскрикивает Алесия и начинает плакать навзрыд, я отхожу на шаг, обнимаю её. Эльф хватает меня за плечо и отдёргивает от девушки. Даёт ей пощёчину, она замолкает. — Заткнись. — зло говорит девушке, поворачивается ко мне: — А ты иди в дом и проверь погреб, можешь туда просто кинуть зажигалку. Я ухожу, не оборачиваясь, эльф что-то говорит девушке. Чувствую себя предателем. Агер в дом не идёт, а перемещается к следующему. Захожу в небольшое помещение, одна его часть уже горит. Сразу нахожу крышку и телекинезом её открываю. Внутри тьма, срываю с пояса пузырёк, открываю, бросаю вниз. — Простите, если сможете. — шепчу, закрывая ногой. — Мя-я-я-яу! — раздаётся оттуда. Магией поджигаю что могу вокруг. Выхожу, и вижу, что девушка стоит вместе с эльфом, они ждут меня. Элрин хватает нас обеих за плечи, когда я подхожу, говорит со злостью: — Зачистка полная, и, если я увижу, что вы плохо исполняете свой долг, Чудо умрёт сразу, а для тебя я добьюсь ошейника. Всё поняли? Киваем ему одновременно. Командир идёт дальше, а мы стоим ещё какое-то время, приходя в себя. Когда он схватился за меня — я почувствовал странное и почему то очень приятное чувство, но сейчас не до этого. — Ты сама меня не послушала. — говорю ей, в этот раз не обнимаю и не беру за руку. — Пойдём, следующий дом осмотрят этот урод и Агер, а нам дальше. Она молча идёт следом, потом ровняется со мной. Смотрит в землю, я неодобрительно цыкаю — нужно следить за обстановкой. Ничего ей не говорю, сейчас для этого не время. Будто прочитав мои мысли, из-за угла выскакивает женщина с вилами, бежит на нас. Я огненной плетью лишаю её рук, она кричит и падает на колени. Девушка подходит к ней, просто дотрагивается до виска, и незнакомка беззвучно падает на мокрую и грязную дорогу. Ал опять плачет, но быстро успокаивается. Мы уже пришли к следующему дому. Сзади полыхает строение, которым занимается командир. Я ногой пробую вышибить дверь — ничего не получается. Срываю с пояса ещё одну мензурку, мечом разбиваю окно и закидываю внутрь. Срабатывает и в этот раз, через пол минуты дверь открывается, и я оружием встречаю старуху. — Прости, что не послушала. — слышу сзади. Оборачиваюсь, Алесия стоит совсем близко, смотрит на меня уже уверенней. Киваю, и захожу в дом. Огонь охватил дальнюю половину комнаты, а я иду за печку, и вижу четверых. Дети — две девочки лет пяти, мальчик постарше, в руках он держит кулёк с совсем маленьким ребёнком. Чуть дальше стоит кровать, которую они закрывают. Там лежит мужчина, по виду которого приходит на ум только одно слово — обрубок. Его руки и ноги сгнили, но он продолжает дышать. Тяжело, неровно, и всё же живя. — Пож-ж-ж-жалуйста! — хрипит незнакомец. — Это всё что от меня останется, пожалуйста! У детей синюшные ноги и руки, общая бледность, синяки под глазами. Они все тоже больны. «Делай, я провожу их.» — раздаётся в голове знакомый голос. Явилась сука, не запылилась. Сначала деда на нас натравила, теперь вот помощь предлагает. Всё это мне не нравится, как будто две разные богини за мной приглядывают. Я стою ещё минуту, потом принимаю решение и берусь за кинжал. — Не надо. — голос эльфа сзади. — Я сам, проверь погреб. Оборачиваюсь, и мы смотрим друг другу в глаза. Он наблюдал за мной, ждал какое решение я приму. Ал стоит за его спиной, у неё в руках кинжал. Но боюсь, что глаза у него и сзади есть. Убьёт её быстро, если она решится на какие-то действия. Главное же, его всё устроило, но не хочет меня заставлять это делать. Это немного радует, не такой он и урод. Иду к девушке, ищу глазами нужную дверку в полу. — Нет-нет-нет а-а-а! — слышу, и не оборачиваюсь. Кидаю зажигалку в погреб, и тащу за собой целительницу. Мы выходим на улицу, а тут всё изменилось. Вокруг огонь, жар, и даже проливной дождь не в силах остановить всё это. Крики уже доносятся со всех сторон, звуки битвы вдалеке — кто-то всё-таки остался, способный держать оружие. — Он был магом. — шепчет девушка. Я почему-то слышу её, несмотря на весь шум вокруг, и бушующую стихию. — Не разглядела. — отвечаю, когда мы подходим к следующему дому. С третьего удара дверь падает, а девушка мне говорит, отвлекая: — Магов эта зараза съедает быстро, лишает силы. — Давай потом об этом, ладно? — морщусь, и закидываю несколько огненных шариков во тьму дома. Мрак отступает, вижу в конце помещения женщину, в обнимку с ребёнком. Она что-то шепчет девочке лет семи, отворачивает её от нас, испуганно смотрит. Я достаю лук и натягиваю тетиву. Смотрю, пытаюсь решиться. «Что же я делаю?» — спрашиваю себя, выцеливая глаз несчастной, внимательно осматриваю её. — «Они все и так уже мертвы, руки распухшие и синие, лучше они, чем мы с Ал» «Делай!» — опять голос суки, которая мне никогда не помогает. Отпускаю тетиву, стрела прошивает череп на вылет. — Мамочка! — кричит девочка. Хочу взять другую стрелу, но целительница меня останавливает: — Я сама. Она подходит, обнимает ребёнка, который дёргает мать за плечи, и не обращает на Алесию внимания. Дотрагивается до висков девочки. И в этот момент выскакивает тощий пацан лет двенадцати. Всё происходит как в замедленном кино, я бросаю лук и тянусь к кинжалу. Замечаю блеск стали в руках парнишки, и когда метаю оружие в него, с ужасом понимаю, что уже поздно — он бьёт в спину Ал, вгоняя в неё длинный кинжал. Девушка так и падает, обняв ребёнка. Моё оружие входит ему в спину, перебивая позвоночник. Он валится на пол. Когда прохожу мимо, добиваю его мечом, и с облегчением вздыхаю. Клинок вошёл в верхнюю часть плеча девушки. Я его резко вынимаю и обнимаю её. — Всё нормально? — смотрю на её безразличное лицо. — Да, сейчас затяну рану. — шмыгает носом. Через пару минут бросаю зажигалку в погреб, и последнюю на пол этого дома. В этот раз слышу женские и мужские крики, но захлопываю дверцу ногой, кочергой перекрываю выход. Мы идём на улицу, и стараемся не слышать того, что происходит сзади. Девушка отпивает из своего бурдюка, а я вот забыл взять. «Этот крик останется с нами навсегда, до самой смерти.» — почему-то думаю я. — Гори-и-и! — кричит Мелиса через дом от нас, а пламя горящего строения, которым она занимается, уже подпирает небо. — Аха-ха-ха! Я новая богиня огня! Гори-и-и-и! Огонь повсюду, крики людей, но уже не так часто, как сначала. Звуков боя я не слышу. Из дома, мимо которого мы проходим, вылетает девушка. За ней выбегает Харлон. Он заносит меч, но его опаляет пламя из рук несчастной. Воин отскакивает и кричит от боли. Я натягиваю тетиву и попадаю в грудь магички, подхожу, пронзаю ей живот. Я не хочу, чтобы она мучалась, и тем более тот, кто у неё в животе. Я же вижу по ауре, что она беременна. Проворачиваю меч, и следующим ударом добиваю девушку в глаз кинжалом. — Спасибо, малая. — здоровяк отряхивается, хлопает меня по плечу, поворачивается к Ал и спрашивает: — Не залечишь? Часть его лица обожжена, форма тоже подгорела в нескольких местах. Девушка дотрагивается до его щеки, её глаза на мгновения светятся, и лицо Харлона светлеет. Нет, раны не затягиваются на глазах, но видимо она сняла боль. — Спасибо. — он жмёт её маленькую ручку, и уходит дальше. Я снова оглядываюсь вокруг — трупы, огонь, дождь кончился. Богиня оставила это место, и теперь мы тут полноправные хозяева жизни и смерти. Вернее — только смерти. — Мы все попадём в ад за это. — шепчу, ни к кому не обращаясь. — Что такое ад? — девушка встаёт передо мной. — Такое место, где плохие люди мучаются после смерти, вечно. — беру её холодные руки, но она не сжимает пальцы, просто смотрит на меня, никак не реагируя на прикосновения. — Ты не человек. — срывается с её губ, и немного подумав, она добавляет: — Я тоже не человек. После этого нет пути назад, нас нигде не примут, ты ведь понимаешь, что это конец, тебе не страшно? — Я знаю, Ал, и мне страшно. — отпускаю её, делаю шаг вперёд, мимо девушки. — Пойдём, тут ещё есть дома на другой улице, я, кажется, видел в том окне движение. Слышу, как она ступает за мной, по расхлябанной земле. Мы не плачем, в этом больше нет смысла. Не нам сегодня умирать, а значит и лить слёзы нет никакого смысла. Я чувствую на себе взгляд — но это не девушка, и не другие рабы, и даже не наши жертвы. Мне кажется, богиня смотрит на меня скорбно, и готовит котёл для такой злобной и жалкой душонки. Очень странно, ведь совсем недавно она сама мне сказала, что «проводит» всех, кого я убью. Подходя к следующему дому, я вижу, как резвятся незнакомые солдаты Искупающих в соседнем здании. Они перерезают глотку женщине, на глазах её детей. А потом, пока она умирает, держат её голову так, чтобы она видела своих детей, и убивают мальцов по очереди. «Действительно, если всё равно их всех убивать — поему бы не повеселится таким хорошим парням?» — думаю я, выбивая дверь ногой. Я не хочу стать таким же, чтобы на третий или четвёртый, или десятый такой раз, устраивать игры и радоваться чужой смерти. Я не хочу. Но сейчас ничего не могу сделать. Я просто должен выполнять то, что мне скажут. Я хотел выжить, уйти отсюда, остаться собой. Но похоже мне уже никогда не «остаться собой». — Давай я. — голос сзади. — Вперёд. — безразлично говорю, кидая внутрь несколько огненных шаров. Отхожу от двери, облокачиваюсь на косяк, закрываю глаза. А если там один из защитников? Плевать, она сама хотела этого. Пусть разбирается тоже сама. Девушка ныряет в темноту, обнажая меч. Сначала ничего не происходит, а потом слышу крик женщины. Она замолкает, а Ал говорит: — Иди сюда, малыш! Неприятный звук, так хорошо слышимый снаружи, несмотря на окружающие шумы. Она даже не стала применять магию, зачем тратить силы, верно? Следом улавливаю, как открывается погреб, и слабый старческий голос: — Дочка, я… — слова старика обрываются. Опять звук входящего в плоть металла. Она молодец, пытается пересилить себя, и у неё неплохо получается. Как бы только после боя не вскрыла себе вены, или ещё как-то не решила покончить свою жизнь самоубийством. — Хочешь? — спрашивает меня, отхлёбывая из бурдюка. Прикладываюсь, заставляю себя не выплюнуть обжигающий алкоголь. Вот как она справилась. Наверное, эльф ей выдал. Причём очень крепкий, сразу даёт мне в голову. Закрываю глаза, протягиваю девушке тару, и отлипнув от стены, иду дальше. Нужно проверить ещё пару домов, а то ребята увлеклись с тем, что есть. Никто не должен выбраться из поселения, и разнести заразную болезнь. — Мы ведь всё делаем правильно, да? — спрашиваю свою подругу. Она не отвечает. Более того — в её глазах больше нет любви, вообще ничего нет, только безразличие.