Отец и сын

— Ты ужасный муж и отец, который не уделяет ни мне, ни Коулу достаточно внимания! — с такими словами моя жена ушла с собранными чемоданами и сумками, оставив на моей шее нашего сына. Признаюсь честно, брак этот был обречён с самого начала. Со своей женой я познакомился в баре, мы оба слегка подвыпили, а потом на утро её рвало. Ничего необычного, от бухла в том баре всех рвало, особенного если перебрать. В любом случае через недельку-другую эта же девушка, как-то меня выследила и оказалась на моём пороге с положительным тестом на беременность. Мы обвенчались, и по следующие несколько лет жили как обычная семья. Я работал в полиции, она сидела дома и воспитывала нашего сына. А в один из вечеров просто ушла, с этой фразой про мою безответственность. Её крики разбудили четырёхлетнего Коула и тогда я впервые за это время пошёл его успокаивать. Раньше потребности в этом не было, всё делала жена, да и Коул плакал ближе к двенадцати только когда у него зубки резались, и то, тогда я так же был на работе. Следующие два года я воспитывал его в одиночку. Да было трудно, учитывая работу и детство сына, тот период, когда он только начинал формироваться как личность, формировать своё мнение обо мне и окружающем мире. Мой отец так же был полицейским, который сошёл с праведного пути в своё время. Отцом он был хреновым, уж поверьте мне, его сыну. Имея такой не самый хороший образ перед глазами, я не хотел, чтобы и у моего сына было что-то подобное. Поэтому я мог сорваться с рабочего места, если моему мальчику было что-то нужно. Мы были счастливы. Всё шло просто замечательно. Несколько раз Коул даже говорил что хочет стать полицейским. Меня это тронуло. Слабину я не давал, ведь знал, один неверный шаг и эти два года будут слиты в унитаз. Периодически сынок спрашивал про маму, на что я отвечал, что она просто уехала по работе и пока не может сказать мне, когда она вернётся. Несколько раз я ей звонил, чтобы она хотя бы немного виделась с нашим сыном. Однако она меня лишь посылала нахер и бросала трубку. Я решил её больше не беспокоить по этому поводу. Сама ведь вернётся в случае чего. Она не вернулась, но объявилась. Позвонила на мой телефон в шестой день рождения Коула и начала требовать отдать ей сына. На этот раз её послал уже я и бросил трубку. А потом случился тот чёртов день. Я уже не помню куда мы ехали, но точно помню, что из-за другого водителя моя машина заскользила на льду и мы попали в аварию. Я особо не пострадал, всего-то ушиб на ноге и несколько осколков в руке, а вот Коул… ему нужна была операция. На ресепшоне мне сказали, что дежурный хирург отсутствует и мне предложили доверить жизнь сына в руки андройда. Мне было важнее спасти жизнь моему мальчику, остальное было не столь важно. Операцию провёл андройд. Казалось бы, всё в порядке, сейчас машина, которая не может ошибиться всё сделает и всё. Так я думал, пока он не вышел и не сказал, что Коул мёртв. — Были некоторые сложности, — начал он. — И мало времени, чтобы разобраться с ними. Я… не смог ничего сделать. Простите. Машина, имитирующая сожаление, отошла от меня на пару шагов, видимо осознавая, что в случае чего она будет сломана. Я действительно был зол, расстерян, расстроен. Всё это сменилось в итоге безразличием. Ничего уже не в силах вернуть моего сына. Это нужно принять. Я отошёл в туалет и там же обнаружил врача, который должен был оперировать моего сына. Он оказался обдолбан красным льдом. Тогда я не придал этому какого-либо значения. Были слишком подавлен смертью сына. Следующие три года я активно пытался заглушить всю эту боль алкоголем. Хотелось кого-то винить и я слепо винил того андройда, который не спас его. Моего дорого Коула, моего сына. Жизнь стала серой, слишком болезненной, слишком туманной. Дни сменялись неделями, а недели месяцами. В моей жизни почти ничего не менялось три года, пока сидя в баре, в очередной раз заливаясь алкоголем и смотря игру, в голове у меня не промелькнула мысль у Коуле. О том, каким бы он был, если бы не погиб тогда, а вырос и стал полицейским, как и мечтал. Я представил его взрослого. В один момент мне показалось, что мимо меня прошёл взрослый Коул, что тот день был лишь страшным сном, как и последние три года, что прошло несколько лет, которые я почему-то забыл. И вот, Коул подходит ко мне и хочет отвести домой, помочь протрезветь. Однако это оказался сранный андройд, с глазами моего сына. Именно с такой внешностью я и представил себе сына и тогда, когда Коул впервые внятно поделился своей мечтой, и сейчас. От того было вдвойне больнее. — Моё имя -Коннор, я — андройд, присланный из Киберлайф — сказала эта машина. Я проигнорировал её, давая понять, что мне насрать на то, как его зовут и зачем он здесь. — Я — ваш напарник по делу девиантов. Я разозлился ещё сильнее, чем когда понял, что передо мной машина, а не мой сын и что день его смерти это нифига не сон. Фаулер же знает, как я ненавижу этих сранных андройдов. Следующие несколько часов этот самый Коннор следовал за мной повсюду. Когда этот коротышка направил на моего напарника пистолет, я тоже направил, чтобы избавить придурка от мыслей застрелить андройда. А гарантий, что нам не вышлют огроменный такой счёт за сломанного андройда, а не новую модель, как-то не было. К тому же Коннор сделал то, что не вышло у людей. А это что-то да значит. За рабочим столом он интересовался моей не самой лучшей личностью. Спрашивал что мне нравится, есть ли у меня собака и так далее. Обычные разговоры, для двух напарников, только вот Коннор не человек, он машина. Ему не обязательно знать всё это. Просто незачем. Мы закончим с расследованием и разойдёмся. Не смотря на это я ответил на все его вопросы. Один плюс у него всё же есть. Он пускай и говорит что-то, что мне не интересно, но в его компании мне как-то по приятнее находиться, чем с тем же Фаулером или Гейбом. К тому же, даже если эта работа у нас не на постоянку, от Коннора есть хоть какая-то польза. Это было главной причиной, почему я остановил его от выбегания на дорогу. К тому же на этот раз счёт бы могли предоставить мне, а у меня нет пары миллиардов, чтобы расплатиться в Киберлайф за сломанную игрушку. Во время разговора у той закусочной я злился даже больше, чем до этого. Сам не знаю почему, но мысль, что бездушная машина, одним своим лицом вызывает у меня ассоциацию с Коулом, жутко меня бесило и в то же время расстраивало. Может ни андройды виновны в его смерти, а я сам? Я ведь не справился с управлением тогда. Да и даже так, идея поехать куда-то по такой погоде точно была моей. — У вас какая-то особая причина ненавидеть меня? — спросил Коннор. — Да, есть одна, — ответил я без какой-либо конкретики. Не хотел снова вспоминать о том дне. Я не особо хотел делиться чем-то столь личным с машиной, которая ответит так, как её запрограммировали. Так я думал до одного момента. В той погоне я не мог угнаться за двумя андройдами, а потому бросился на перерез. Коннор быстро нагнал этого гада, но если бы не я, бежать бы ему и бежать ещё. Одного я не предусмотрел, видимо на адреналине. Что эта гадина оттолкнёт меня, а я не удержу равновесие. В итоге я бы свалился, если бы не Коннор. Он помог мне подняться, ценой поимки того девианта. Как же так? Он всё это время кричал, что он делает всё ради выполнения своей сраной задачи, а сейчас вместо того, чтобы поймать подозреваемого, он спас мою шкуру. Может я не дооценил его? Следующий раз, когда мы встретились бы в моём доме. Я опять напился, а он пробрался в мой дом через окно. Не знаю, как Сумо его не растерзал сразу же, но это уже не столь важно. Из пьяного состояния Коннор вывел меня достаточно быстро. Толкнул в ванную и включил холодную воду. Как тут не протрезветь сразу же? Опять было какое-то дело, от которого я почти сразу отказался. — Да, вы правы. Всего-то убийство в клубе «Рай», которое поможет нам продвинуться по делу. Вот этой фразой он меня заинтриговал. Неужели он изучил меня так хорошо, что знает как надавить на меня, чтобы я согласился? Я сказал ему принести рубашку чисто на его вкус, а сам, проблевавшись начал мыться. Вкус у Коннора оказался не очень. Гавайская рубашка? Серьёзно? Откуда она у меня вообще? Одевая её, я вспомнил тот день, когда Коул притащил её ко мне и сказал, что мне она подойдёт. Быть может… Нет, это просто совпадение. Коннора я нашёл с фотографией Коула в руках. Когда он поставил её на стол мы направились в этот клуб. Прочитав надпись на входе я отшутился про манию Коннора к девочкам. Он лишь промолчал и мы вернулись к заданию. Нужно было найти андройда, убившей одного из постояльцев. Нашли мы её быстро в подсобке. Её и ещё одну девиантку. Они оказались парой, которая просто хотела сбежать и жить счастливо. В ходе потасовки, но уже на улице, Коннор пристрелил одну из них. За ней на тот свет последовала и вторая, застрелившись. Я посмотрел на Коннора, который как свалился во время драки, так и вставал с земли. Руки у него дрожали, рот как у рыбы открывался и закрывался, а взгляд был прикован к убитым. Он испуганно посмотрел на меня и прошептал: — Я не хотел… Хэнк… Я ничего не сказал. Был немного поражён тем, что Коннор, машина, так дрожит от случайного выстрела. Как человек. Я и сам когда-то так же дрожал где-то в углу, пристрелив случайного мужчину. Коннор немного оправился к нашему приезду в ту телебашню. Если в начале я был недоволен нынешним положением дел, то сейчас я испытываю некую симпатию к Коннору, на фоне своего спасения и недавнего случая. Может Коннор такой же девиант, как те, за которыми мы гонимся? Расследование на этом месте привело к допросу нескольких андройдов, один из которых так же является девиантом. Решив, что Коннор справится из без меня, я общался с людьми-свидетелями в коридоре. В конце концов Коннор не беспомощен, справится без меня там. В очередной раз я ошибся, когда Коннор с некоторыми ранениями выбежал к нам с криками о девианте. Этот кусок пластика вырвал у одного солдата пистолет. Я мало как смог среагировать, прозвучал выстрел, за ним второй и я обнаруживаю на своих руках мёртвого Коннора. Снова это повторяется. Снова на моих руках чей-то труп, причём близкого мне существа. По наводке коротышки я приехал к дому Камски. Там меня уже ждала новая версия Коннора. Неужели они прислали именно новую версию, а не счёт с семью-восьмью нулями? Я не стал проявлять каких-то эмоций по отношению к Коннору, быть может это другой Коннор, а не тот, с которым я работал до этого. Мои предположения изменил наш разговор в вестибюле. Это была лишь новая оболочка, память и личность моего напарника остались прежними. Смотря сейчас на взрослую версию Коула, на ту, которой он бы мог стать, я снова вспомнил сына. Каким бы он был полицейским, если бы не погиб? Наверное таким же, как и сам Коннор. Немного надоедливым, но смекалистым и смелым. Тем, для кого жизни людей важнее поставленной задачи. Как бы мне хотелось, чтобы всё так и было, чтобы он был жив, а я наконец-то смог обнять его. Разговор с самим Камски привёл ни к чему. Он предложил Коннору сделать выбор — убить одну из его андройдов и получить ответ на любой вопрос по расследованию или не делать этого, но и Камски ничего говорить не будет. — Так всё, Коннор, уходим, — сказал я. — Ну же, Коннор, выстрели, — совращал его Камски. — Коннор… — повторил я. Рука андройда снова дрогнула и он отдал пистолет создателю. Ответов мы по итогу не получили, только фразу про что-то там в программе всех андройдов, которую Камски поставил чисто на всякий пожарный. Мы вышли из его дома и я поинтересовался: — Почему ты не выстрелил? — Не знаю, — сразу же ответил Коннор. — Я просто… не смог… и теперь расследование в тупике. Зря мы сюда приехали только. Он смотрел на меня так же как в тот вечер за клубом. Как любой живой человек, которым являлся и я сам. Он был напугал, расстроен и в то же время зол. — А может и не зря, — сказал я и пошёл к машине, оставляя Коннора пока разбираться с такой сложностью живых, как противоречивые ощущения. Когда я сел в машину, он как раз закончил с этим и сам направился ко мне. В участке нас на ковёр почти сразу же вызвал Фаулер и сообщил не самые хорошие новости. Нас отстранили, а дело передали федералам. Вот так, когда мы выполнили большую часть работы и почти вышли на логово девиантов, нас просто выбрасывают. Я, не пивший с того дня в клубе, снова захотел уйти в очередной бар и выпить пару лишних бутылок. — Нам нужно что-то сделать, — сказал Коннор приземляясь на край моего стола. — Ответ лежит на поверхности, нужно ещё немного времени. — А ты всё о своей задачи говоришь, — сказал я, поднимая взгляд с пола на напарника. Правильно говорят, что человека, а в моём случае, андроида, судят не по словам, а по поступкам. — Я машина, и это моя главная задача. — Машина, говоришь. Ты спас мою шкуру тогда, вместо того, чтобы поймать девианта, это раз. Отказался стрелять в андроида в доме Камски, это два. И ты испугался, случайно пристрелив ту девушку за клубом, это три. ри раза ты проявлял чувства, эмоции и просто черты, присущие человеку. Не машине, Коннор. Быть может, ты не на той стороне боришься? Может мы, не на той стороне? — Я делал то, что нужно было. Да и вообще… Андроиды не способны на это, Хэнк. Человек испытывает столько эмоций за раз, сколько ни одна программа не способна перенести. Она просто… — он бы речь тут заладил, если бы я его снова не одёрнул. Его голос дрожал, как и он сам. Видимо, я не осознанно надавал на болезненную точку, сказав про тех девушек. Пока он не расплакался, нужно было взять инициативу в разговоре на себя. — Коннор, но девианты то появляются. Может программа просто эволюционирует. За спиной Коннора появились эти хреновы федералы. Коннор, тоже заметил их снова посмотрел на меня, но только умоляющим взглядом. — Хэнк, помогите мне. Мне нужно всего несколько минут, чтобы найти ответ на все вопросы. Прошу вас. Я усмехнулся. — Могу выиграть минут пять, не больше, — практически сразу ответил я. — Все улики в подвале. Иди и введи «сранныйпароль», — прошептал я уже на ухо, надеясь, что Коннор достаточно хорошо меня знает, чтобы понять намёк. Хотя намёком это уже не назвать. Был вариант, просто поговорить, но я решил действовать своими привычными методами. Просто зарядил Перкинсу по его наглой роже. Шум привлёк внимание остальных копов в помещении. Фаулер, чего и следовало было ожидать, вызвал меня на ковёр. Я не отозвался в первый и второй разы. Нужно было выиграть как можно больше времени для Коннора. Даже ценой увольнения. В какой-то момент времени меня оттянули и пинками загнали в кабинет Фаулера. Какой смысл, если нас самих видно, а крики слышны на другом конце этажа? — Что с тобой Хэнк? Сначала ты злишься из-за того, что твой напарник — андроид, которых ты ненавидишь, потом злишься из-за отстранения от задания, которое тебе было не очень интересно, теперь бросаешься на представителя ФБР. — А ты считаешь нормальным, что несколько дней нашей работы просто сливают в унитаз? Хочешь поскорее с этим покончить? Так почему бы не дать нам завершить всё это? Краем глаза я следил за Перкусом. Он сидел за один из рабочих столов, пока ему вправляли сломанный нос и вставляли в ноздри вату. Может стоит попытаться поговорить с ним, чтобы у Коннора было чуть больше времени? Сто процентов ведь там внизу у него возникли какие-то проблемы или с паролем, или с коротышкой, который пошёл за ним, или ещё с чем-то. — Хэнк, я в данном случае не при делах. Это решили ребята сверху, я лишь посредник. — Да мне насрать, посредник ты или нет! Суть дела даже не в этом! — Хэнк, хватит кричать в моём кабинете! Или ты успокаиваешься, или собираешь вещи в картонную коробку и со штампом «Уволен» в личном деле и хреновой характеристикой. А теперь иди и займись отчётом по сделанной работе, пока я добрый. Рыча я вышел из кабинета и вернулся на своё рабочее место. Фаулер совсем уже оборзел со всеми этими увольнениями и федералами. Хотя бы по старой дружбе он не мог отстоять наше с Коннором право завершить это расследование, но нет, ему сказали, он сделал, как машина, запрограммированная выполнять приказы. Каким был Коннор меньшую часть нашей совместной работы, мои и не только приказы он выполнять выполнял, но по большей части он вёл себя как любой молодой полицейский, каким был и я, и многие другие служивые, которые работают в полиции больше пяти лет. Там дальше просто привыкаешь к такой работе. Коннора я заметил краем глаза, идущего со стороны лестницы в подвал с довольным лицом. Федералы уже свалили отсюда где-то минуту назад. Теперь я спокоен. Говорить мы не стали, Коннору нужно было теперь закончить своё задание прежде, чем эти куски дерьма из ФБР отправятся за девиантами. Мы говорили об этом в моей машине. Он сказал, что-то про утилизацию и анализ всего дела, в поисках причины неудачи или как-то так. Стандартный страх смерти, вот что услышал лично я во время нашего последнего разговора. Пускай он это ещё не признал, но он уже является девиантом. Может он более человечен, чем многие люди? Я вернулся домой вечером, покормил Сумо и включил телевизор. Обычный вечер, после рабочего дня, коих у меня не было последние несколько дней. Я напивался, а потом ко мне заглядывал Коннор, помогал мне протрезветь, и мы ехали куда-то под возгласы про «выполнение задачи». Час или два мне удалось провести в одиночестве, пока в дверь не позвонили. Я оторвался от спортивного матча и направился к двери. Позвонили ещё пару раз, более настойчиво. — Иду я, иду. Не нужно так часто нажимать эту сраную кнопку, — я открыл дверь и увидел Коннора. — Здравствуйте, лейтенант, — сказал он максимально холодно, как тогда в баре. — Что, закончил? — ответа не последовало. Я пригласил Коннора в дом и он вошёл. Когда Коннор оказался позади меня, я закрыл дверь. — Рад, что ты сразу смекнул, про этот мой пароль, не то чтобы я сомневался, но… Повернувшись первое что я увидел — пушку. Подняв руки я посмотрел уже на Коннора. — Слушай, если это из-за алкоголя, то я могу бросить. Не сразу и не резко, но всё же. — Вы должны пройти со мной, — сказал он всё тем же тоном. — Ладно, пушка то нахрена, я в любом случае пошёл бы. Через час мы оказались на складе Киберлайф. Всё же зря я начал думать, что Коннор хороший парень. Знал бы, что всё так кончится, выкинул бы его как минимум со своего порога, как максимум не останавливал его тогда, когда он хотел выбежать на дорогу. Он толкнул меня промеж огромных рядов одинаковых андроидов. Тут то до меня дошло, что тот Коннор с которым я работал, на самом деле не тот, что притащил меня сюда, а тот, что находился здесь, вероятно ещё до нашего прихода. — Прости, Коннор, этот сукин сын твоя копия, — сказал, завидев беспокойный взгляд напарника. — Что ты выберешь? Революцию или жизнь своего напарника? — высказался уже клон Коннора. — Прости, что втянул вас в это, Хэнк, — немного погодя сказал напарник. — Не извиняйся. Я снова забылся и как-то пропустил момент, когда мой напарник бросился на своего клона. Тот выронил пушку, которую я подобрал и, направив на эту парочку, приказал им остановиться. Они оба встали с поднятыми руками и каждый пытался убедить меня в том, что именно он мой напарник. Я решил зайти с вопросов. Так было по крайней мере мне легче определить, где настоящий Коннор. На вопросы про нашу первую встречу и мою собаку оба ответили правильно. Я решил зайти с козырей, спросить, как зовут моего сына. И тот, на которого я направил пушку, ответил правильно. — Именно поэтому вы нас ненавидите, считаете, что один из нас виноват в его смерти, — закончил Коннор немного дрожащим голосом. Да, это точно мой Коннор, тот с которым я работал. А по поводу виноватых в смерти сына… Может, андроиды действительно лучше людей. В конце Концов Коул бы выжил, если бы не та заминка на ресепшоне. Андроид не мог ничего сделать, чтобы Коулу хватило времени протянуть ещё немного. — Виноват был не андроид, а врач, который принял красного льда и не мог оперировать. Это он виноват в смерти моего сына. Он и этот проклятый мир, где люди глушат печали и боль порошком. Когда ты вернулся с того света я снова вспомнил о сыне. Хотел бы я его вернуть, обнять, снова услышать его голос, но люли не могут воскреснуть по желанию кого-то из живущих. И от того вдвойне больнее. Клон что-то там пытался доказать, но этот огонёк в глазах Коннора я узнаю из многих. Клон был мной успешно пристрелен, а Коннор успешно завершил задачу по освобождению своего народа. — За время работы с тобой я многое переосмыслил в своей жизни. Кто знает, может вы действительно спасёте этот мир. Коннор улыбнулся, облегчённо вздохнув, как ни странно. — Давай, закончи начатое, — сказал я, улыбаясь ему и Коннор закончил своё дело. Когда всё закончилось, мы переглянулись. Я ничего не стал говорить, ему сейчас нужно идти. Следующие несколько часов мы с ним больше не пересекались. В какой-то момент времени мне показалось, что он снова встал позади меня и скажет, что курить вредно, чтобы я заканчивал с алкоголем или питаться в уличных закусочных, даже привычных фраз про задачу и её выполнения я ждал. Однако ничего из этого не было слышно. Снова это чувство одиночества. Теперь, когда я проработал несколько последних дней с Коннором, это самое одиночество ощущается более остро. От того мне было немного жутко и даже больно. Я уже успел привыкнуть к этому ощущению за последние три года, когда два перед ними я только и слышал смех Коула и топот его ног. Друзья у меня есть, тут ничего не поменялось, но дома, когда тебя никто не ждёт кроме огромной собаки, которая периодически просто спит, а заслышав тебя, просыпается лает пару раз и засыпает обратно или идёт к своей миске, одиночество и какая-то пустота внутри рано или поздно начинает расти не по дням, а по часам. У коллег, друзей, приятелей семьи, супруги и дети, с которыми нужно проводить большую часть времени, а у тебя только большой пёс, который опять же предпочтёт пару-тройку раз погулять где-то во дворе, поесть и поспать, а поговорить особо не с кем. Не с кем обсудить работу, передачу или просто время провести. Эту пустоту сначала заполнял мой сын, а потом и Коннор. Наверно, именно поэтому многие и обзавелись андроидами. Моя жена тоже настаивала на чём-то подобном, тип, в хозяйстве пригодиться. А я не понимал её. Я работал с утра до ночи. С утра готовил завтрак и простецкий обед, если в холодильнике с ужина ничего не оставалось, стирал вещи, точнее просто закидывал их в стиралку, и жене оставалось только отправить в сушилку или развесить на улице за домом, а потом или разогреть себе обед и приготовить ужин. Уборкой занимались мы оба. Я старался почти не мусорить и убирать почти сразу за собой, понимал ведь, что Эмили воспитывает ребёнка и чтобы она всё успевала, я брал на себя большую часть обязанностей. Так и жилы после рождения Коула. Все подобные разговоры я прекращал на корню, говоря, что я один работаю и так откладывать на чёрный день приходится копейки, а тут ещё и андроида покупать, на которого тоже нужно тратиться. Да, жена могла выйти на работу, но без должного образования, ей бы пришлось работать втрое больше, чем среднестатистической уборщице, а мне вообще дома не бывать, а в эпоху, когда андроиды буквально забрали многие рабочие места, это бы ничего особо не дало. Ведь намного выгоднее нанять машину, которым не нужно платить. Я заехал в ту самую закусочную, в которую я был с Коннором пару дней назад, однако она оказалась закрыта как на зло. Я подошёл ближе к дороге. В какой-то момент я увидел Коннора. В нашу первую встречу он был холоден и безэмоционален, а теперь он улыбался. Будто предо мной нифига не андроид, а самый настоящий человек. Значит, он наконец-то принял себя и тот факт, что он у нас девиант. Я был рад его видеть в любом случае. Мы обнялись. Спустя какое-то время, Детроид стал не просто городом, где андроиды подняли восстание и отвоевали свою свободу, но и символом мирного сосуществования людей и Андроидов. Когда меня переселили в маленькую квартирку, я попросил Коннора присмотреть за моим домом и за Сумо. Поэтому то я не переживал за него, когда я вернулся. И не зря, ведь дом оказался в идеальном состоянии. Даже Сумо оказался жив здоров. Может Коул и погиб несколько лет назад, но судьба решила сжалиться над алкашом в моём лице и преподнесла мне нового сына в лице Коннора.