А ты останешься солнцем в моих навечно потухших глазах

1 сентября, начало моего последнего года учебы. Благодаря магии Хогвартс довольно быстро привели в порядок после войны. Блуждая по коридорам, я неосознанно вспоминала все самые прекрасные моменты и самые ужасные. Вот здесь я, впопыхах, пыталась объяснить Рону тему по Травологии прямо перед уроком. Здесь, укрывшись от чужих глаз, мы с Крамом репетировали вальс. Тут была тайная комната, где мы собирали Отряд Дамблдора. А тут погибли Ремус и Тонкс… Непроизвольно слезы начали стекать по моим щекам и плечи предательски затряслись. Неожиданно мои глаза накрыли чьи-то горячие руки и после короткого смешка послышалось: — Угадай, кто? Голос за моей спиной мог принадлежать только одному человеку — Фреду. Его я не спутаю даже с голосом Джорджа. Быстро вытерев слезы тыльной стороной ладони, я обернулась. Рыжий достал из карманов какой-то шоколад и сигареты. Его улыбка заставила улыбнуться и меня. — Что ты здесь делаешь? — Пришел навестить старых друзей. Точнее, тех, кто остался в Хоге до сих пор. Джорджи тоже со мной, но он сразу побежал смотреть на новое поле для квиддича. А я увидел, как ты хнычешь, не могу такое терпеть. Я решила пропустить последнюю реплику мимо ушей, в ином случае пришлось бы возмутиться, на что не было ни сил, ни желания. — Рада видеть тебя. — Я тебя тоже. Выйдешь на перекур? Тяжелый дым оседал в моих легких пока мы разговаривали. Это же из-за Фреда я начала курить. Поначалу я только курила с ним «за компанию», а потом уже и не заметила, как пачка сигарет, за мои же деньги, появилась в моей сумке и очень быстро заканчивалась. То же случилось и с алкоголем. До него я пила только по праздникам, и то, какое-нибудь шампанское с родителями. С ним же я всегда пила вино, белое, сухое. А когда мы хотели вообще повеселиться, пили огневиски или что-то подобное из маггловских напитков — самбуку, водку; текила была нашей любимой. В тот день, после окончания моей учебы, мы решили взять бутылочку моего любимого Pinot Grigio и просто, вдвоем, ее распить и расслабиться. Подходящее место мы выбирали недолго: Фред, в свои 20 лет, уже тоже сам снимал маленькую студийку близь центра Лондона. Это был первый раз, когда я была, собственно, в той студии. Очень маленькая, но предельно уютная. Или может так на атмосферу влиял сам Фред и его хаотично раскиданные вещи, за которые он успел извиниться уже около сотни раз. Он сел на свою кровать, а я — на большой подоконник, который был буквально в 10 сантиметрах от кровати. Он разлил вино по бокалам, и мы просто разговаривали обо всем. Это было так хорошо и так странно одновременно. Я всегда чувствовала себя некомфортно рядом с парнями, исключая, конечно, Гарри и Рона; чувствовала некую «опасность». Будучи выращенной магглами в обычном мире, не в самом благоприятном районе, меня с детства учили соблюдать все меры безопасности при одиночном передвижении, особенно в темное время суток; настаивали ни с кем не разговаривать, особенно с представителями мужского пола. Помимо того, после наступления пубертатного периода, мама еще постоянно упоминала про такое явление как «мудаки» и остерегала в принципе общаться с парнями. А с Фредом все было иначе. С ним мне было просто хорошо. С ним не надо было думать ни о чем, он и был моей «безопасностью». Мы просидели с ним часа четыре, наверное, хотя я не особо следила за ходом времени. Мы уже допили вино и легли вдвоем на его одноместную кровать. Места было совершенно немного, но нам было наплевать. Фред облокотился на локоть и другой рукой обнимал меня, а я лежала у него на предплечье и болтала о каких-то своих увлечениях. Он смотрел на меня сверху, и я не видела в его глазах ничего, кроме тепла и любви. Мне хотелось смотреть в эти глаза вечно и казалось, ничего красивее в жизни я не видела. И тут я бросила взгляд на часы и поняла, что уже довольно поздно, и мне надо было бы идти домой. — Гермиона, оставайся, прошу. Побудь со мной еще немного. — эта фраза резала мне, как ножом, по сердцу. Всей душой я хотела остаться с ним. Но все же это был первый раз, когда мы вообще были так близко, и я боялась все испортить, поторопившись. К тому же, я слишком привыкла к своей постели и пространству, и не могла так спонтанно променять то на ночь с парнем. Как я упоминала ранее, очень даже хотелось, но принципы пока были важнее. Да и банальные средства гигиены, не говоря уже о каком-то уходе, отсутствовали. — Прости, правда надо домой. Ну, у меня же тут даже нет зубной щетки. — У меня есть запасная! Я тебе дам. Пожалуйста, Герми. — Прости, Фредди, сегодня никак. Думаю, у нас еще точно будет возможность, но только не сегодня. Я быстро встала, поправила волосы у его зеркала. Он крепко-крепко меня обнял, и я телепортировалась. Дома меня встретил Живоглот и тьма. Слишком бурный контраст и я даже успела пожалеть о своем решении. Но следующий день начинался с утреннего урока у МакГонагалл и опоздать на него ой как не хотелось. Засыпать в ту ночь было крайне тяжело из-за ощущения этих глупых бабочек, которые отчаянно бились в животе, как бы говоря: «Тебе конец».