Недостаточно сильный, чтобы стать сёгуном

Бывший шестой Предвестник Фатуи, запомнившийся миру как Скарамучча, сидел где-то в бесконечных коридорах Академии Сумеру, поджав под себя ноги. Он всматривался в несобранный паззл из осколков зеркала, разбросанных по полу. В них отражалось его лицо, лишенное эмоций и поделенное паззлом на части: неширокие глаза, тонкие брови, острый подбородок, впалые скулы, прозрачная кожа. Он смотрел и не осознавал до конца, что за личность он видит в каждом из этих осколков. В последнее время он был сам не свой. Он почувствовал, как в комнату вошел кто-то знакомый. Гость сделал это бесшумно, но бывший Предвестник ощутил хорошо знакомую энергию — ныне холодную, но когда-то родную. Он обернулся. И не ошибся в определении энергии, исходящей от того, кто стоял перед ним. — Вы заблудились, Гудзи Яэ? — даже поднявшись с колен, он всё ещё был на полголовы ниже Яэ Мико. — Тоталитарный режим находится в паре тысяч километров восточнее Сумеру, — но это не мешало ему смотреть на кицунэ свысока. Яэ Мико ухмыльнулась, но показательно сдержалась от громких насмешек, «отмахнув» их с губ ладонью. — И ты здравствуй, малыш Куникудзуси, — обычно Мико делала акцент на «малыше», но в этот раз выделила имя, заставив его обладателя измениться в лице. — Не называй меня так, Мико. Это больше не мое имя. Теперь я… — в момент он опустил взгляд, но тут же поднял его, вспомнив, что перед кицунэ нельзя проявлять сомнений. — Странник. Меня зовут Странник, — не так уверенно, как хотел бы, произнёс он. — Малыш Куникудзузи вырос и назвал себя сам? — Гудзи Яэ продолжала сдерживать ухмылку, но надменный лисий взгляд выдавал её настроение. — В любом случае, Куникудзуси, Скарамучча, Странник — как угодно. — Зачем ты здесь? — неожиданно низким голосом прервал он Мико. — Просто пришла проведать наше с Эи не самое удачное творение. Не дослушав собеседника, Странник опустился, поднял с пола осколок зеркала и одномоментно оказался вплотную к Мико, намерившись подставить острый край стекла у её горла. — Не смей!.. — он хотел чем-то пригрозить ей, но кицунэ обезоружила его, не поведя и бровью. — Ты хотел что-то сказать, Безымянный малыш? — теперь осколок лежал уже в руках Мико, а Странник лишь злобно поскрипел зубами. — Вот и хорошо. Люблю, когда дети ведут себя хорошо, — она продолжала провокацию. — Так уж и быть, признаюсь тебе, что приехала в Сумеру на незаслуженно прославившийся за рубежом фестиваль плесенников, оказавшийся скучнейшим провалом, так что ради забавы я решила проведать тебя. И, стоит заметить, смотреть на обескураженного тебя более захватывающе, чем наблюдать за сражением одних грибов против других. — Рад за тебя, — не скрывая лицемерия, соврал Странник. — Но, пожалуй, прерву твоё наслаждение, — закончив говорить, он развернулся и направился к выходу. Прождав несколько секунд, смакуя недовольством нелюбимого ею «сына», она взмахнула некогда обычной гадальной палочкой, и по полу побежали электрические волны, сбившие Странника с ног. — Тс!.. — он издал еле слышный звук, пытаясь скрыть боль. — Какой грубый малыш: уходит, даже не попрощавшись с родителем. — Ты мне не родитель, подлая кицунэ, — он перестал подбирать выражения. — Никогда им не была. — Ах, ты ранил меня в самое сердце!.. Несуществующее, — скромно добавила Мико. — Я ведь тоже твоя мама. В некотором смысле. — Меня сейчас стошнит. — Может, Эи и подарила тебе вечность, но именно я подарила тебе имя! Как можешь ты не ценить этих даров? — Да потому что не нужно ни твоё глупое имя, ни тем более вечность твоей глупой Эи. Став независимым от Инадзумы, Баал, Куникудзузи, Дотторе и других имён прошлого, я неожиданно познал, что такое свобода. И понял, что даже два часа на свободе лучше, чем вечность без неё. Мико улыбнулась. Непривычно, но Страннику показалось, что на её лице появилась именно обычная улыбка радости, а не привычная ехидная ухмылка. Скорее всего, только показалось. — «Независимым от Баал», значит? — Мико как будто искренне заинтересовалась. — Твоим лисьи уши тебя не обманывают. Баал больше ничего не значит для меня. — Ах, слышу своими лисьими ушами, как упал груз с плеч Эи… Знаешь, когда она поняла, что ты недостаточно силён, чтобы стать сёгуном, она бросила тебя, и потом жалела об этом… Взгляд Странника сменился. Словно стал живым. В нём зародились эмоции: недоверие, интерес, страх, надежда, ненависть, уважение, — всё это кицунэ читала в одном лишь его взгляде. — …несколько дней, — оборвала Мико. Она ждала ярости в попытках убить её около бессмертную сущность или, по крайней мере, скупых мужских слёз от слабости и отчаяния. И то, каким она увидела Странника, её по-настоящему удивило. Он просто продолжал смотреть на Мико. Уже без светлой надежды в глазах, но всё ещё спокойно. Он дышал ровно. Его пальцы не дрожали. Его брови не хмурились, уголки губ не опускались. Он был умиротворен. Ему не приходилось сдерживать гнев, потому что гнева не было. Он полностью контролировал эмоции. Тогда Мико впервые увидела его таким. Недолго прождав, он сказал: — Я рад, что был недостаточно сильным, чтобы стать сёгуном. Потому что это сделало меня достаточно сильным, чтобы стать человеком. Ещё несколько минут они провели в тишине, обмениваясь лишь взглядами. Наконец, Мико нарушила молчание: — Думаю, ты готов, — она кивнула головой, давая одобрение своим же словам. — Готов к чему? — озадачился Странник. В руках кицунэ, собираясь воедино по крупицам электро-частиц, появилась шляпа. Отчасти она была похожа на ту, что носил Странник, будучи Предвестником, но отличалась формой и размером. Мико положила шляпу себе в ноги. — Когда я уйду, посмотри, не появилось ли на дне шляпы чего, — разворачиваясь, сказала она. — До встречи, Странник, — с гордостью произнесла она его новое имя. Всё ещё растерянный от ненаигранной вежливости кицунэ, Странник смиренно дождался, пока она покинет стены Академии, и подошёл к шляпе. Опустив в неё руку, он ничего не нащупал на дне. — Обманула? — он не мог поверить в подлость. Со шляпой в руках он подошёл к месту, где лежал паззл из осколков зеркала. На удивление, все части соединились, и Странник смог целостно увидеть своё лицо. Не отрывая взгляд, он сменил шляпу Предвестника на оставленную Мико. Спустя мгновение он уже не мог смотреть на головной убор. Его взгляд был прикован к груди, на которой, немного покачиваясь, висел Глаз Бога свободы.