Дарья и Уэнздей.

Дарья сидела на скамье рядом с «сестрёнкой» и наблюдала, как Инид скачет вокруг Аякса и без умолку трещит о чём-то, как сорока. И не скажешь, что эта смешная девчонка страшный вервольф. Внешность обманчива… — Что ты думаешь об Инид? Уэнздей пожимает плечами: — Она моя лучшая подруга. Дарья прищуривается и внимательно смотрит на Уэнздей. Профиль, как со старинной монеты. Джейн удалось уговорить Аддамс позировать и после этого сеанса сказала Дарье, что Уэнздей идеальная модель — девушка почти не моргала, не говоря уже чтобы изменить позу. Целых два часа Уэнздей просидела на стуле абсолютно неподвижно. Даже в уборную не просилась и никакого нытья, что нога затекла, шея болит — маленький камешек в Дарьин огород. — И только? — Если ты об этом — у Инид есть её Аякс. Они очень подходят друг другу. И «она была моей соседкой по комнате» — это такое заезженное клише и штамп. Но мы только лучшие подруги — она спасла мне жизнь. Как и Бьянка. — А Бьянка? — Дарья не могла не заметить, как щека Уэнздей слегка порозовела и обычно невозмутимая Аддамс нервно сглотнула: — Раскланиваемся при встрече. Она тоже очень тогда помогла. Отвлекла на себя этого потустороннего подонка и дала мне несколько секунд драгоценного времени. — Не так много осталось до выпуска — и мы разлетимся кто куда… — Дарья тяжело вздыхает, — каких то несколько лет и всё, а ты… — Гуди говорила мне, что я обречена на одиночество, — Уэнздей произносит это совершенно ровным тоном и не выглядит огорчённой, а что она сейчас ощущает на самом деле… Дарье который раз приходит в голову, что даже Хелен не рискнёт сесть с этой девочкой за один покерный стол. И Мисс Ли тоже, — праматерь нашего рода может оказаться абсолютно права. — За эти несколько столетий многое изменилось, — возражает Дарья. — Но не отношение к таким, как мы, — равнодушно замечает на это Уэнздей, — люди боятся всего, что не могут объяснить, что выходит за рамки их представлений о возможном, а это очень узкие рамки. — Я тоже об очень многом даже не подозревала, — вздыхает Дарья, — а теперь… — Но ты преодолела страх, — говорит Уэнздей. Она теперь смотрит Дарье прямо в глаза, — справилась с собой. Приняла новую себя, новые знания о мире. — Пришлось, — пожимает Дарья плечами, — зато теперь… — Привет, подруги, — Джейн просто сияет. Она помахивает альбомом для скетчей, — вот, прости, не удержалась. Джейн изобразила Дарью и Уэнздей сидящих рядом на скамье. Юная художница смотрит на Уэнздей: — Я собираюсь написать ваш портрет, сестрёнки. И тот практически готов. Пошли, покажу. … Джейн широко улыбается, но Дарья чувствует, как Лейн напряжена: — Та-дам! Ну как? Уэнздей качает головой: — «Troppo vero!» Как сказал Папа Римский Иннокентий X Веласкесу, когда увидел свой портрет… Так рассказывают. Джейн сияет от удовольствия и заметно расслабилась — Уэнздей портрет пришёлся по душе: — Он твой. Я написала его специально для тебя. — Спасибо, — Уэнздей действительно растрогана — Дарья уверена, что ей не показалось. Джейн написала Уэнздей с любимой виолончелью. Раскрытые ноты на пюпитре, Вещь готовится перевернуть страницу. Маленького росточка, страшно одинокая, замкнувшаяся в себе, девушка. Какая то потаённая боль в глазах. Но эта, хрупкая с виду, девушка — настоящий боец. Её так легко не сломать, упорство, не сдаётся до последнего. — Я отнесу картину в свою комнату? — Конечно, — кивает Джейн, — только осторожно — краска не просохла до конца. Потом покрою лаком и надо будет заказать раму для твоего портрета. Инид пищала от восторга. И вскоре у Джейн не было отбоя от заказов. Инид, Аякс, они вместе, Бьянка, Ксавье — два художника писали каждый портрет другого, стоя друг напротив друга. Потом и директор Академии попросил об услуге — нескольким старинным портретам понадобилась небольшая реставрация. Дарья застыла на пороге комнаты — Хелен, Уэнздей и Мисс Ли за одним столом. Карты, свечи и… связанная, буквально спелёнутая Вещь лежит на столе и едва может пошевелить пальцем. — Чтобы не подсказывал мне во время игры, — равнодушно поясняет Уэнздей. — Твоя мама, оказывается, прекрасный игрок, Дарья. И Мисс Ли. У Дарьи хватило сил только что-то невнятно пискнуть и кивнуть.