О выборе

— Что? — переспросил Н. Он как будто слегка оглох от услышанного. В ушах даже как будто-то бы звенело, как после взрыва петарды, которая не взлетела. Доктор посмотрел на него. Потом опустил глаза. — Извини, меня слегка выбило из колеи. Не стоило говорить тебе это так сразу — доктор резко поднял голову и пристально посмотрел в глаза — Но этот мальчик представляет угрозу для нашей деревни. Поэтому нам с тобой нужно его убить. Н ошарашено перевел взгляд на мальчика, лежащего на земле. Он выглядел совсем маленьким, лет десяти, не больше. Черты лица его были еще по-детски округлыми. Н. обратно перевел взгляд на своего земляка и посмотрел в его лицо, будто надеясь найти признаки безумия или шутки. Потом он сглотнул подступивший к горлу комок и севшим голосом спросил: — Почему вы говорите такое? Как какой-то ребенок может угрожать нашей деревне? — Ну, может быть не самой деревне. Но её будущему точно. Если он проживет до завтра, будущее нашей деревни будет выброшено в погребную яму. — Что же вы, черт побери, несете, доктор? — трясущимся голосом начал ОН. — это же ребенок. Такой же ребенок как и любой другой из нашей деревни. Как он может навредить нашему будущему? — Ты недооцениваешь важность детей в жизни общины. Дети — это и есть будущее. Воспитай ребёнка — и ты изменишь будущее. Или убей его — мрачно закончил доктор. — Вы не ответили на мой вопрос — Как раз таки ответил, только ты не понял. Ладно, я расскажу тебе — доктор вздохнул, подошел к пню, который стоял рядом с ним, поставил фонарь на землю. После смахнул снег с пня и грузно сел на его, шумно выдохнув. — Скажи мне, ты знаешь что такое белая руда? — Знаю конечно, что за глупости. Все это знают. — Нет, ты мне все-таки скажи — что такое белая руда? — Это минерал, который добывает наша деревня. Он ярко светится, чуть теплый на ощупь. А еще огранщик может его огранить и тогда он будет еще ярче светить или греть сильнее, смотря как огранить. Но причём тут это? И причем здесь этот ребенок? Н подошел к ребенку, подхватил его под мышки и посадил его спиной к дереву. Ребенок не пошевелился. Н было испугался что случилось страшное, но почувствовал дыхание. Закончив он обернулся на доктора. Почему-то он ожидал увидеть недовольство на его лице, но лицо доктора было безучастно. — А вот и нет. Не знаешь ты что такое белая руда. — Доктор закурил сигарету. Посмотрел на Н. — Будешь? — Н посмотрел на него непонимающим и презрительным взглядом — Ну, как хочешь. Белая руда, брат — это не просто какие-то камни. Эти камни — это тепло и свет. А значит — это сила. Не в прямом смысле, разумеется, не как у тебя или у кузнеца нашего. А как у нашего старосты сила. Вот, к примеру, он на рынке в городе торговцу может сказать — продай нашей деревне мешок по самой низкой цене. И тот скрипя зубами продаст, потому что знает, что если он сейчас откажется — фиг с два ему потом продадут руду в деревне. Мы вот по дороге говорили с тобой про это, про то что он даже мэра прогибает. Мэра! — многозначительно потряс пальцем доктор — Вот такая эта сила. Гораздо сильнее твоих мускул. Так вот, сила эта, то бишь руда из залежи нашей берется. А вот скажи мне, залежа бесконечная, как думаешь? — Не знаю, но на наш век точно хватит — буркнул Н. — Мы тоже все так думали — усмехнулся Доктор в ответ — А вот скажи мне, чисто теоретически — если пропадет руда, что будет с деревней? — Ну — замялся Н, — скорее всего плохо будет. Но жили же мы без нее как-то раньше. — Ты правильно сказал. Плохо будут. Еще как плохо — внезапно серьезным тоном перебил его Доктор. — раньше мы на полях что-то выращивали. Картошку, моркошку всякую. Но деревня была меньше гораздо, да и жили мы, мягко говоря, не очень, Я же помню, как я из института приехал как раз незадолго до того, как залежу открыли — люди ходили на рынок яблоки покупать по одному. Потому что на два сразу могло денег не хватить. А я из города приехал сытый, чистый, лощеный. Пока сам не похудел и не запачкался — смотрели как на диковинку. А сейчас мы на полях вообще почти не выращиваем. Невыгодно, знаешь ли, в огороде ковыряться когда все вокруг рудой торгуют и деньги зашибают. А вот теперь давай продолжим наш, так сказать, мысленный эксперимент — доктор глубоко затянулся и выпустил в воздух плотный клубок горького дыма — а что если где-то в округе еще обнаружится новая залежа? И притом не у нас в деревне. Н. помолчал. Намек доктора на то, что залежи в деревне истощаются заставили его задуматься, но он не понимал к чему доктор клонит. Но сейчас он надеялся успокоить доктора и может быть попросить его помочь мальчику или хотя бы отпустить его, чтобы решить вопрос не сгоряча, а мирно. — Если еще где-то появится руда — я думаю имеет смысл послать туда наших рудокопов. Мы договоримся владельцами земли. Ведь мы единственные, у кого в округе есть опыт добычи и огранки. Договоримся о долях прибыли и дело с концом. — Ой единственные ли… — хитро прищурил глаз Доктор — Разве что в городе могут быть приглашенные работники будут из столицы. — Верно, смекаешь. Но вот представь — если город узнает о том, где находится руда в то же время, что и мы — что случится. — Да ничего, тоже придут с предложением. — А вот тут ты и не прав! — воскликнул Доктор — ты, брат, смотришь на это так, как будто дело в деньгах. А дело вовсе не в них, нееет, не в них. — Доктор потушил сигарету и встал — Деньги это лишь средство, но цель — власть. Мэру мы поперек горла с тем, что у нас она есть. И в округе, возможно, тоже не всем нравится что мы такие независимые и богатые. Ты об этом думал? — голос доктора повышался — И вот, значит, деревня нашла залежи, город об этом узнал, подмял под себя деревню и залежи и мы в жопе, потому что денег у нас не будет и власти тоже — пшик и все, за одну ночь! — Да, это большая проблема. — А раз это большая проблема — так пореши ее наконец, она тут прямо перед тобой! — почти закричал доктор и указал на мальца рукой. — То есть…. — Да, коллега — ехидным голосом сказал доктор. — все что я сказал — это не вымысел. Это происходит здесь и сейчас. И если ты не возьмешь пистолет, не нажмешь курок, а потом не закопаешь его тут, в лесу — то именно это и случится! Доктор замолчал. После недолгой паузы он продолжил спокойным голосом. — Мальчишка нашёл руду. Это выяснилось случайно, нам вообще повезло. Как будто само провидение было на нашей стороне! Он прибежал ко мне поздно ночью, сказал что лесник сломал ногу в лесу неподалеку. Я собрал вещи и поспешил с ним. Пока мы шли, он болтал без умолку о том, как они играли этим днем около старого колодца. Среди прочего он начал рассказывать о том, как он прятался рядом с колодцем и увидел белое свечение. Он подумал что это светлячок, попытался поймать и рукой смахнул землю. А за ней он увидел «землю, которая светилась белыми крапинками и была теплая, как парное молоко». Представляешь сколько там руды, если она уже на поверхности и земля от нее тепла! Я чуть дар речи не потерял. Мы дошли до лесника, я наложил ему шину а после, когда мы втроем добрели до дороги лесник вспомнил что он оставил сумку с вещами неподалеку от того места, где мы его подобрали. Ну, тут я понял что это мой шанс и медлить нельзя. Я сказал что помогу мальчику найти сумку, пока лесник подождет на дороге, чтобы было быстрее. Я хотел было придушить его прям там, но вовремя одумался. У меня созрел план — пока мы были наедине. я соврал мальцу что леснику нужно будет лекарство, которое я забыл дома. Он бы проводил лесника со сломанной ногой до дома, а я бы как раз сходил домой за лекарством и мы встретились бы на этом месте, в лесу. Благо, пацан поверил. Говорят наглость — второе счастье, тогда наивность — первая беда! А дальше ты и сам знаешь. Я вернулся в нашу деревню, разбудил тебя и привел сюда. — Зачем я нужен здесь? — после долгого молчания глухим голосом спросил ОН. — и что деревне даст его смерть? — Шанс на дальнейшее процветание и развитие. Если мальчик пропадет, пока его будут искать пару дней наша деревня успеет выслать своих копателей и мы закрепим за собой это месторождение. И тогда мы останемся в игре. А это значит в деревне и дальше будут сытые люди, здоровые дети и хорошая еда. Мы сможем продолжать диктовать свои условия и мэр даже слова поперек не скажет. В общем — все будет как прежде. Но если ничего не делать — лицо доктора помрачнело — тогда всё. Разруха, бедность, никаких перспектив. — Ааа… — сказал Н. отстраненно и опустил взгляд. — А нужен ты мне чтобы закопать его тут. Потому что как ты верно подметил по дороге — я не могу сделать это со своими руками. Точнее, рукой. Все таки трудно быть инвалидом, если можно так сказать… — То есть вы просите меня убить ребенка, а потом закопать его в землю своими руками? — медленно сказал Н, — К сожалению, да. — Вы, Доктор, человек, который должен спасать жизни, говорите мне убить? Мне, вот этими руками, убить ребенка? — голос Н. начал наливаться сталью. Доктор слегка поежился, когда ОН. поднял на него взгляд. В его глазах плясал огонек фонаря. Но то был злой, обжигающий огонек. Это был тот огонёк, с которого начинаются пожары в домах и которым освещают лица приговоренных в тюрьме, когда допрашивают последний раз перед тем, как отправить на казнь. Брови его были нахмурены и чуть подрагивали, а рот был крепко сжат. Кулаки его дрожали.