Every breath you take

— Доктор Вэй, — проходящий мимо интерн поклонился только вышедшему из операционной доктору кардиохирургического отделения, Вэй Усяню. Вэй Ин коротко кивнул, приветствуя одного из своих подопечных, попутно стягивая с себя медицинскую шапочку, которая, как ему казалось, делала из него посмешище. Лань Чжань, его муж, не был с этим согласен, считая, что Вэй Ин выглядел чертовски привлекательно во всех атрибутах хирургической формы. Возможно, безграничная любовь к его обожаемому Вэй Ину ослепляла заведующего кардиохирургического отделения, и даже если бы мужчина был одет в мусорный мешок, Лань Чжань не посмел бы подумать, что его муж выглядит как-то иначе, чем безупречно. Оглядываясь назад, Вэй Ин и представить не мог, что судьба прочными узами красных нитей свяжет его с холодным и замкнутым в себе студентом медицинского факультета, что выходил из себя каждый раз, стоило Вэй Ину попытаться привлечь его внимание. В защиту Лань Чжаня, Вэй Ин готов был признать, что его способы завести дружбу действительно были специфичными. Будь на месте Лань Чжаня сам Вэй Ин, сразу бы выбил всю дурь из надоедливого однокурсника. А Лань Чжань ещё как-то умудрился влюбиться. Ну что за подарок судьбы! Иногда Вэй Ин и вправду не понимал, что же такого нашёл в нём его прекрасный муж. Вэй Ин упал на диван ординаторской, желая восстановить минимум энергии, прежде чем сделать последний обход пациентов и смело отправиться домой. Воспоминания о совместной жизни с Лань Чжанем всплывали одно за другим — такое часто случалось, когда Вэй Ину не удавалось увидеть своего мужа в течение дня. Несмотря на то, что Вэй Ин и Лань Чжань работали в одном отделении кардиохирургии, их дни бывали настолько загруженными, что не имелось возможности выкроить ни минуты на встречу друг с другом. Приятные воспоминания, накопленные за десять лет брака и три года отношений до него, согревали душу Вэй Ина после тяжёлого рабочего дня. Пожалуй, не было ни разу, когда пронёсшийся в голове образ его безупречного мужа, не вызвал бы улыбку на лице Вэй Ина. — Отчего у тебя улыбка до ушей? — тихо вошедший в ординаторскую Лань Чжань присел рядом с Вэй Ином и нежно провёл ладонью по шелковистым волосам мужа, вырывая того из воспоминаний ушедшей юности. Вэй Ин открыл глаза, и при виде мужа его улыбка стала ещё шире. Лань Чжань, в своём идеально выглаженном белоснежном халате, выглядел, как небожитель, сошедший с небес. Вэй Ин готов был поклясться, что любовь всей его жизни точно не был человеком, ведь тогда как он мог быть настолько идеальным. — Вспоминаю как много неприятностей я приносил тебе в студенческие годы, — Вэй Ин усмехнулся и прижался к мужу всем телом, заключая того в крепкие объятия и глубоко вдыхая родной запах сандала. — Ах, Лань Чжань, как же я скучал. Без тебя и минута кажется вечностью. Лань Чжань переместил Вэй Ина к себе на колени и, устроив его поудобнее, опустил ладони на широкую спину мужа, нежно поглаживая. — Я тоже скучал по своему драгоценному Вэй Ину, — мягкими движениями тёплых ладоней Лань Чжань пытался снять боль и напряжение в затёкших лопатках и пояснице Вэй Ина. Лань Чжань слишком хорошо знал своего мужа и мог с легкостью определить, в чём именно он нуждался. — И ты не приносил мне неприятности. Лань Чжань слегка наклонился и оставил на кончике носа Вэй Ина невесомый поцелуй, отчего тот засмущался, словно в первые годы их отношений. Пожалуй, это никогда не изменится. Спустя столько лет сердце Вэй Ина билось всё так же неистово, стоило Лань Чжаню сделать нечто подобное. Кажется, их союз — это то, что обычно называют родством душ. — Да брось, Лань Чжань, я же был настоящей занозой в твоей заднице, — Вэй Ин демонстративно ущипнул Лань Чжаня за ягодицы и, заметив как краснеют мочки ушей его мужа, рассмеялся, думая о том, что и для Лань Чжаня некоторые вещи останутся неизменными. — И как ты только умудрился в меня влюбиться? Лань Чжань взял ладонь Вэй Ина в свою, и поднёс к губам изящную кисть, оставляя полный нежности поцелуй. — Разве у меня был выбор? — Лань Чжань бросил томный взгляд, и у Вэй Ина не осталось никаких сомнений, что Лань Чжань, благородный и порядочный мужчина, сейчас с абсолютно неблагородными целями истязает своего бедного мужа. — Как можно было устоять перед таким обаятельным, ласковым, словно котёнок, нежным… Сладкие слова, как опиум, разлились по сознанию Вэй Ина. Это стало последней каплей его сдержанности. Вэй Ин обхватил лицо Лань Чжаня ладонями, и со всей страстью прижался к медовым губам, желая прекратить поток дурманящих речей. Мысли о любимом человеке опьяняли; небольшая искра породила целое пламя чувств и непреодолимую тягу отдать всего себя. Их поцелуй был полон стремления стать ближе друг к другу. Ближе настолько, насколько это было возможно. После томительного ожидания, их чувствам, наконец, было позволено вырваться из заточения и бесчинствовать до тех пор, пока их сердца вновь не обуздают бушующее пламя. И сейчас, полные отчаяния, их языки сплетались в едином ритме, а дыхание делилось одно на двоих. Они наслаждались каждым мигом, каждым рваным вдохом, каждым стуком сердец, что бились в унисон. Они любили целоваться, любили касаться, любили друг друга. Их любовь проявлялась во всём: в движениях, во взглядах, в каждом вздохе. Всё происходило на молекулярном уровне. Простая истина — атомы Вэй Ина любили каждый атом его драгоценного мужа, его нежного и прекрасного Лань Чжаня. Они могли бы вечность провести в объятиях друг друга, не отрываясь ни на миг, но сознание всё же возвращалось понемногу. И чем более ясным становился ум, тем тяжелее становилось на душе. Не хотелось отрываться от сладких губ любимого человека, от крепких рук, что поддерживали в течение жизни. Но одно из важнейших качеств хорошего врача — это ответственность. И Вэй Ин этого не был лишён. Собрав всю свою волю и пообещав продолжить начатое уже дома, Вэй Ин отправился на последний обход пациентов, храня в памяти свежее воспоминание, что станет одним из тех, всплывающих во времена разлуки.