О кошачьих ушках Атоса

О том, что Этьен д’Элсьи ночевал в соседней комнате, Арамис перестал помнить едва его голая спина соприкоснулась с кроватью. Луна, которой уже ничто не препятствовало, щедро делилась светом, вырисовывая контуры благородного лица Атоса, склонившегося над любовником и, раздвигая его бедра своими, осыпавшего его поцелуями. Одной из рук он опирался на постель, другая же соединяла и ласкала вместе их мужественности, заставляя Арамиса стонать и приподниматься на локтях, приоткрывая рот в беззвучном «о». Одновременно напирая, Атос качался вперёд — размеренно и ритмично, имитируя акт любви. Темные глаза его с расширенными зрачками жадно разглядывали искаженное мучительным наслаждением лицо своего возлюбленного. Тот против воли стыдливо краснел, но не отводил взгляда, приветствуя его внимание и град горячих и страстных поцелуев на своей коже. Однако затянувшееся прелюдия не могла не беспокоить его. — Атос, — прошептал Арамис и облизнул взволнованно губы, — я могу повернуться, чтобы вам было проще… Атос покачал головой, пугая его неожиданным отказом, и Арамис вмиг растерял настрой. — То есть как это «нет»? — недоуменно спросил он, приподнимаясь на обоих локтях и упирая в любовника ошеломленный взгляд, — разве вы не пытались… Атос перебил его, сделав движение вперёд и заперев его рот поцелуем. — Я хочу видеть ваше милое лицо, — прошептал он и ещё раз поцеловал его в губы, — вы позволите мне, Рене? Голубые глаза, дрожащие и влажные, широко смотрели в карие. — Позволю, — чувствуя ещё больший жар на своих щеках, прошептал в ответ Арамис, — но только если вы не станете больше мучить меня ожиданием… Атос радостно улыбнулся, выпустил их обоих и одной рукой отыскал где-то в изголовье спрятанную в подушках баночку — внутри была мазь. — Вы храните такую вещь здесь? — вспыхнул Арамис. Возможно, он неясно представлял себе личность Атоса. Возможно, Арамис был не единственным его любовником. Возможно, он поторопился признавать свои чувства… — Это масло, Арамис, всего лишь миндальное масло, которым я мажу руки перед сном. Он улыбнулся тому, как смутился его возлюбленный и, не совсем понимая причину его смущения, поцеловал того в щеку. — Я буду нежен, мой милый. Арамис вздохнул и, счастливый, что все разрешилось так просто, позволил себе улыбнуться. — Я верю вам. Когда тот вошёл, Арамис выгнул спину, шумно втянул носом воздух и обхватил ногами бедра своего любовника. Ему нужно было время и неподвижность, чтобы приспособиться к этому ощущению, но Атос исступленно целовал его шею и, отодвигаясь назад, с каждым движением бедрами все больше напирал, пытаясь углубиться на всю длину. — Нет-нет, Атос, умоляю, потерпите, — прошептал наконец Арамис, простительно целуя его в висок, ощутив при этом солоноватость его кожи, — дайте мне минуту… — Я не думал, что буду для вас первым мужчиной, — искренне признался Атос, отодвигаясь, чтобы посмотреть на своего возлюбленного. Увидев его непритворное восхищение Арамис стыдливо отвёл глаза, судорожно вздохнул и принудил себя расслабиться. На немой вопрос уже начавшего что-то подозревать Атоса он потянулся вперед и едва коснулся его губ своими. Когда те подались навстречу, тщетно попытавшись поймать, он улыбнулся и вместо того, чтобы продолжать дразнить, поцеловал уже без притворства, позволяя любовнику проникнуть в его рот языком и встречая его своим. — Можно, — односложно выдохнул Арамис, когда их уста разъединились и громко пораженно вздохнул, когда Атос, не заставляя его повторять дважды, смело толкнулся, поддаваясь так долго сдерживаемому инстинкту. …Вполуха слушая комплименты, которые шептал в исступлении ему любовник, Арамис скользил спиной по постели в такт движению и отзывался на толчки благодарными стонами, сам бесстыдно подаваясь им навстречу. Жар охватывал все его тело, пульс в ушах заглушал шумное дыхание Атоса, а распаляющееся желание требовало ещё и ещё… Он зарывал пальцы в темные волосы на голове Атоса, смутно боясь наткнуться на кошачьи уши и обнаружить, что все случившееся только сон, и его принц все ещё не расколдован…