Часть 2
23 ноября 2013 г., 13:45
Часть замка, куда привели Лиама, выглядит невероятно роскошной (она не имеет ничего общего с комнатой, где были вынуждены сидеть Лиам и Фарид) – бархатные шторы, холодный, мраморный пол, запах жасмина в воздухе и куполообразные великолепные потолки. Стража останавливается перед большой дверью, и один из них два раза стучит в дверь.
– Входи, – командует Зейн, заставляя кожу Лиама покрыться мурашками.
Один из двух стражей одарил его тяжелым взглядом, а другой, подойдя ближе к Лиаму, шепчет: «Mujhe maaf kardo», и отходит назад. Затем Лиама насильно заталкивают в комнату, а дверь позади него с громким звуком закрывается.
Первое, что бросается ему в глаза – это огромная кровать с покрывалами и яркие диваны. За всю свою жизнь Лиам никогда не видел комнаты, похожей на эту: в стенах ярко сверкают кристаллы, по всей комнате зажжены свечи, в воздухе витает запах жасмина, а еще здесь Зейн.
В комнате стояла мертвая тишина, а потом:
– Я просто без ума от британских парней, – говорит Зейн из дальнего угла комнаты, сидя за богато расписанным столом. Лиам замечает, что кончики его пальцев в чернилах, а позади дивана стоит что-то похожее на мольберт с холстом. Зейн сгибает пальцы и смотрит на Лиама, и тот чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. – Подойди ко мне.
Лиам качает головой, потому что принц самый настоящий дурак. Взгляд Зейна мгновенно становится жестче.
– Разве Фарид ничего не посоветовал тебе? – его тон слишком грубый. – Только не говори «нет», – и после этих слов в Лиаме просыпается страх за безобидного парня из подвала с добрыми глазами и теплыми руками.
– Нет, – солгал Лиам, – научил… Просто… Я просто… – мысленно он ударил себя за то, что его голос так дрожит.
– Безмозглый дурак, – холодно говорит Зейн, а затем повторяет еще раз: – Подойди.
Лиам подходит к нему, и, как только между ними остается расстояние примерно в один шаг, принц встает, чтобы поприветствовать его. Шатен сразу же замечает, что он выше и крепче Зейна, но его аура просто ужасает.
Он отводит взгляд от Зейна, а затем чувствует острую боль на щеке. Повернув голову в сторону, Лиам видит раскрытую ладонь принца.
Затем его руки тянутся к футболке Лиама, и он снимает её с него. Смутившись, шатен старается прикрыть свое тело руками.
Еще один удар по щеке – Лиам сжимает челюсть и задумывается о том, чтобы ударить в ответ.
Зейн убирает от него руки. Лиам поднимает голову и видит, как темнеют глаза принца, пока тот изучает его тело.
Принц толкает Лиама, и тот упирается в кровать внутренней стороной колена, а потом падает. И есть кое-что, что удерживает Лиама от ответных ударов: когда он падает на кровать, он до крови прикусывает язык, после чего понимает, что ему страшно. Лиам боится, потому что сейчас Зейн вовсе не похож на человека. Внезапно принц снимает штаны с Лиама, и он оказывается обнаженным прямо перед человеком.
Лиам чувствует, как Зейн горячо целует его плечо, и изо всех сил старается выбраться из крепкой хватки парня, но когда ощущает, как он раздвигает его ноги, останавливается.
«Оближи его пальцы!»
– Зейн, – задыхаясь, говорит Лиам, надеясь на то, что принц перестанет целовать его, потому что он просто самый настоящий кретин.
Глаза Зейна темнеют, и он без предупреждения входит в Лиама двумя пальцами, заставляя его громко вскрикнуть от боли.
– Лиам, посмотри на меня, – шипит Зейн, но Лиам даже не открывает глаза из-за безумной боли, которую раньше никогда не ощущал. – Лиам, – голос принца спокойный и холодный. Лиам чувствует, как Зейн рукой сдавливает его горло.
Лиам переводит взгляд на него, и принц сразу же убирает руку с его шеи.
– Лиам, – Зейн входит глубже, и Лиам кричит еще громче, заглушая слова Малика. – Я принц, – он тяжело дышит и его тело начинает трясти. У него нет сил, чтобы оттолкнуть Зейна – он тяжелый, сильный, и приносит ему столько боли, что он, кажется, может упасть в обморок в любой момент. Зейн вводит еще один палец, и, возможно именно сейчас крик Лиама достиг кульминационной громкости, но ему все равно, слышат его или нет, – и если еще хоть раз ты назовешь меня Зейном, – он приподнимает брови и делает еще несколько толчков пальцами, заставляя содрогнуться каждое нервное окончание Лиама, – хлопот не оберешься. Понял?
Лиам отчаянно кивает, и Зейн вводит третий палец, с каждым разом входя все глубже, заставляя шатена прочувствовать боль каждой клеточкой его тела.
– Пожалуйста, – шепчет Лиам, – пожалуйста, принц. Умоляю… – по его лицу катятся горячие слезы, и, Господи, каким жалким он выглядит сейчас, но ему все равно – он не может дышать, не может даже открыть глаза.
– Пожалуйста, что? – тихо шепчет Зейн, не прекращая своих действий.
– Остановись, – скулит Лиам, после чего чувствует губы Зейна на своих. Он целует его в ответ, потому что он постарается сделать все, абсолютно все, только чтобы отвлечь себя от этой боли. – Остановись, – он глубоко вздыхает. – Господи, пожалуйста.
Зейн перебивает его:
– Ложись на живот, Лиам, – шепчет он в рот Лиаму. – Так будет проще.
И, непонятно как, но Зейн аккуратно переворачивает Лиама на живот, при этом не выходя из него. Лиам ждет, когда он, наконец, вытащит пальцы, но этого не происходит.
– Пожалуйста, – шепчет он в подушку, – пожалуйста… Я сделаю абсолютно все, что ты захочешь, только остановись…
И, наконец, Зейн выходит из Лиама. Шатен захлебывается в собственных слезах от боли, при этом ощущая приятную прохладу шелковых простыней, после разгоряченных пальцев Зейна. Облегчение пропадает сразу же, как только принц прижимает Лиама к своей груди.
– Лиам, – шепчет Зейн, целуя его в спину, – я просто без ума от британских парней.
***
Следующим утром Лиам просыпается в кровати Зейна, и он замечает, что через его талию небрежно переброшена загорелая рука. Он пытается отстраниться, но у него так болит задница, что в итоге у него ничего не выходит. Со стороны Зейна Лиам слышит смешок. Он еле как поворачивается к принцу, развалившемуся на кровати с жутко довольной ухмылкой. – Доброе утро, – плавно шепчет он, заставляя Лиама покраснеть. Зейн ухмыляется. – Как спалось? Когда темная фигура Малика садится на диван, Лиам удивляется, как человек с такой ошеломляющей внешностью может быть настолько гнилым. – Отвратительно, – грубо говорит Лиам. Он не испытывает ничего похожего на симпатию к таким людям, которые имеют все, что можно, и относятся к другим людям так, словно они – ничто. В глазах Зейна загорается гнев, и он толкает Лиама обратно на кровать. У него перед глазами летают звезды, и он слышит, как Зейн тихо шепчет ему: – Что я говорил об уважении? – угрожающе спросил Зейн, покачав пальцами возле задницы Лиама. Тот моментально прикусил губу, на которой уже имеется многочисленное количество укусов. Лиам готов взвыть от боли в спине, возрождающейся каждый раз, когда он делает такие резкие движения, как сейчас. Он чувствует, как каждая клеточка его тела горит от этой боли, и еще одного раза он просто-напросто не выдержит. Зейн открывает рот и шепчет что-то вроде «Я – принц, тупой и бесполезный, английский мальчишка». И совершенно непонятно, почему он постоянно с такой злостью говорит английский, как будто это какое-то оскорбление, за которое должны наказывать самым страшным образом. Вдруг, дверь открывается и в комнату входит женщина с темно-каштановыми волосами, светлой кожей и ярко-голубыми глазами. Зейн был слишком отвлечен на Лиама, спрашивая, понял ли он, чтобы услышать, как она вошла в комнату. Лиам неуклюже кивает, когда шокированная женщина громко кричит: «Зейн!». Зейн ухмыляется и только сильнее прижимает Лиама к кровати. – Зейн, хватит! – Привет, мама, – озлобленным голосом говорит Зейн, заставляя Лиама покрыться мурашками от злости. Мама Зейна моментально подходит к кровати и сталкивает сына. Лиам начинает судорожно прикрываться, хотя он уверен, что скрыть такое количество синяков на запястьях, бедрах и руках, которые она уже, скорее всего, заметила, просто невозможно. Она потирает переносицу и тяжело дышит. – Зейн, мы уже говорили об этом. Мы не относимся так ни к кому, – раздраженно говорит она, и Лиам понимает, что это уже не в первый раз. Зейн ухмыляется. – Господи, мам, он - всего лишь парень из Англии, – и дрожь вновь пробирает Лиама из-за очередной порции отвращения к Зейну. Она скрипит зубами. – Я тоже англичанка, Зейн, – прошипела она. – Ты должен понимать, что не все люди одинаковые. Зейн прищурился и присел. – Я понимаю, – он перевел взгляд на женщину, стоящую прямо перед ним. Зейн смотрел на неё так, будто она вовсе не его мать. – Хочется, чтобы и отец понял это. Она поджимает губы. Даже мимолетно взглянув, можно заметить, что она чем-то расстроена. – Зейн… – Нет! – кричит Зейн, заставляя Лиама подпрыгнуть от испуга. – Эти чертовы ублюдки… Как вы могли позволить им? Как? – Зейн, – шепчет она, – я не хотела, чтобы это произошло, а особенно с Вали… – Нет, – Зейн сжал простыни в кулак. – Не произноси её имя. Ты не имеешь на это права. Шокированная женщина делает шаг назад. – Ты должна быть казнена и выброшена отсюда, – говорит Зейн, запустив руки в волосы и оттягивая их. Лиам еще сильнее съежился, потому что он просто не знает, чего еще можно ожидать от Зейна, когда он в гневе. До этого момента в таком состоянии Зейн ещё не представал перед Лиамом. – Ты самый настоящий монстр. Ваши подданные – монстры. Вы все чертовы… – Зейн, – шепчет она и подходит к нему, раздвинув руки, со слезами на глазах. – Ты жирная, отвратительная ведьма, не понимаю, как отец может жить с тобой. Я ненавижу тебя. Когда Зейн покидает комнату, призывая его помощника приготовить ему ванну, его мама садится на кровать. Лиам растерянно наблюдает за рыдающей женщиной. – Он не имел в виду этого, – тон Лиама должен быть обнадеживающим, но ему не кажется, что шепот, в который превратился его голос от боли, звучит совершенно не так, как ему хотелось бы. Триша смотрит на Лиама грустными глазами, и именно сейчас Лиам вспоминает глаза своей матери, машущей ему на прощание, когда он отправлялся в первое плаванье в составе Королевского флота. – Он был таким хорошим. Лиам кладет свою руку на её ладонь, не в состоянии найти слов и обескураженный тем, что Зейн имеет наглость говорить такие вещи. – Но он ведь не считает так, как он сказал, правда? – говорит она и убирает волосы со лба Лиама. А ему хочется сказать «Нет, нет, нет. Именно так он и считает. Потому что он чудовище». Триша вздыхает, а затем осматривает тело Лиама, которое он так старательно прикрывает простынями, пытаясь скрыть царапины и укусы Зейна на шее и ключице. Это был первый раз за многое время, когда Лиам чувствовал себя таким униженным. Господи, он плакал, умолял и просил, а вот ответ получил только гадкую ухмылку и темные блестящие глаза. Триша протягивает руку и касается синяка на плече Лиама. Её голос в разы мягче, когда она говорит, будто вспоминая свою мечту: – Таким хорошим…***
Все было так: Триша всегда была прекрасна, и когда Ясер увидел её на рынке, он купил её как дешевую проститутку. Она ненавидела его каждой частичкой своего тела. Она закрылась в отведенной ей комнате, опасаясь того, что Ясер позовет её к себе в ожидании Йоркширского чая и булочки. Но этого дня так и не случилось – Ясер никогда не вызывал её к себе, и все, что ей приходилось делать, это либо готовить завтрак, либо ванну. До неё доходили слухи о том, что он перестал обращать внимание на некоторых своих жен, и иногда ей казалось, что она знает почему. В конце концов, как в какой-то сказке, она начала пересекаться с мужчиной с незабываемыми скулами и жгучими глазами. Когда она видела его улыбку, её бросало в жар, а эти жгучие глаза, наблюдающие за ней из другого конца коридора, заставляли её покраснеть. Ясер обладал всем тем, чего Триша не хотела видеть в своем спутнике, например, загорелая кожа. Но он был невероятно добр, а его кожа была похожа на атласную ткань, что она узнала, когда он забрал у неё поднос, и они сели на пол. Они тогда вместе доели завтрак. Она помнит его мягкий смех, приглушенные разговоры и тайные улыбки. Через два года, Ясер взял её руку, поцеловал каждую ладонь и сказал на своем ломанном английском: «Выходи за меня замуж, дорогая». Триша рассмеялась и спросила, почему он вообще просит её об этом. Шесть месяцев спустя родился прекрасный мальчик с большими карими глазами, а спустя еще два года родилась девочка с обеззараживающей улыбкой. Зейн и Валия. Иногда Триша жалеет о том, что брала их с собой в Англию повидаться с её родителями; жалеет о том, что они видели этот дикий контраст во внешности, и их засыпали нелепыми вопросами. Иногда Трише достаточно произнести «Останься здесь со мной, дорогая, не уходи», чтобы убедиться в том, что Валия все еще здесь. Теперь она точно уверена в том, что это её вина. Она знает это, Зейн знает это, но Ясер просто отказывается верить в это. Иногда Триша задумывается о том, как она может жить с таким прекрасным мужчиной, или, что более важно, как ей удалось удержать его. Она была красива, но рождение двух детей изменило её внешность не в лучшую сторону. И, чем больше она стоит перед зеркалом, в подсознании снова и снова воспроизводя слова Зейна, тем ужаснее она себя чувствует. – Триша? Господи, это Ясер. Но, увы, Триша не успеет ничего сделать с красными глазами и опухшим лицом. – Триша, – дверь открывается, Ясер входит в комнату, идет к ней, но когда замечает её лицо, резко останавливается. – Дорогая? Триша слегка рассмеялась и махнула рукой. – Всё в порядке. Ясер подошел ближе и заботливо осмотрел её лицо. – Зейн? – он не дожидается ответа. – Он совсем вышел из-под контроля, – Ясер закрывает глаза, думая о мальчике, закрывшемся в своей комнате. Триша качает головой. – Он просто переживает. Ясер фыркнул и прижал Тришу к себе. – Мы все переживаем, но это не дает ему права унижать и врать тебе. Триша сжимает его тунику в кулак. – Я заслужила это. Он вздыхает, вырисовывая круги у неё на спине. – Сколько раз… – Я должна была быть здесь, Ясер. Должна была. Моя прекрасная девочка… Моя малышка, – она уткнулась лицом ему в грудь. Иногда, Трише не хотелось слышать правды, но Зейн не любил скрывать её. – Ты понимаешь, что произошло бы с тобой? – в голосе Ясера можно услышать самый настоящий страх и, господи, Триша в самом деле не может понять, чем она заслужила все это. Он понизил голос до шепота: – Я бы потерял вас обеих. – Ты бы нашел себе кого-нибудь лучше. Более красивую с более красивой фигурой и более нежными руками, – Триша слабо улыбнулась. Она чувствует, как Ясер рассмеялся. – Не слушай Зейна, – говорит он. – Он дурачок. И все-таки иногда Триша чувствует себя красивой.***
Когда Фарид прикладывает прохладное полотенце к синяку на спине, Лиам шипит, выгибаясь от боли. Фарид вздыхает. – Будет болеть пару дней. Мне жаль, – бормочет он, выжимая полотенце в раковине. Лиам переворачивается и надевает футболку обратно. – Все нормально, ты ни в чем не виноват. Фарид осторожно садится на край кровати Лиама. – Как ты себя чувствуешь? Лиам пожимает плечами. И в самом деле, он не знает, как должен себя чувствовать. Когда он уходил из комнаты Зейна, все люди в замке смотрели на него глазами полными жалости. Единственный вопрос, который волновал его в ту секунду - это «Неужели на мне написано, что меня изнасиловал принц Зейн Малик?». – Знаешь, он не всегда был таким, – говорит Фарид, и Лиам моментально переводит на него взгляд. Что? Зейн кажется невероятно жестоким психопатом с садистскими наклонностями, так что сложно представить, что он может быть другим. – Он был… хорошим. Хорошо относился ко мне, – Фарид посмотрел на Лиама. – Ну, по крайней мере, лучше, чем к тебе. Лиам хмурится. – Ты был… Фарид рассмеялся, и Лиам замечает, что это не разочарованный смех. – Самым любимым. – Но… – Он был хорошим, Лиам, – Фарид усмехнулся. – Мы постоянно дурачились. Он научил меня читать. Мы занимались сексом. Он помогал мне с моими обязанностями в доме. Лиам смотрит на старое одеяло. Ему сложно смириться с тем, что Зейн обладает двумя совершенно разными сторонами – с одной стороны, он будто товарищ Лиама с корабля, а с другой – ну, а другую сторону он показал вчера ночью. – Что случилось? Видно, что Фариду сложно определиться между тем, что можно говорить, а о чем даже думать нельзя. – Я не обижусь, если ты не скажешь, – но если честно, то Лиам готов умереть от интереса, испытываемого в данную минуту, потому что ему хочется знать, что превратило Зейна в человека, который может трахать его, в то время как он кричит от безумной боли; в того, кто может говорить такие ужасные вещи своей матери. Фарид, сжимая в руках одеяло, тяжело вздыхает и смотрит на Лиама. – Валия.
