Выход

— Погано выглядишь, — приветливо сообщил Элф, подавив робость и обняв человека, который без особых напрягов со стороны фантазии напоминал плохо сохранившегося пациента патологоанатома... и имел при этом наглость сам называться врачом. — Господин Дракула, я все никак не решу, не выберу, то есть... вы упырь или просто зажившийся зомби? — «Просто» из могил не выходят, друг мой, — заметил Лиам и одарил его приятной, хоть и безжизненной улыбкой. Впрочем, его аномально блестевшие глаза на обтянутом кожей черепе всегда внушали необъяснимое доверие. — Рассказывай. — Да, собственно, нечего. Лекарство кончилось в ночь после решения суда, то есть вчера. Ему было очень плохо. За истекшие двадцать восемь дней с момента катастрофы и первого настоящего приступа ему еще ни разу не было так смертельно плохо, как вчера. Он сам не осознает, что происходит... с головой погруженный в свою музыку. Иногда плачет от нестерпимой боли, не ощущая вообще, как что-то течет по щекам, иногда погружается в забытье... как в анабиоз. Тогда я могу поухаживать за его истерзанным телом. — Викки задавал вопросы? — Только один раз. Я ответил, что все анализы Джуно сдал тебе, и окончательный вердикт мы узнаем сегодня. — Но ты ведь и так знаешь? На белое, как мел, лицо Элфа дымкой набежало страдание. Губы искривились. — Я не хочу это слышать. И не хочу об этом думать. Я лишь хочу, чтоб ты сотворил невозможное. Или обманул меня, Лиам... — Пойдем в лабораторию. На стекле шныряли, гоняясь друг за другом, какие-то подвижные мелкие зверушки. Эльфарран размышлял о том, что у него уже капитально протекла и съехала крыша... если он находит забавными красные и белые кровяные тельца, взятые из вены подопечного. И он бы рад выбраться из этих раздумий и прекратить гадать, в чем же страшная тайна эритроцитов и лейкоцитов, увиденных под микроскопом ассистента-лаборанта его доктора Дракулы, но Лиам молчит. Похоже, придется задавать вопросы самостоятельно. Если бы он еще знал, какие. — Лиам... что мне показали? — Войну. — Добра со злом? — Битву за каждую здоровую клетку тела. К сожалению, таких остается все меньше. — Когда это началось, ну... на самом деле? — Полгода назад. Нет, какое там, больше. Месяцев десять прошло уже. — Значит, Джуно соврал? — Я склонен думать, что он сам едва знает, когда это случилось. — А как? — Что «как»? — Это... случилось, — Элф, предугадывая ответ, почувствовал на щеках краску. — Сексом занимался твой малыш. Без спросу. И без защиты. Прости, я понимаю, звучит банально. — Нормально все звучит! — Не психуй, Эльфарран. — Я не психую! Послушай, Лиам... если это именно то, о чем я думаю... — То. — ...что за препарат тогда ты мне давал?! Какое лекарство? — Это не лекарство, — Лиам наклонил голову и посмотрел на него исподлобья. — А медленнодействующий яд. — Зачем?! — Элф осторожно потрогал себя за горло, чтобы убедиться, что там никто посторонний не поселился. Крики там какие-нибудь... или рыдания. Хм... нет. Только пересохло все страшно. Он с неожиданным безразличием подумал, что напьется сегодня как свинья, до беспамятства и полной потери чувств. Голос Лиама доносился как сквозь толстую стену. — Ну, ты же сам не захочешь, чтобы мальчика забрал он. — Кто? Лиам отвернулся. Элф сжал кулаки, с силой вонзая ногти в ладони. — Да, я не готов ни к какому ответу, но выбора у тебя нет. Говори! Сейчас же... — и выдохнул уже на пределе. — Черт... ну скажи же, твою мать! Всё, я не лелею уже никакую надежду, я уже прикончен, Лиам, бллин, ну не молчи! — СПИД. Тошнота. Просто невыносимая резь и скручивание в животе. Весь его страх провалился в желудок вместе с сердцем. Эльфарран сам не ожидал, что его так распластает по лабораторному креслу, а бескровные губы пугающе ровно прошепчут: — И сколько? — Еще год. Может, два. Нет, ну может, и десять! Если смогу усовершенствовать свое изобретение. Я искусственно синтезировал биологический ингибитор, группу фагоцитов, которая, поглощая большую часть чужеродных вирусов, превращает его в себя. Жаль, что они сами как вирусы. И тоже отравляют организм. — Но... — мысли, обтекшие слово из больших четырех букв, кое-как собрались обратно, — как тебе удалось такое? — Откуда мне знать, Эльфи. Видимо, я очень сильно тебя люблю. А ты очень сильно любишь его. И моя зряшная профессия химика-микробиолога чему-то послужила хоть раз. Только... будь я на твоем месте, я бы его уже отпустил. Это ведь не жизнь. — Ты считаешь, что вправе решать это? Ты... который уже месяц убиваешь его. — Нет, не убиваю. Я сказал — яд, но не сказал — смертельный. Смертоносен только сам Джуно. Прости, — Лиам коротко вздохнул и стащил со стола пузырек — обыкновенный пузатый флакончик с прозрачным снадобьем. — Держи его лекарство. На этот раз разбавлять в соотношении двадцать к одному. И не вздумай... — Не вздумаю. Раз ты хочешь, чтоб я просто покончил с собой. — Что? Нет! Эльфарран, ты псих! Зачем тебе заражаться? — Не просто заражаться. А от него, — безумные огоньки в синих глазах разгорелись ярче. — Мне и Викки было восемь... когда он родился, и нас приставили к нему няньками. Смешно и несуразно, скажешь ты. Конечно, у нас не всегда получалось его воспитывать. Были друзьями. Он командовал, но чаще хотел уединения от всех... от остальных, кто добивался его внимания. Ведь к нам он привык. Нас он не смог бы уже отделить от себя. А когда мы стали его телохранителями... насильно, конечно же... Знаешь, это был ад — перечить его воле, почти всегда расходившейся с приказами вышестоящего начальства и нашими собственными желаниями. Вспоминать об этом времени ненавижу. Он сам нас тогда едва не возненавидел. Кончилось все резко и как-то само собой. Не так давно, с его пятнадцатилетием. Кажется, тогда начинался один из самых беспокойных, но счастливых периодов его жизни. И, знаешь, когда все хорошо, создается ложная уверенность, что это будет продолжаться бесконечно. А авиакатастрофа... — Элф недобро усмехнулся, — не оставила от этой иллюзии камня на камне. Я, и не один только я, потерял почву под ногами. И весь месяц мы ходим неприкаянными привидениями, словно все трое осиротели. А со вчерашнего дня суд отдал опекунство над ним и его делами в наши руки. Так странно, да? Нам всего по двадцать четыре года... — Эльфи, не надо. Хватит вспоминать. Я тебя понял. Пульс твоей жизни он держит в своих руках, только от него одного он и зависит. И ты уже просто мечтаешь заразиться, это у тебя на лбу написано. Иди. Возвращайся к нему. Ты уже не можешь свободно дышать атмосферой, в которой его нет. — Чёрт... — Не реви. Не смей реветь! — Мне придется. Сейчас. Говорить ему... — Не придется. Он знает. Я все ему сказал давно. — Лиам?! — Это Джуно Регис, твой ангел-тиран. Джуно побоялся признаваться тебе. И Джуно учудил, захотев прокатиться в метро. И оставить тебя на этой станции, у моего дома. Он тебя прислал. Хоть и продолжал бояться того, что я скажу тебе. Он захотел, чтоб ты узнал — сегодня, когда ты стал его практически полноправным отцом. — Господи... Так вот что значили его глаза. Взгляд то просящий, то приказывающий... то умоляющий. «Не ходи к Лиаму». Элф сполз на пол, прикрыв голову руками. Судорожно сжался в комок. Его плечи сотряслись. Правда, только один раз. А потом... перелом был, наконец, пережит. Глухой и севший голос менялся через всю гамму обратно к привычной тональности с каждым словом: — Я вернусь к тебе сегодня ночью. С ним, вдвоем. Обсудим кое-что. А сейчас — плесни-ка мне в глотку своего медицинского спирта.

* * *

— Как встреча? — беспокойно поинтересовался Викки. — Атташе уже хотел слать за тобой своего водителя. — Все нормально, — Эльфарран изобразил какой-то загадочный жест рукой, который должен был означать извинение, и опустился на стул рядом с Джуно. Впился метавшими тысячу вопросов глазами в его профиль. Он не отвечал долго. Выстраивал между ними виртуальную стенку... хотя знал, что не спрячется. И сам ее снес, едва достроив. Нехотя взглянул на Элфа сквозь тонкие пряди светлых волос, немного растрепанных от наушников. Почти чисто зеленые без примеси желтого. Глаза в остатках детского испуга, облитые откровенным вызовом. Ну, если ему хватает бешеной энергетики, чтобы задираться... Элф невольно улыбнулся. — Малыш. — Выход напротив, — резко произнес Джуно. — А еще за твоей спиной. В этом банкетном зале вообще есть еще много дверей. — Малыш, выход только один. И я не выйду через него. Или выйду вместе с тобой. Золотистые ресницы дрогнули и опустились. Джуно, уже не глядя, уронил пылающую голову ему на грудь.