Голос

Everybody Loves An Outlaw — I See Red

Тихий стон слетает с губ Чонгука, когда в него погружается член черноволосого. Оба в эйфории, которая туманит разум. Тэхен мнет бедра юноши и делает осторожные медленные движения тазом. Гуку это пиздец нравится, это в сто раз лучше, нежели резиновая игрушка. Чувства, что внутри, разрывают на части, заставляя отдаться сполна наслаждению и забыться на несколько минут. Тэхён не может терпеть этого ужасного медленного темпа, потому опускает руки на ягодицы юноши и приподнимает его, начиная вбиваться в невинное тело резкими, грубыми толчками. Чонгуку только в радость чувствовать, как это происходит с ним на яву. Тэхен двигается быстро и размашисто, заставляя Чонгука скулить от удовольствия, как течная сучка, покорно выгибающая спинку. Ким лижет чувствительную шею, желая её сожрать. Скулеж и тихие мольбы парня превращают Тэхена в сексуального маньяка, а следующие слова младшего ещё хуже: — Господин, ещё, прошу вас, — из-за этих слов Гука Ким становится бешеным зверем. — Развратный мальчишка, — рычит Тэхен и бьётся тазом о бедра младшего. Эти зверьи рыки, бешеный темп, мускулистые руки, массивная шея и плечи; чёртовы пальцы, что до боли и синяков сжимают упругие ягодицы; чего стоит член, который пиздато входит в анальный проход — все это пиздец заводит Чонгука, заставляет что-то тёплое и сладкое завязаться внутри, пробуждает желание пренадлежать только этому мужчине. Гук уверен, его мужчина, он его никому не отдаст. Как же грубо трахает этот парень, а что будет, если его разозлить? О, боги, Чонгук боится хуже думать, что встать не сможет сутки после «злости» Тэхена. Этот баритон на ухо убивает Гука, заполняя всеми чувствами сполна, какой же хриплый у Кима голос. — Детка, ты об этом каждую ночь мечтал? — хрипло, бархатно, возбуждающе. — Да, хочу… Только тебя хочу, — стонет, хныкает, скулит, но просит ещё, насживаясь на член самостоятельно. Ким добавляет больше смазки, сжимает, шлепает, кусает, зализывает, берет с диким желанием. Он до пиздеца жаден и уже решил не с кем этим не делиться, никогда, не за что. Это его, только его адское удовольствие, его наркотик, его героин, его личный, дурманящий разум, мальчик. Мощные движения, звук того, как Тэхён бьется о его задницу, вышибая из груди гортанные стоны, рвали крышу. От удовольствия тело крупно подрагивало, а ноги сводило до лёгкой боли, и в голову сразу пришла мысль: стоял бы на ногах — давно уже упал бы. — Прошу, дай мне кончить, не мучай меня, — умоляет черноволосого, пока сам Тэхен понимает, что мучает его сам Гук. Руки закинул вверх, сжимая ткань подушки в ладошках, ноги широко расставлены, а глаза часто закатывает, прикрывая на пару секунд. Ким дышит прерывисто, глотая воздух понемногу, ведь все силы уходят на то, чтобы без остановки вбиваться в такое невинное, на первый взгляд, тело. В следующую секунду Тэхен вынимает член и рывком переворачивает Чона на живот, сразу тянет за бедра, заставляя подняться в коленно-локтевую. Вновь врывается в тело и крепко ухватив того за талию, равными толчками насаживает младшего на член. Сегодня они уснут не скоро.

***

— Доброе утро, ангелочек, — шёпот на ушко окончательно прогоняет сладкий сон и Гук пытается разлепить глаза, поднимая взгляд на мужчину рядом. — Доброе утро, Тэ, — ответил и сразу же обнял старшего, закидывая ногу на его бедра. — Подъем, нужно поговорить. Жду на кухне, — вылезает с объятий младшего, отыскав спортивки, натягивает их и направляется на кухню, где ставит чайник. Чонгук по понемногу вспоминает вчерашнее и ему становится стыдно. Что он скажет Хьюго? Тот сейчас скажет, что это было первый и последний раз? Серьёзно? Нет, не хочет этого Чон. Он боится услышать это от старшего. Он хочет услышать совершенно другие слова. Но услышит ли? На кухню он чуть ли не доползает от боли в пояснице и ногах, но там его сразу же загребают в тёплые объятия, целуя нежно и легко. Невыносимо приятно. Хьюго не останавливается, целует Гука во всю, наслаждаясь очаровательным моментом в его жизни. Нервное одним из лучших дней. — Теперь ты только мой, — шепчет ему прямо в губы и хочет продолжить, но Чонгук отстраняется, глядя на старшего. — Это значит…? — Я люблю тебя, ангелочек, — миллион фейерверков в глазах обоих. — И я тебя люблю, мой тигр, — улыбается и чмокает парня в губы. — Тигр? — улыбается Ким, ему нравится прозвище. — Ну ты рычишь… Особенно во время, — Гук слегка опустил голову, краснея. — Хорошо, — тихо смеётся и поднимает его голову да подбородок. — А ты на кроля похож, из-за прикуса. — Злой тигр и ангельский кроль, — радостно пыщит Чонгук и крепко обхватывает шею старшего. — Я очень даже добрый, давай кофе сделаю, — вновь бархатно смеётся и наклоняет голову на бок, отпуская юношу. Поворачивается к столешнице и возиться с чашками, ложками и кофем, пытаясь найти сахар. Он в этом доме вообще есть? — Хью, а что это? — Чонгук ведёт по лопатке старшего, ближе к плечу, где у старшего находится шрам. Он длинный, но тонкий и светлый, слегка шершавый, но совершенно не отталкивающий. — Малыш, шрам, это как-то в подростковом возрасте на стройке одно хуйло железом прошлось, — выдыхает Ким, вспоминая момент, когда получил этот шрам. — Что-то мне не верится, что это на стройке, — хмурится и обнимает за торс со спины, рассматривая мелкий изъян, который даже слегка эстетично выглядит. — Давай как-то потом? — поворачивается к юноше, обнимая его в ответ. — Это с кем-то в драке получил? — не может угомониться Гук. — Мать шрам подарила, хорошо, что на спине. Я этого хотя бы в зеркале не вижу, — слегка отводит взгляд, опуская его в пол. — Я надеялся, что он пропадёт, но он лишь посветлел. Мне было шестнадцать, когда моя пьяная мать набросилась на отца с ножом. Я стоял практически рядом с отцом и успел оттолкнуть её, но она успела прижаться и обхватить руками, в одной из которых был нож. Вот и прошлась так хорошо. — Прости, я не знал, что это все на столько серьёзно, — чувствует вину, что потревожил, наверняка, больную тему для Хьюго. — Ничего, малыш, все хорошо. Давай пить кофе? — наклоняет голову на бок и слабо улыбается, в ответ получая радостную улыбку и кивок. Может он ждал этого момента вечность, ну вот дождался. Помните… Счастье любит тишину.

***

Спустя несколько дней — Сегодня день рождения Намджуна, ты пойдёшь? — спросил Чонгук, получая в ответ слегка неуверенный кивок. — Ты переживаешь, что он будет не рад нам? — Ну он пригласил только тебя, а мне ничего не писал, значит не рад он будет мне, — пожимает плечами и делает глоток колы с банки. — Ну если не пойдёшь ты, то и я не пойду, — говорит Чон и ласково улыбается, пытаясь поддержать своего парня. — Малыш, он твой отец. Если между нами с ним тёрки, ваших отношений это касаться не должно. Иди и развлекайся, а я дома побуду, — ответил младшему и одной рукой обхватил его талию, пока тот поудобнее усаживается на коленях старшего. — Ну тиг, как мне по твоему там себя вести, если отец будет постоянно что-то говорить за тебя, я уверен. Колких фразочек мне не избежать, — опускает голову и отводит взгляд. — Ты хочешь пойти? — вздохнув, спрашивает. — Хочу, очень, — тихо ответил. — Тогда пойдём вместе, — радует парня, ведь бросить его самого на растерзание этому моральному садисту нельзя. Он знает Джуна, знает как тот переживает за сына и то, какой пиздец устроит он Гуку своими нотациями. — О, спасибо! — кричит и набрасывается на парня с объятиями и поцелуями так, что тот роняет банку с колой. Но кого это сейчас волнует? Их жаркие поцелуи переходят в бурный секс. Тэхен вновь со всей дури и бешенства втрахивает парня в кухонный стол, пока сам Чонгук иногда слышит как тот скрипит, наровя сломаться пополам. Сука, ну как же им, мягко говоря, похуй.

***

— Блядский Тэхен! — орёт на весь клуб Намджун и пинает все, что есть под ногой, но доходит до дивана и бьёт, не расчитав силу. Сука, а тут уже больно. — Та успокойся ты, ну какое тебе дело до их личной жизни? Чонгук не маленький ребёнок. Ты в его возрасте такие романы крутил, что закачаешься, — смеётся Пак, протирая барную стойку, перед тем как поставить на неё стакан с виски для Джуна. — Возьми, выпей. — Я романы крутил, да, но эти романы были не со взрослыми мужиками, под два метра ростом, так ещё и которые трахали меня, — скрещивает руки на груди, усаживаясь на стул у стойки. — За то с сорокалетними женщинами ты зажигал не плохо, — закатывает глаза, вспоминая рассказы Нама и Тэхена про их молодость. — Ой, всё, — хмуриться и делает глоток, сразу же зцепив зубы от злости. — Не ну, Нам, серьёзно. Они как-то сами разберутся. Ты же знаешь Хьюго, он ангелочка в обиду не даст. И не забывай, что в семью его привёл именно он, — поднимается с одного из диванов Хосок, перебирая в руках документы. — Ты через месяц откроешь собственное кафе, тебе нужно сейчас думать о работе и жить для себя, — говорит Пак, но в ответ лишь молчание. Ким не только за Чонгука думает. — Ладно, я понял. — Хо, можешь дать мне отгул на неделю? — поворачивается к Чону и делает ещё глоток. — За твой счёт, у меня и так с деньгами проблемы. Сорян, бро. — Та нормально все. Сегодня вечером все у меня, — поднимается со стула и направляется на выход с клуба. — Ещё раз с днем рождения, братан, — кричит Чимин, но в ответ снова тишина и хлопок входной двери. — Ну и хуй с ним. Надо работать, — садится у бара и начинает писать что-то в документах и листая что-то в телефоне. — Забей, у него свое, личное. Пусть отдыхает, — садится на стул и берет в руки телефон, до праздника ещё время есть, а дела все сделаны. Намджуна тревожит многое, но сын больше всех. Все так не во время. Уход Юнги, отношения Хьюго и Чонгука, день рождения, открытие кафе. Он сам уже не в состоянии разобраться с этим всем, но сказать: «похуй, все само собой разрулиться» — он тоже не может. Нужно поговорить с Тэхеном, теперь уже его зятем, может и правда не все так плохо. Попросить кого-то помочь с днем рождения, к примеру Джина. Вот начались идеи на решение всех проблем. Не все так плохо.

***

Все сидят за столом, оживленно разговаривая и смеясь. Джун даже слегка расслабился, но ещё есть напряжение из-за отсутствия сына на празднике. Уже как час все началось, а Гука все нет. Неужели он не захотел приходить? Звонок в дверь и Джун уже улыбается, Чонгук пришёл. Он открыл дверь и улыбка сразу сползает вниз. Вот теперь с этой гримасы можно делать мем, типо: «как же вы все сука заебали». — Здравствуй, отец, — улыбается Чонгук и протягивает коробочку, перевязаную красной лентой и с большим бантом. — Привет, сына, проходи, — отвечает и отходит в сторону, чтобы сын прошёл. Но когда шаг делает Тэхен, он становится прямо перед ним, закрывая перед ним дверь. Вот они, лучшие друзья со школы. — Иди за стол, я сейчас приду. — Но отец, — начинает Гук, но сверепый взгляд отца даёт понять, что сейчас лучше молча идти за стол. Гук ушёл, а Намджун поставил коробку на небольшую тумбу у входа. Снова звонок в дверь и Нам открывает, правда натыкаясь на не менее злой взгляд Кима. Да, Хьюго долго не строит доброго и довольного, ему это быстро надоедает. Он хватает Джуна за воротник рубашки и вытаскивает на улицу, толкая с крыльца. — Давайка покурим, друг мой дорогой, — говорит и сразу достаёт пачку мальборо и зажигалку. Зажимает сигу меж губ и подпаливает кончик сигареты, делая первый затяг. Намджун тоже не охотно, но становится рядом и закуривает, упираясь задом в ограду крыльца. — Ну, давай, рассказывай, — начинает диалог Намджун. — Я люблю Чонгука, хочешь та этого или нет, но мы будем вместе, — сразу говорит по существу, не собираясь разжевывать сопли. — Любишь? А потом я его в слезах на пороге дома встречать буду? — скрещивает руки на груди, хмуря брови. — Не-а, я не мудак, чтобы делать больно ангелочку, — делает затяг и стряхивает пепел из сиги в баночку, с какой-то хуйни, что стоит на ограде, специально для перекура. — Я тебе поверю, лишь как другу, с которым тягаюсь ещё со школы. Но не дай Бог ты как-то обидешь мелкого — пиняй на себя, — указывает указательным пальцем, тыкая ним Киму в плечо. — Окей, все. Давай, заканчиваем и пошли к остальным. Не гоже имениннику праздник пропускать, — смеётся Тэ и хлопает друга по плечу. — С днем рождения, бро. — Не подлизывайся, скотина, — закатывает глаза и тушит сигу, направляясь в дом. — Да-да, хорошо, — продолжает смеяться и следом тушит сигу, собираясь в дом. Нихуя, Джуну Тэхен слишком близок, чтобы тот злился. День рождения проходит мирно, чему Чонгук безмерно рад. Он слышит смех самых близких, родных людей рядом и этого достаточно. Выпивка дурманит разум Тэхену и он встаёт со стола, подмигнул Гуку. Что этот извращенец вновь придумал? Чонгуку стоит только гадать, та идти почти следом. На кухне его уже прижимают к столешнице, обнимая за талию, и грубо целуют. Теперь они не могут насытиться друг другом сполна, хотя у них вся жизнь впереди для каждого момента вместе. Для любви, для искренних, трепетных чувств. — Я извиняюсь, но сюда идёт Джун, — перебивает все наслаждение Джин и берет сок с холодильника. — Спасибо, бро, — подмигивает ему Ким и отлипает от Чона. — А то мне тут что-то оторвут. — И в салат, вместо колбасы, — заглядывает сам Джун, скрестив руки на груди и упершись плечем в дверной косяк. — Мы уже пойдём домой, мне завтра рано в школу, — улыбается Чонгук и крепко обнимает отца, сразу же растопив его сердце и злость мужчины пропала в миг. — Только обещай, что завтра зайдёшь ко мне, — по доброму улыбается Нам и прижимает сына к себе. — Обязательно, отец, — счастливая моська Гука радует душу обоих мужчин на этой кухне. Что может быть лучше улыбки ангелочка?

***

— Тэ! Звезда полетела! Загадывай желание, — бьёт тот мужчину в плечо, пытаясь обратить на себя внимание. — Хорошо-хорошо, загадал, — тянется ближе к лицу парня и чмокает его в губки, сразу же поворачиваясь к открытому капоту ауди. — Сука. — Что загадал? — интересуется тихо Чон, замечая, что у черноволосого что-то не получается. — Аккумулятор опять сдох, эта шваль сказал, что все найс. Вот пидор зелёный, — материться и пинает ногой по колесу. — Загадал, чтоб эта хуйня работала, ну блять нахуй! — психует и уже готов разъебать в ничто эту машину от злости. — Чонгук, не мешай, иди домой лучше. Не видишь, я занят? Какие нахуй звезды блять? — Ладно, — тихо ответил и взял ключи с протянутой руки старшего. Дома он был уже через несколько минут. Но глаза щипало от желания заплакать. Он ведь хотел поговорить с ним, сказать о своём желании, а Хьюго так грубо ответил ему. Но ведь Чонгук не виноват? За что так грубо? Он лежит на кровати и смотрит в пол, уже понемногу роняя слезы. Чонгук всегда был слишком раним, а после потрясения с отцом плачет, когда кто-то из близких кричит или грубит ему. Почему-то больно, почему-то хочется плакать в подушку. — Ангелочек, я уже вернулся, — хлопает дверью и сбрасывает ботинки, заваливаясь в комнату к парню. — Эй, ты чего, малыш? Он подходит к кровати и опускается на корточки, сразу начиная поглаживать по голове. Чонгук поднимается и, когда Хьюго садится рядом, перелазит на него, усаживаясь на коленях. — Ты накричал, — шёпотом куда-то в шею воет малый, а Тэхен начинает поглаживать его по спине, успокаивая. — Рычишь на меня, за что? — Прости, малыш. Я больше не буду на тебя рычать, — целует его в макушку и крепко обнимает. — Машину я завтра на СТО отправлю, хуй с ней. Не плачь, маленький. — Точно не будешь? — тихо переспросил и получил в ответ твёрдое «да». — А почему пидор именно зелёный? — Потому что мне попался накуренный механик. Потому и зелёный, — бархатно смеётся и берет в руки личико парня, нежно целуя пухлые губки. — Я загадал, чтобы быть с тобой всю жизнь. — Наши желания идентичны, — счастливые огоньки так и сияют в глазах малого. Этот мужчина — его счастье.