Осколок разбитого сердца

      Тяжёлое дыхание. Холодный пот. Ручей слёз. Потерянность. Отчаяние. Страх…       - Нет! Держись! – Я что было сил пытался удержать жизнь… Одну очень важную жизнь. Жизнь, без которой моя собственная ничего не стоила.       Но всё безуспешно.       Обернувшись, я увидел лицо. Не простое лицо. Лицо покойника. Покойника, что только что отправился в мир иной… Лицо того, кого я не смог спасти. Точнее той… той, кого я не смог спасти.       - Мне больно… - Измученным голосом произнесла она. – Почему мне так больно?!       *ААААААА*       От внезапного крика я подскочил с кровати.       - Твою ж, опять! - Сколько прошло времени и до сих пор я не могу выкинуть эту сцену у себя из головы.       От увиденного кошмара дышать стало тяжело, а сердце забилось с частотой двигателя. Казалось, что оно прямо сейчас взорвётся, а грудь будто со всех сторон сжимает тисками.       Испытывая ужасную боль в груди, отдающуюся чуть ли не в весь корпус, я потянулся к капсулам, что денно и ночно лежали на прикроватной тумбочке.       Нитроглицерин. Обычные люди знают его, как до жути нестабильную субстанцию, что готова бахнуть в любой момент от любого сильного удара. Я же, и все мои братья по несчастью, знают его как средство, облегчающее боль. Но это не вся боль, что нуждается в подавлении…       - Фуух.       Вздохнув с облегчением, я взглянул на время. 5:47.       «Что же, значит буду умываться»

***

      Стараясь привести себя в чувство, я даже сам не заметил, как взял в руки кое-какую пачку, с кое-какими таблетками.       - Ну уж нет. Ни за что. – Я нервно положил пачку на место.       Я этой дури и так достаточно наглотался, и, если не прекращу, сгнию где-нибудь в подворотне. Но честно сказать, без них справляться жутко тяжело.       В итоге я зажат между молотом и наковальней. Буду пить – рано или поздно снаркоманюсь, не буду – в какой-то прекрасный день могу обнаружить, что кровь по моим венам гонять больше нечему.       Но лучше уж так, чем оказаться на самом дне.

***

      Так проходит один день моей жизни – я просыпаюсь от постоянных кошмаров в холодном поту, иду приводить себя в порядок, борясь с приступами и желанием закинуться транквилизаторами, завтракаю, и еду на отвратном мне общественном транспорте с противными мне пассажирами на изматывающую работу с мерзкими сотрудниками.       Может я и неправ… Хотя какой там «может», я прекрасно понимаю, что неправ, но такой уж у меня характер. Из-за него я часто ссорился и ругался со всеми подряд, с коллегами в особенности. Но что мне остаётся? Если вам что-то не нравится – вы выражаете недовольство. Логично? Логично. И я тоже просто выражаю недовольство, как и все прочие люди.       Вот опять. Я только что поругался с коллегой. И только одного меня волнует, что мне не интересны его истории, и что я прихожу сюда не кофе гонять или в курилке сидеть, а чтобы выполнить свою работу и весь остаток дня просто тихо отсидеться, и без лишних приключений уйти прочь, чтобы спокойно вернуться домой.       Вообще остальные делают много замечаний по поводу моего неприятного и импульсивного характера, но всё равно терпят. Может потому что я время от времени защищаю их перед начальством? Я же не урод, и знаю, что часто бываю неправ. Вот и приходится отдуваться.       Да, пробуждение и работа это, конечно, весело, но одна вещь беспокоит меня куда сильнее. Поездка в родительский дом.

***

      *Дзыыынь*       - Да кто там такой беспокойный? – Прозвучал ворчащий прокуренный голос. – Кто там, спрашиваю?       - Свои! Открывай. – Сказал я.       Голос за дверью быстро отреагировал.       - Ах это ты, паршивец. А ну катись отсюда! И без тебя тут весело.       А вот это уже начинает раздражать.       - Открой дверь, пока твоё здоровье не стоит на кону!       *Бух*       Я что было сил стукнул в дверь. Думаю, меня услышали все соседи.       - Ой, кто там? – Послышался женский голос.       - А, та никто. Ошиблись адресом.       *Бах*       Я снова, что было сил стукнул в дверь.       - Мам, это я.       - Ой, божечки, Костя.       Наконец дверь открылась, и меня встретила тёплая мамина улыбка.       - Ну наконец-то. – Я наконец вошёл в дом и обнял маму.       - Ты бы хоть предупредил. Знаешь же, что Боря…       - Извини, запамятовал. – Я протянул маме небольшой тортик, который купил по дороге. – Я тортик купил.       - Ох, прекрасно. – Мама взяла у меня из рук тортик и направилась на кухню. – Раздевайся, а я пока заварю чай.       Я принялся снимать куртку и ботинки, как кое-что вспомнил.       - Эй пенсия, у меня и для тебя презент. – Я протянул придурку бутылку пива.       - Вот с этого и надо было начинать. – Он с удовольствием выхватил бутылку у меня и рук.       - Вы посмотрите, он тут ещё чем-то недоволен. – Я возмутился и подошёл поближе. – Ты, видать, уже совсем в старческий склероз провалился, но позволь ко-что тебе напомнить. – Шёпотом сказал я. – Это не твой дом. Это дом моей мамы. И сейчас я дам тебе совет. Молись. Молись, чтобы мама прожила дольше тебя, потому что я не буду терпеть твоё здесь присутствие.       - Ты вздумал меня пугать, паршивец? Глянь только, как он со старшими общается. – Возмутился Борис. – Думаешь, тебе тут всё дозволено?       Я схватил его за воротник футболки.       - Да. И что ты с этим сделаешь? Пойдёшь изливать душу своим старым «подругам»?       -Так! Хватит вам обоим! – Из кухни донёсся голос мамы. – Из раза в раз одно и тоже. Вам самим не надоело?       - Наслаждайся пивчанским. – Сказал я, отпуская воротник Борисовой футболки и пошёл на кухню.       Там меня уже встречала мама.       Красивые чашки, блюдца и столовые приборы сразу немного поднимали настроение. Вроде бы приезд сына и не особый, но тем не менее повод достать фарфор.       Я сел за стол и принялся резать торт.       - Как ты? – Спросила мама.       Я пару секунд помолчал, не зная, что сказать.       - Как обычно. Ничего нового.       Мама положила руку мне на колено.       - Спишь так же плохо?       Я вздохнул.       - В последнее время чуть лучше, но ненамного.       Моя мама всегда была добрейшей женщиной. Она редко меня ругала, но даже так никогда не переходила на крик. Думаю, она одна из немногих людей, что могли бы терпеть кого-то вроде меня, или моего папы, и уж тем более Бориса.       Она обняла меня и положила голову на плечо.       - Ой Костенька, как же нам быть? Уже ведь полгода…       - Мам, не надо, прошу. - Не в силах продолжать, я прервал её. – Мне просто нужно прийти в чувство, и всё наладится. Вот посмотри на Олега Петровича, он тогда был буквально убит горем.       - А ты знаешь, что с ним сейчас? – Спросила мама.       - Та видел я его пару недель назад. По ощущениям он был в норме.       - Хех. Так только кажется. Сейчас ему самому плохо. Сам ведь подумай. Сколько бы ты горевал по своей…       - Мам, прошу. Давай на этом остановимся. – Я снова прервал маму. – Это было ужасно, и я не хочу вспоминать об этом ещё больше. Я справлюсь, честное слово. Я даже забросил пить те таблетки.       - Но врач сказал…       - Если я их не брошу, то потом мне ещё и от зависимости лечиться придётся. А ты знаешь, чем для меня это может обернуться.       - Хех. Хорошо, как скажешь.       Мы ещё некоторое время просто сидели и пили чай.       - Ты в этом году поедешь на кладбище? – Спросил я у мамы.       - Конечно. А ты?       - Не думал, что приеду туда снова так скоро, но да. Попрошу только на работе отпуск на пару дней. Давно меня там не было.       Папы не стало уже пятнадцать лет назад. Пятнадцать лет уже, как самый родной для нас с мамой человек лежит в земле.       И меня ждёт тоже самое.       «Лишь бы не я был следующим»       Когда-то наша семья была до жути большой. У родителей было по несколько братьев и сестёр, и это помимо дядь и тёть. А ведь у тех тоже были дети. Но это всё в прошлом. Из всей этой огромной семейки по миру сейчас ходит лишь два человека – я и мама.       Подумать только, такой большой род буквально вымер, словно его кто-то проклял. И что-то мне постоянно шепчет на ухо, что следующий в очереди я.       Я не хочу быть следующим. Не хочу. Не потому что я боюсь смерти или что-то вроде того, а потому что это будет значить, что мама этого просто не вынесет. Как представлю, что она останется одна на всём белом свете, как сразу по коже идёт мороз. Что может быть хуже? Лишь оставить её одну с этим противным стариком Борисом.       С отчимом у меня всегда были натянутые отношения, и с ним мы всегда были на ножах. Но хотя бы мама меня за это не ругала. Скорее всего дело в том, что она сама его никогда не любила, а вышла за него лишь потому что на одном лишь семейном наследстве далеко не уедешь. Оно и ясно, когда твой сын то и дело, что посещает врачей и потребляет таблетки, как какие-нибудь конфеты, нетрудно посчитать, куда уходят деньги. Так мы и жили – все получаемые деньги либо тратили на преимущественно моё лечение, или откладывали на будущее.       Почему тогда я так плохо отношусь к Борису? Ведь я ем еду, что была куплена на его деньги и ношу одежду, что была куплена на его деньги. Это не потому что я не принял его, как отчима. Нет, конечно не принял, но дело больше именно в нём. Мама столько лет его терпела, лишь бы у меня было будущее, и одним лишь им известно, как строились их отношения, но этот придурок ещё и позволял себе ходить налево.       Мне плевать, даже если мама не видела в нём мужа, и что она могла быть не против, чтобы он сходил да развеялся, но при всём при этом он ещё и позволял себе спиваться. Он очень любил выпивать, да и дымил он как паровоз. Спасибо, что мама могла дать ему крепкую затрещину, иначе дому быстро бы пришёл конец.       «Я не оставлю маму одну с ним. Нет. Ни за что»       - А как на работе дела? По-старому?       - А как иначе? Неужто ты думаешь, что я стану чуточку дружелюбнее?       Всё, что могла сделать мама – это тяжко вздыхать.       - Ой Костенька, нельзя так. Тебе же от этого хуже.       Я отхлебнул чайку.       - Знаю, но что поделать. Такой уж я…

***

      Возвращаясь домой, я ненадолго задумался о своём. Я пытался понять, как я докатился до жизни такой, и что мне с этим делать. Вроде бы образованный парень, из очень обеспеченной семьи, но сам я, как человек, так себе – ну или таким меня считают – а век мне с самого начала уготован недолгий. Как мне с этим быть?       И то ли судьба решила мигом решить все мои проблемы, то ли просто в очередной раз подшутить. Только вот шутки у неё несмешные. С проезжей части прямо на меня вырулил автомобиль.       Удар пришёлся по правой стороне тела, и эхом отозвался во всём теле. Боль была ужасной и особенно болела рука. Думаю, костям хана.       - Твою мать! Твою мать! Снова!       Из машины вышел испуганный водитель.       - Боже! Боже, простите. Прошу, я не хотел.       Я подбежал к водителю и схватил его левой рукой за воротник.       - Ублюдок! Твою за ногу, бл**ь! Совсем с головой проблемы?! – Я кричал на него что было сил. – Урод!       Мужчина был так напуган, что еле выдавил из себя пару слов.       - Прошу, простите. Я оплачу Ваше лечение, только успокойтесь.       Но я уже разошёлся.       - Молись. Солись всем богам, которых знаешь, сволочь. – Я практически полностью отдался гневу, и буквально через мгновение поплатился за это. Невероятная боль наполнила мою грудь.       «О нет»       Я впопыхах начал шариться по карманам в поисках таблеток, но нигде не мог их найти.       «Быстрее. Да где же они, мать вашу?!»       - Извините, что с Вами? – Спросил мужчина.       Но я не отвечал. Я был занят поисками лекарства. К сожалению, его нигде не было, и я постепенно начал терять силы. Стоять на ногах было уже невозможно, и я попытался обратиться в сбившему меня парню.       - Звони в скорую. – С трудом выдавил из себя я, корчась от боли на тротуаре.       Но было уже поздно. Мгновение. Всего одно жалкое мгновение, и я сразу почувствовал, что на этом всё и закончится.

***

Кроваво-чёрное ничто взмесило Систему тел, спряжённых в глуби тел, Спряжённых в глуби тем, там, в темноте Спряжённых тоже. Явственно до жути Передо мной ударила из мути Фонтана белоснежного струя

      Я всегда знал, что так закончится мой путь. Это было очевидно. Но кто бы подумал, что это ещё и будет при ДТП. Вот чего я точно не мог ожидать.       И всё же я умер. Чутьё меня не обмануло, костлявая с косой действительно нацелилась в первую очередь на меня. Это значит, что я провалился во всём. Провалился как человек. Провалился как муж. Провалился как сын.       «Что за неудачник»       Зато сейчас можно немного успокоиться. В конце концов делать мне больше нечего.       Хотя я не ожидал, что моё сознание продолжит существовать. Я думал, что после смерти наступит вечная тьма, и я просто провалюсь в бездну. Но нет. Пусть сейчас я нахожусь в каком-то «нигде», но тем не менее это всё ещё где-то.       А может я не умер, и просто нахожусь в коме? Хех. Хотелось бы. Это бы значило, что у меня ещё есть шанс вернуться. Но скорее всего это лишь пустые надежды. Скорая будет добираться до меня минимум несколько минут. К этому моменту мой мозг успеет сотню раз умереть и спасать будет уже некого.       И всё же я умер.

***

      Но витание в пустоте длилось недолго. Постепенно я начал чувствовать, что вокруг меня что-то есть. Словно чувства постепенно возвращаются одно за другим. Первым вернулся слух. Я слышал… птичье пение?       «Кто-то врубил птиц для релаксации? Или я действительно провалялся в коме?»       Потом я начал чувствовать запахи. Запахи дешёвого кожзама. Вот это уже совсем не похоже на типичный запах больницы.       Затем постепенно начало возвращаться осязание. Сначала я почувствовал, что тело моё на что-то давит. Я начал ощущать свой вес. Постепенно это переросло в ощущение положения. Я сидел. Я сидел на чём-то вроде дивана, разложив руки на сидении с свесив голову. Потом это переросло в ощущение материала, которого я касался. Тот самый дешёвый кожзам, запах которого я уловил.       «Это точно не больничная палата»       Но не это было самым странным. Я чувствовал температуру вокруг. Было тепло. Нет. Жарко. Градусов двадцать восемь, не меньше. И одежда моя тоже ощущалась странно. Я не чувствовал кофту, а лишь футболку, что носил под ей. И ладно, это, но даже джинсы ощущаются иначе. Словно пока я был без сознания, меня кто-то переодел. Ботинки тоже сменились на кроссовки.       Через некоторое время я попытался пошевелиться. С большим трудом, но я почувствовал, как пошевелил пальцем. И уже через несколько минут я мог сжать руку в кулак. Ещё через некоторое время я уже понемногу шевелил всеми конечностями, но этих сил не хватало, чтобы раскрыть веки. Словно я ещё не проснулся.       Так прошло минут тридцать. Полчаса утомительных попыток вернуть контроль над телом. Но я справился. Я наконец взял себя в руки и раскрыл глаза.       «Где я, бл*ть?»