Леди Очарование

Как обычно, на работе тяжелее всего в первые часы, а дальше легче. Но сегодня тяжело идут не только первые часы, но и вторые, третьи, четвёртые… Поток людей был настолько большой, что синеволосая делала перерыв намного чаще обычного. В прошлый Новый год поток был чуть меньше, а здесь наступил какой-то пекарный бунт. Но самое главное — все клиенты уходили радостные и довольные. Ещё бы: попробуй уйти грустным от Маринетт, она потом тебе всю плешь проест заботой и вниманием. Ну, не совсем проест… Так, понадкусывает. — Спасибо за покупку, с Наступающим Новым годом! — уже шестьдесят восьмой раз произнесла девушка, растягивая улыбку до ушей. Это был последний клиент из огромной толпы. Маринетт в очередной раз поменяла табличку с надписью «Перерыв пятнадцать минут» и пошла выпить воды. — Ух, просто не представляю, как отец работает каждый день… Зато мысли об Адриане как рукой сняло! — вслух поддерживала себя Маринетт. — И не только! Ещё тебе не раз звонила Аля. — Что?! Почему ты не сказала?! Сколько раз?! Как давно?! — Как бы я это сказала? Вылетела из сумочки и крикнула: «Маринетт, тебе звонит подруга! Плюнь на покупателей и иди отвечать!»? Маринетт поняла, что Тикки права. Однако перезванивать подруге уже не надо: Аля стояла на входе в пекарню и настойчиво стучала в дверь. Её взгляд был полон гнева и непонимания, как у разъярённого быка. — Дюпен-Чэн, немедленно откройте дверь! Испуганная Маринетт побежала и впустила подругу внутрь. Хотя лучше бы не впускала, потому что кондитерская зашумела от громкого голоса Али: — Маринетт, я понимаю, что отец оставил тебя выпекать пряники и обслуживать клиентов, но он же не запрещал тебе пользоваться телефоном! Ты видела, сколько раз тебе звонила?! — Прости-прости… — засуетилась Дюпен-Чэн. — Что-то срочное? — Срочное?! Моя дорогая, ты забыла, что сегодня Новый год? — Ну и что? Помню, что мы должны погулять ближе к двум часам ночи… — Об этом и речь! Ты в курсе, что отец Адриана устраивает новогоднюю вечеринку в Эйфелевой башне? — Нет… А в честь чего? — Его бренд получил первое место в какой-то номинации и теперь он хочет отпраздновать это вместе с нами. Мол, «без поддержки парижан он бы этого не добился, не получил бы огромный гонорар» и бла-бла-бла… — Ты говоришь как Тикки. — посмеялась Маринетт, затыкая подругу пряничным человечком. — А все приглашены? Алья, жуя пряники, промямлила: — Ну, не фовфем… Адриан фказал, фто идут те, кто прямо или кофвенно фвязан ф брендом Gabriel. Ну, и родфтвенники Агрефтов тоже будут. Как вкуфно! Ты нафтоящая волшебница, Маринетт! Маринетт благодарно улыбнулась, а потом загрустила: — Получается, мы туда не попадём? — Габриэль фказал, что выберет фреди парижан дефять фчафтливчиков, которые пойдут на вечеринку. Им в течение дня дофтавят пофылку-приглашение. Так что офтаётфя только ждать! Ой, а можно ещё один? — Оставь хоть что-то покупателям! — посмеялась синеволосая и дала пряник. Пока Аля дожёвывала человечка, Дюпен-Чэн громко вздохнула: — Значит, я точно не попаду… С моим уровнем везения мне светит только бесплатно поглазеть со стороны. Проглотив печёную сладость, Аля цыкнула и начала трясти синеволосую за шиворот: — Почему ты так настраиваешься?! — оглядевшись по сторонам, Аля шепнула ей на ухо: — Напомнить, что ты Леди Баг? Слова «проигрыш», «неудача» и «поражение» для тебя пустой звук! Нельзя заранее сдаваться! Нужно верить, что всё получится, не могу же только я в тебя верить! Подружки посмеялись и договорились сообщать друг другу, как только будут хоть какие-то новости. — Ладно, тогда до вечера. А то меня скоро загрызут твои клиенты. — Аля попрощалась и скрылась из виду за кучей посетителей, входящих внутрь. — Неужели Парижу так нравятся пряники?.. — удивилась Тикки, а потом вспомнила, что сама еле-еле сдержалась не съесть всё, поэтому замолчала и спряталась в сумочку, чтобы не мешать Маринетт.

***

На часах 14:00. Клиенты постепенно начали уменьшаться, в прочем, ровно как и силы Маринетт. Радовало одно: папа должен скоро приехать и сменить дочь за кассой. Не каждому под силу работать одновременно и пекарем, и кассиром. Перекусив на бегу своим любимым клубничным мороженым, Дюпен-Чэн уже подумала, что всё плохое позади… До момента… Когда на пороге появилась Хлоя Буржуа. — Добрый день, чем могу быть полезна… — автоматически проговорила Маринетт, но тут же пожалела, что вообще открыла рот. — Не думаю, что твои жалкие десерты хоть кому-то могут быть полезны. — съязвила блондинка, и решила дополнить свой монолог «случайно» рассыпанной корицей на столик. — Прекрати сейчас же мусорить в моей кондитерской! — ударила кулаком по столу синеволосая. — Если ничего не берёшь, то уходи, пожалуйста! — О нет, Дюпен-Чэн, я пришла как раз по делу. — Буржуа брезгливо стряхнула с ладоней остатки корицы. — Слыхала про сегодняшнюю вечеринку? Маринетт уже собралась открыть рот, как Хлоя нагло засмеялась ей в лицо: — Ну разумеется, что ты не знаешь! Тогда я любезно предупреждаю тебя… Хлоя повернулась лицом к Маринетт: — Чтоб не смела на ней появляться, поняла?! Тебе там не место! И вообще нигде не место! Эти приглашения достанутся тому, кто имеет достоинство и титул, а не какой-то бесхребетной булочнице на углу! Я всё ясно объяснила?! «Не смей рыдать, Маринетт… Не провоцируя её сейчас…» — Хотя, я сомневаюсь. До тебя вообще редко что доходит с первого раза… — С чего такие выводы? — резко скрестила руки на груди Маринетт и сглотнула ком обиды куда-то глубоко внутрь, под сердце. Блондинка посмотрела на Дюпен-Чэн таким взглядом, что… Чёрт побери, Маринетт была уверена, что сейчас её испепелят на месте! — С того, что если б ты не лезла к Адриану с самого начала, то все проблемы вмиг бы испарились. — максимально долго растягивала эту фразу Хлоя. Неизвестно по какой причине, но Маринет захотелось придушить эту стерву. Казалось бы, блондинка постоянно унижает Маринетт, но сейчас она делала это с каким-то особым… Удовольствием, что-ли? — Ты до сих пор питаешь какие-то глупые надежды на то, что когда-нибудь вы будете вместе. Хах, ну а теперь, когда он отверг тебя, ты всерьёз расстроилась, не так ли? «Ещё одно слово и я… Я клянусь, что вырву все волосы на её дурацкой голове!» Но Хлоя останавливаться не собиралась. Наоборот, выражение лица Маринетт дало понять, что блондинка в сотый раз задевает Дюпен-Чэн за живое. Она как будто змеиным ядом запрыскала уши синеволосой. — Знаешь, я тебе даже немного сочувствую. Быть настолько жалкой, да ещё и в глазах своего возлюбленного — это надо уметь. Наверное, обидно получать отказ, да? Или ты уже привыкла получать отказ от своих клиентов или родителей… Пощёчина. Очень. Громкая. Пощёчина. Такая звонкая, что даже стеклянные бутылки едва заметно задергались. Всё в помещении было в шоке от поступка синеволосой. Ошарашенная Хлоя Буржуа застыла, приложив руку к пылающей щеке. Пощёчина Маринетт отпечатала на лице Хлои всю ненависть, которую испытывала синеволосая долгие годы. И сейчас, как ни странно, Маринетт была счастлива, что это сделала. Да-да, очень счастлива! Она была по горло сыта унижениями богатой девки, не умеющий вовремя остановиться. Маринет, конечно, добрая… Но всему бывает предел. — Ты… Ты что себе позволяешь?! — очнулась Хлоя, немного отойдя от Маринетт. — Что я себе позволяю? А может, вопрос стоит задать тебе? — глаза Дюпен-Чэн превратились в ультрамариновый ураган ярости, поглощающий весь негатив в комнате. — Как ты смеешь меня… — Ты этого заслуживаешь. И я очень жалею, что не сделала этого ещё раньше. Секунда — и Маринетт буквально несётся в сторону к Хлое. Та в шоке и не понимает, как ну поступить… Теперь Дюпен-Чэн совсем на себя не похожа… — Не трогай меня! — начала дрыгаться Хлоя, заранее оберегая себя от удара разъяренной одногруппницы. Но ударов не было. В прочем, как и ожидалось — Маринетт лишь пошла протирать стол, где «неловкая» Хлоя так любезно рассыпала корицу. — Ты думаешь, что… Что я это так просто оставлю?! Я тебя предупредила, Маринетт! И не смей больше… — Закрой свой рот. Иначе второй раз удар будет по животу. — Маринетт как будто искупала Хлою в лаве унижений и ненависти. — Ах ты, мелкая… Испугавшись девушку, блондинка пошатнулась и приземлилась на пятую точку. Мгновением ока над Хлоей нависла девушка и посмотрела прямо в глаза: — Значит так. Ещё хоть одно слово проронишь обо мне или моём окружении — я за себя не ручаюсь. Слишком долго я слушала тебя, Хлоя. Теперь настал мой черёд говорить. Если тебе плевать на всех, то мне нет. Я добилась в жизни большего, чем ты. Да, у меня нет отца-миллионера или мамы-модели, но зато меня любят и ценят. И я не покупаю себе друзей. Мне не нужно притворяться кем-то, чтобы у меня были друзья. И я искренне не понимаю, за что ты так ненавидишь меня и всех, кто меня окружает… Но отныне ты не посмеешь говорить что-то гадкое и противное! Что-то, что ты говоришь всегда! Поняла меня? Трудно в это поверить — минуту назад Хлоя втаптывала в грязь Маринетт, а теперь сама Хлоя по уши втоптана в эту самую грязь. — Если ты больше не собиралась что-то сообщать, то прошу, на выход. И впредь не появляйся здесь, если не хочешь нарваться. Поражённая поведением Маринетт, Буржуа поднялась на ноги, отряхнулась и, видимо хотела что-то сказать, но не смогла. Её хватило лишь на привычное: — Я это так не оставлю! И вышла из пекарни, звякнув колокольчиком над дверью. За столько лет у Маринетт впервые с плеч свалился такой тяжёлый груз. Он мучил её долгие часы, дни, недели, годы… А сейчас, когда она наконец пригрозила Хлое она чувствовала себя той самой акумой, которую Леди Баг выпускает после очистки йо-йо. Непередаваемые ощущения! «Что ж… По крайней мере, я не буду слушать её унижения в миллиардный раз!»