Cradle My Heart, Soft As Can Be | Колыбель моего сердца, мягкая, как может быть

Для человека, чрезвычайно спокойно относящегося к идее смерти, Уэнсдей не очень хорошо восприняла свою «почти что смерть». Ну, это было драматично. Ножа в бок и стрелы в плечо недостаточно, чтобы убить Аддамсов, если только это не сделала их вторая половинка. Она сомневается, что Энид так поступила бы с ней. Она надеется. Это не мешает девушке испытывать, как бы ей ни было неприятно это признавать, фантомные боли. Ужасная вещь. Конечно, ей нравились боль и страдания, но только когда они были на её собственных условиях. Крэкстоун, пронзивший её, к сожалению, не был приятным видом боли. Поэтому она не обращает внимания на пульсирующую боль в боку. Она никогда не признается Энид, как ей больно. - Ты перестала печатать, - Заметила Энид. Именно поэтому она игнорирует свою соседку, когда внезапно перестает печатать. Её пальцы застыли на клавишах пишущей машинки, отказываясь двигаться, несмотря на все её усилия. Фантомная боль от того, что её руку разрезали, заставила пальцы застыть. - Ты в порядке? - Спрашивает Синклер, - Писательский блок? - Она смотрит на дрожащие руки девушки: пальцы дернулись, едва не нажав не на ту клавишу. - У меня не бывает писательского блока, - Огрызнулась та. Обычно её голос остается монотонным, но боль заставила её почувствовать раздражение. Энид нахмурилась: - Тебе не нужно быть такой. Уэнсдей бормочет извинения. Энид только ещё больше хмурится. Вороноволосая редко извинялась. - Что случилось? Уэнсдей вздохнула, ещё одна редкость для неё. - Аддамсы могут быть бессмертными, но это не значит, что мы не можем чувствовать боль. Той ночью...с Крэкстоном и Тайлером...я была ранена. Похоже, я испытываю фантомную боль. Странно, учитывая, что боль и смерть меня не беспокоят, - Девушка хотела бы на этом закончить разговор, чувствуя, что всё объяснила, но, конечно, Энид не позволит ей так просто закрыть эту тему. - Что случилось? - Это не совсем вопрос. Энид не собиралась позволить ей уйти, не ответив. Во рту пересохло. Слегка подергивающееся веко - единственный признак дискомфорта Уэнсдей. Энид, конечно же, улавливает это. Она хмыкает: - Ну, для начала Лорел вырубила меня лопатой, - Она поднимает палец, перечисляя свои травмы, как список продуктов, - Она порезала мне ладонь, а потом Крэкстоун ударил меня ножом, вывернул нож, а потом выстрелил стрелой в плечо, - Она вернулась к пишущей машинке, даже не заметив, что повернулась лицом к Энид, когда говорила. Она не хотела продолжать разговор. Но решила всё равно сказать последнею фразу, - Не говоря уже о том, что Тайлер врезался в пень. - Что? Аддамс не вздрагивает от крепкой руки, положенной на её плечо - то самое, которое не было прострелено, как она правильно замечает. Энид заставляет её снова повернуться к ней лицом. Аддамс отводит взгляд. - Ты запуталась, потому что твоё тело реагирует на боль так, как должно реагировать тело нормального человека? - Говорит Энид, - Конечно, ты бы всё равно это чувствовала! Это нормально! - Не для Аддамсов, - отвечает девушка, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Синклер. - К черту, что нормально для Аддамсов! - Переходя на крик начала Энид, грубо встряхивая соседку за плечи. Мгновение спустя её взгляд смягчается, когда она замечает, что та вздрагивает и пытается отпрянуть от боли в левом плече. Она вздыхает, ослабляя хватку на плечах другой. Синклер осторожно поглаживает левое плечо подруги. Уэнсдей вздрагивает от этого прикосновения и тут же ненавидит себя за это. - Ты всё ещё человек, бессмертный провидец или нет. Ты будешь так реагировать на серьёзные травмы , - Энид опускается, чтобы посмотреть в глаза собеседнице напротив. Аддамс насмехается и гримасничает: - Аддамсы не травмируются. Энид вздыхает и отпускает девушку, которая почти пытается встать, пропуская прикосновение подруги. Она останавливается, когда Энид обнимает её. - Что ты делаешь, ты невыносима... - Начинает она. Энид отстраняется: - Это нормально - не быть в порядке, понимаешь? - Я в порядке, - Аддамс снова огрызается. - Тот факт, что ты цепляешься за меня изо всех сил, говорит об обратном, - Отвечает Энид. Девушка моргнула. Она даже не заметила, что действительно вцепилась в оборотня, её пальцы вцепились в ночную рубашку другой. - Я… - Все хорошо, Уэнсдей. Ты в порядке. Голос Энид такой мягкий, такой теплый и утешительный, что девушка чувствует, как разбивается часть её сердца. В глазах появляется тепло, и она моргает, отчаянно пытаясь сдержать слезы. - Я знаю это. Крэкстоун мертв, а Лорел и Тайлер под стражей. Я не ранена, - пытается та. Она пытается оттолкнуть Энид, так как её быстро ошеломляет это прикосновение. - То, что ты это знаешь, не значит, что ты всё ещё не будешь бояться. Это нормально - бояться. Нормально плакать. И это нормально - нуждаться в помощи, - Продолжает блондинка. Она позволяет девушке отстраниться, но не далеко. И Уэнсдей ломается. Слёзы текут по её лицу. Она поддаётся вперёд и зарывается лицом в грудь Энид, пытаясь скрыть слезы, но Энид знала, Энид всегда знала, что чувствует её соседка, что ей нужно. И прямо сейчас Синклер знала, что девушке нужно время, ей нужно было обнять её, и ей нужно было сказать, что да, её чувства обоснованы. И как бы Уэнсдей ни ненавидела проявление эмоций, Энид помогла ей почувствовать себя в безопасности, чтобы хоть немного ослабить бдительность. Поэтому она плачет, прижавшись к подруге, которая осторожно берет её на руки, стараясь не дотронутся раненого бока или плеча, и переносит на кровать девочки ниже ростом. Она садится и начинает перебирать пальцами её волосы. Аддамс тает от прикосновений, глубже зарываясь в Энид, почти в попытке исчезнуть, хотя бы на мгновение. Она ненавидит то, что чувствовала себя такой слабой. Она не могла выдержать столько прикосновений сразу, ей казалось, что она горит. Но с Энид было немного лучше. Поэтому она больше не отстраняется. И блондинка не уходит, даже когда солнце начинает садиться. Вместо этого она укладывает их обоих и сворачивается калачиком вокруг темноволосой. - Я здесь, чтобы защитить тебя. Ничто не сможет причинить тебе боль, пока я здесь. Ничто не может причинить ей вред, по крайней мере, не смертельный, хочет заметить Аддамс. Но она этого не делает. Вместо этого она просто лежит и слабо кивает. Она доверяет Энид своё сердце, и Энид бережно берёт его, так бережно, словно держит стекло. Уэнсдей никогда не испытывала такой благодарности.