подарочек

За окном снег спешит скорее оказаться на асфальтированных дорогах, чтобы потом превратиться в большие сугробы и мешать людям ходить. А на самом окне ярко мерцает гирлянда в виде звёздочек, пока в квартире суматошно дорезают последние ингредиенты в салат, расстилают красивую скатерть и достают из морозилки бутылки с горячительными напитками. Сбитое дыхание Валиевой даёт понять, что так продолжается уже не первый час, и девушка лишь искренне надеется, что макияж и причёска испортились несильно, потому что дома получается встретить только куранты в обнимку с Женей, а после нужно бежать на съёмки. Сама же Евгения уже раз десять порезала палец, дорезая этот несчастный оливье. Его уже и есть такими темпами расхочется. Хотя девушка считает этот салат одной из традиций канона праздника, поэтому не может представить свой стол без него. Если празднование домашнее, что бывает крайне редко, конечно. Медведева выбрала для себя чёрное блестящее платье чуть выше колена на бретельках, подчеркнув его винной помадой, классической стрелочкой на глазах, чуть глиттера в уголок. Если станет холодно, она укроет себя классическим чёрным пиджаком. На ножках чёрные лодочки, украшенные стразами. Лимитированная коллекция какого-то бренда, присланная в подарок, она уже и не помнит кем. Ну и конечно, она не изменяет любимым стандартным локонам. И да, у неё тоже сегодня чёртовы съёмки до самого утра. Вернее, присутствие в кадре, потому что все важные съёмки были отсняты задолго «до», чтобы потом успешно крутиться по всем знакомым нам каналам. Камила решила быть немного поскромнее и на ней сегодня тёмно-фиолетовое платье ниже колена, длинные серьги-цепочка, маленькое колье с крестиком на груди, аккуратные фиолетовые босоножки на ремешке, удлинённое пальто, неизменный высокий прилизанный конский хвост в качестве причёски. Из макияжа только ресницы и бальзам для губ. Параллельно проверяя социальные сети, почту и разные другие средства связи, потому что организаторы такие нехорошие, особенно перед праздниками, что абсолютно запросто могут перенести любую съёмку крайне неожиданно — обе девушки почти накрыли на стол, постоянно помогая друг другу и чуть ли не путаясь в руках. А Камиле нужно выбегать ещё раньше, потому что перенесли одну из съёмок в цепочке. Об этом она решила умолчать на первое время. И всё бы ничего, если бы процесс разливания, традиционного каждый год, шампанского, не прервал неожиданный звонок в дверь. Женя вытирает стол, потому что немного горячительного напитка они всё-таки пролили, и озвучивает просьбу: — Камил, открой пожалуйста, — девушка закусывает губу, сосредоточившись на действии. Ну и параллельно мотая в голове в каком порядке её сегодня ждут съёмки, на которых её ждёт огромный штраф, если вдруг она вздумает потеряться во времени. А Валиева подходит к двери, аккуратно отодвигая глазок, и едва не теряет дар речи после увиденного. Она возвращается в комнату с округлёнными от шока глазами, кажется она может заменять перегоревшие лампочки на гирлянде, которой обмотана ёлка. — Жень, там Этери Георгиевна пришла, — девушка мимоходом поглядывает на часы на стене, и понимает, что перенесённая по времени съёмка вот-вот начнётся. — Встреть её, пожалуйста, я опаздываю, — она кивает сама себе на свою же реплику, резво целует Медведеву в щёку и уже оказывается за дверью, пока ошарашенная Евгения едва удерживается на ногах. Они лишь мельком виделись с той самой злосчастной олимпиады в Пхенчхане. Она уже даже не тренируется в Хрустальном, выбрав себе соседний лёд неподалёку. Из Хрустального действующим лицом осталась только Валиева. В подъезде они с младшей перекидываются приветствием, и она, впопыхах прощается. А Женя, сглотнув комок нервов отворяет дверь, едва не истерически выдавая: — Ну привет, подарочек. В дверном проёме она видит неизменно статную кудрявую блондинку, в сером пальто, которое, как ни странно, она надевала единожды, на ту самую Олимпиаду. Теперь уже получается дважды. Женщина встречает её едкой ухмылкой и бесцеремонно проходит внутрь, следом за ней только стук каблуков и терпкий шлейф Montale. — Надо поговорить, — она крутанулась на месте, остановившись посреди комнаты и зачем-то задержав взгляд на яркой, пестрящей шариками и гирляндами, ёлке. Медведева постаралась скрыть дрожащие руки. Сколько бы лет близости между ними не было — у неё никак не получается отвязать тренера от образа «каменная леди, ледяная сказка». Собственно, и страха не становилось меньше. — Так, о чём это я, — блондинка сделала вид, что задумалась, но выражение её лица вмиг переменилось на едкую ухмылку. — Ах да. Перестань. Уводить. У меня. Девочек. Из. Хрустального, — каждое слово из этой фразы было сказано с большой паузой, она буквально с трудом пропускала речь через зубы. Медведева была ошарашена такой наглостью. — Ч-что? — она с трудом удержала себя, чтобы не начать заикаться. Женщина, кажется, была довольна такой реакцией. — Да, тебе не послышалось. То Загитова с вашими этими «Медвегитовыми», то Трусова, с объятиями на «Кубке Первого», теперь и вовсе Валиева с вашим совместным проживанием. Даже больше не находясь в Хрустальном — ты умудряешься портить мне репутацию. Я устала это терпеть, — Этери шумно выдохнула, нервно поправляя один из локонов волос. — Я предлагаю тебе сделку, — эмоции тренера, в процессе потока слов, слишком быстро менялись, считывать их было практически невозможно. Слово за словом вводило Евгению в неподдельный шок. — Я плачу тебе деньги, а ты делаешь вид, что мы с тобой не знакомы. Актёр из тебя хороший, в этом можно убедиться на нашей первой встрече после Олимпиады, поэтому, думаю, тебе не должно это составить труда. И самое главное — больше не трогаешь ни одну из моих подопечных. Мы уже не в тех взаимоотношениях, чтобы своевольное касание моей личной жизни спускалось тебе с рук. А лёд, заполненный моими девочками — непосредственно моя личная жизнь. Смекаешь?) — Тутберидзе сложила руки на груди и терпеливо ждала ответа. Здесь и дураку нетрудно было догадаться, что благодаря связям подразумевается угроза судом. Но и Женю лепили прочнее стали. — Знаешь что, Этери? Это моя личная жизнь и ты не имеешь никакого права так нагло в неё вторгаться. Ещё и с такими предложениями. Я тебе не Плющенко. Я не имею ничего общего с сравнением твоего конкурента на льду, к которому убегают все твои девочки перед началом рабочего сезона. Я строю свою личную жизнь когда захочу и с кем захочу. А в действиях с другими ученицами не было ничего противозаконного, ибо дружеские касания просто подбадривали их перед стартом, — девушка невинно пожимает плечами. На столе неожиданно вибрирует телефон Евгении, на экране высвечивается контакт «Любимая❤️», и она, невзирая на удивлённый взгляд тренера, решает непринуждённо поднять трубку. — Что-то случилось? — взволнованный голос младшей тяжело можно было разобрать из плохих динамиков. Старому айфону давно пора на замену. — Я даже на улице слышу как возмущённо ты разговариваешь. Всё хорошо? У меня отменили съёмку, я возвращаюсь назад, — на том конце провода явно ждали ответ. — Нет, котёнок, не волнуйся, всё в порядке, поднимайся скорее, там холодно, — Жене удаётся сохранить улыбку на лице, не дрогнув ни одним мускулом. — Быстро учишься, — небрежно бросает женщина, и входная дверь со скрипом отворяется. — Передумаешь, набери. Валиева ещё несколько минут отряхивает снег с обуви, чего, кстати, не сделала женщина, прежде чем просунуться вперёд, с возгласом: — О, Этери Георгиевна, вы ещё здесь? Грубо перебив ученицу, она сообщила: — Нет, нет, я уже ухожу, — и в спешке, не проронив больше ни единого слова, покинула стены этого дома. — И что это было? — изумлённая бровь мелкой поползла вверх, она даже забыла, что не до конца разделась, и всё ещё стоит в куртке. Медведева наконец выдохнула и искренне рассмеялась. Чмокнув девушку в холодные губы, и поспешив помочь ей избавиться от верхней одежды, она прошептала: «Ничего, котёнок. Уже никогда ничего не будет.»