Под дверью Лизы

Лиза понимает, что девочкам жаль, когда они суют под дверь записки и картинки. Кристине жаль больше всех — она с усердием и не без матов пытается просунуть под тонкую линию двери ёмкое письмо, уголок которого уже видит комнату Лизы, но он слишком пухлый чтобы пройти дальше. Она не сдается, а принимает более стратегически верный путь: стучит в дверь и, может и со спешкой, оставляет хол третьего этажа пустым. С рисунками одноклассниц Лиза долго не прощалась, покручивая их в руках, радуясь приятному. Кира нарисовала ей двух котов, уши которых точно были медвежьи, но надпись «кисуле кисули» не давала ошибиться. Она не просила прощения, но за такие усердные линии усов Лиза была готова простить ей всё (Кира должна нарисовать мне в следующий раз собак!). Лера написала ровным почерком «Извини, не права», Вилка подсунула ей вилку, на зубчики которой приклеен неровный кусок бумаги с многоговорящим «:(». Ей жаль, ей грустно и неприятно, что даже шутки не пошли, хотя Вилка много над ними думала («Лиза, зато мы знаем, что ты не подлиза!» Плохи дела). Настя сделала, наверное, самое главное — начала. Она прокатила в комнату индиго первые записки и дала знать об этом другим. «Они все косятся на лестницу, будто ты в любой момент спустишься. Честно я тоже ждала, думала вот-вот. А ты сидишь, курочка-наседка, фиг пойми что там делаешь. Молимся, что это не план мести, а Мишель паранойк»; «Прости, Лизок. Мы семья, на своих бросаться подло, всех накажем. Кроме меня». Слова Насти отражали настроение коллектива: они сломлены виной, но готовы исправлять это. Поэтому Лиза ставит её листок поверх остальных и закрывает тумбу. В стопке не хватает чего-то от Юли и Мишель, а копошения Крис беспокоят её уши уже третью минуту. Лиза даже надеяться на первых двух не хотела — уж больно сильно они уверены в своей правоте. Она их все равно понимает. Звуки крысиных раскопок заканчиваются со звуком трехкратного стука об дверь. Косясь в ту сторону, Лиза аккуратно оставляет свои маленькие подарки и ступает встречать несчастного. Заготовленное «Крис?» так и остаётся несказанным — блондинка тут же скрывается у лестницы, характерно топая. А у подножья местной конверт с выпуклостью. Она ловко хватает его и тащит в свой обитель, думая не стоит ли оставить дверь открытой в следующий (если он будет) раз. Вскрытый конверт вываливает в свет письмо и красную, всеми узнаваемую, объемную полоску: — Киндер! — урчит Лиза, — какое благословение, — она улыбчиво его сминает, даже не беспокоясь чем запивать. Бумага письма смята в углах — видимо последствие встречи с косяком двери Лизы. Очередная вариация просьбы о прощении, но в конце Крис пишет «люблю», что ей несвойственно. По отношению к Лизе. Жевание прекращается, как и дрыгание ногами — фокус. Лю-блю. Да, написано правильно, и адресовано точно Лизе — у кого еще просить прощения, как не у побитой. Лиза думает, что отложит это на завтра, а еще ей нужно вернуть вилку в столовую. Будит её ночью шорох приоткрывающейся двери. Минуты три она в полудреме смотрит, как пробирается Крис и ложится рядом сверху одеяла, а потом набрасывает на хозяйку ногу. «Офигела» думает Лиза, но она уже сказала, что всё это — завтра.