Days I Дни

— Т-Томура... ты что, с-? — В последний раз, я чертовски уверен. Шигараки зарычал из-под своей грязной копны синих волос. Его грудь обнажена, а шрамы видны всему миру — его мир — это только ты и тусклый свет его холодной одинокой спальни. Очевидного натяжения его джинсов обычно было бы достаточно, чтобы показать тебе, что он готов... Но ты всё равно чувствовала, что вам нужно сдерживаться, как будто это неправильно, нервничала из-за того, что причинила ему боль, как бы иронично это ни звучало. — Черт возьми. Ты знаешь, что я хочу этого, я говорил это сотни гребаных раз. И если ты не прикоснешься ко мне своими чертовыми руками в ближайшие десять секунд, то можешь наслаждаться тем, как я засовываю свой член в кучу пепла. Он начал возиться с застежкой-молнией, становясь решительней, когда расстегнул штаны и вытащил свой член, уже жесткий и истекающий только от горячих поцелуев. Ты достаточно хорошо знала, что он презирал любые колебания в такие моменты, и поэтому, сняв нижнее бельё, оседлала его талию и устроилась поудобнее, чтобы позволить его члену медленно погрузиться в тебя. Его тепло растеклось по твоему позвоночнику и на мгновение, судя по блаженному выражению его лица, всё, о чём он мог думать, это ты. С тех пор, как ты его узнала, он всегда был таким: вел себя так, как будто ты была его наркотиком, как будто просто быть рядом было достаточно, чтобы свести его с ума. И когда он пришел в такое состояние, глядя на тебя, как на еду, а не на любовницу, и когда ты не слушала, что он говорил — это стало именно той мотивацией, которая была тебе нужна, чтобы протянуть руки и сомкнуть ладони на горле Томуры. — Ч-ч-! Твои пальцы дёрнулись на его глубоких, болезненно выглядящих шрамах. Ты чувствовала, как у него перехватило дыхание, а шея стала намного мягче и податливее, чем ты могла ожидать. Только малейшее прикосновение и... — Блять...Кх... Он застонал и задрожал, хотя ты едва начала. Томура не осмеливался прикоснуться к твоим рукам, но борьба в его теле была очевидна, по тому, как он начал извиваться, а его лицо сильно краснеть. Ты сделала попыталась отступить, дать ему перевести дыхание, но эти суровые, бурные глаза впились в тебя, как кинжалы, когда хватка ослабла. — Не останавливайся. Как будто для того, чтобы обнулить все колебания, Томура внезапно повел бедрами вверх, заставив тебя ахнуть и на мгновение увидеть звезды. Твои глаза потемнели, а руки задрожали на секунду, но только на секунду, потому что приспособившись к неистовому ритму его толчков, ты нахмурила лоб и сжала горло своего любовника, как будто от этого зависела его жизнь. — Черт... это, блядь, все... Его голос понизился, время от времени он хрипел, ведь стало почти невозможно дышать или говорить. — Томура, просто заткнись хоть раз. К этому времени он даже не смог бы возразить, если бы попытался: его щеки покраснели, когда ты сильнее прижала пальцы к мягкому углублению горла. И чем дольше ты удерживала его, тем краснее он становился, тем дальше его глаза закатывались назад, и тем более неистовыми становились его толчки. Шигараки врезался в тебя, как будто просто умрет, если остановится. Когда его мизинцы были подняты, ты понимала, что он всё ещё может осознавать эту действительность. Но напряглась, почувствовав, как тупые ногти тянутся по бедрам, прежде чем его пальцы впились в кожу, просто чтобы было, за что держаться. — ...К-Ха? Тебе нравится это? Приятно ли это чувствовать? Ты хорошо себя чувствуешь, Томура? Хотя ты всё еще дрожала вместе с ним, ты чувствовала, как твоя уверенность растет с каждым произнесенным словом. Все, о чём ты могла думать, это вспоминать о том, как Томура любит насмехаться над тобой, унижать тебя, даже издеваться, добиваясь своего... И как хорошо было хоть раз оказаться на противоположном конце. Теперь его бедра ударялись о твои с пугающей скоростью, из груди вырывались стоны и хрюканье, каких ты никогда раньше не слышала, и ты чувствовала, как он натыкается на все те места, которые ты любила... Прежде чем он врезался в то, что заставило твой разум побелеть. — Черт, кончаю, я кончаю, Т-Томура! На несколько мгновений тебя охватила паника, когда ты поняла, что должна была кончить раньше, но руки Томуры в последнюю секунду прижали тебя к бедрам, и все эти тревожные чувства растаяли, когда удовольствие пробежало по каждой вене. Задыхаясь и брызгая слюной, его щеки начали темнеть. Томура выгнул спину, оторвавшись от кровати, потеряв себя и взорвав все, что накопил, внутри тебя. И только когда его сперма начала выливаться и стекать по ляжкам, твоя хватка, наконец, ослабла, и Шигараки смог сделать глубокий вдох. Ты быстро потеряла счет тому, как долго просто сидела так: сгорбившись в своем послесвечении, положив руки на грудь Томуры, чтобы было хоть что-то, что поддерживало бы положение. У него же, казалось, было больше энергии: восстановив дыхание, он продолжил настойчиво дёргать тебя за бедра. — Сядь мне на лицо. Если бы ты только что этого не сделала, ты поклялась, что испытала бы оргазм на месте. Будучи эгоцентричным, апатичным сопляком, каким Томура чаще всего и был, он достаточно редко уделял такое пристальное внимание вашему удовольствию и было почти невозможно представить, что он делает что-то настолько интимное и любящее только для тебя. — Т.. Томура... — Только в этот раз. Мне всё равно, если ты кончишь. Я просто хочу посмотреть, сможешь ли ты задушить меня этими бедрами... Он облизал губы непристойным, грубым образом, его глаза блуждали по твоему телу, как у гормонального, своевольного подростка...и, в сущности, именно так ты бы и могла закончить его описание. — Тогда подавись и умри. На этот раз на его лице появилась ухмылка. Его ногти еще глубже впились в твою кожу, оставляя следы, которые наверняка будут кровоточить, как только он закончит. — Укуси меня, сука, и сядь на мое гребаное лицо.