Зажигалка

      Свидание получилось совершенно обыкновенным - кино и пицца, шутки и многозначительные взгляды, неслучайные касания локтей и спрятанные в рукава улыбки. Варю словно укутали в одеяло, укрыли от страшного и непонятного мира, который вот-вот развалится. А Азик, чем доверчивее и прямее становился ее взгляд, тем больше сосредоточивался и осторожничал с наивной и такой, по сути, не взрослой Варей.       Когда нужно было свернуть, он ловко подтаскивал ее за длинный рукав толстовки в нужную сторону. Уворачивал ее неуклюжее тело от встречных, когда она, расслабившись и развеселившись, неслась по торговому центру в разные стороны. Но, всматриваясь в нее снова и снова, он видел не просто нервную девочку - в Варе была и харизма, и скованная грация, и пробуждавшаяся женственность.       Сытые и немного усталые, они неспешно шли по безлюдному парку. В небе собирались тучи, и желающих промокнуть под вот-вот грянущим ливнем было мало. Точнее - их было двое. - Получается, Тик Ток тебе нужен только для вербовки душ? И тебе он на самом деле не нравится? - Ну почему не нравится? Танцы, музыка... Люди прекрасны, когда творят искусство, - Азик мягко заглянул в ее глаза. Она усмехнулась: - Тик Токи - искусство? - Да, не смейся! Придумывать новые движения, писать стихи, музыку - это ведь так круто! Мы так не можем, - он грустно улыбнулся и ущипнул ее за нос, - только повторять за вами. - В смысле не можете? - озадаченно спросила Варя. - Ну как тебе объяснить... У ангелов нет воли. Как и у демонов. Мы только служим, добру или злу, выполняем свою работу. Способность к созиданию есть только у человека, - Варя внимательно слушала, и взглядом попросила его продолжить, он улыбнулся. - Вы можете творить. Князю дела до этого нет, он ослеплен местью и злобой. - А ты? - А мне люди нравятся. Ну, некоторые. - А я тебе нравлюсь? - она смущенно опустила взгляд. - Ты меньше всех, - Азик легко ущипнул ее за мочку уха, так что она ойкнула и обиженно толкнула его плечом.              Ему почему-то все время хотелось до нее дотронуться: цапнуть за нос, похлопать по макушке или по плечу. Она смешно дергалась и лезла драться. Как дурашливый котенок. - Значит, ты только следуешь трендам? Повторяешь за людьми? - Ну, типа да. - А что было раньше? До интернета, всего такого.       Он задумался. - Раньше мне нравились романсы, поэзия...       Небо темнело, поднялся ветер. Варя зябко поежилась. Азик, увлекшись своими воспоминаниями, этого не заметил, и вдруг громко продекламировал, театрально вскинув правую руку: - «Помнишь: мы не ждали ни дождя, ни грома, Вдруг застал нас ливень далеко от дома...»       Варя расхохоталась: - Да ты, оказывается, романтик. Пушкина любишь! - Это Майков, рыбка ты необразованная. - Сам ты рыбка! Подожди, а как связаны демоны и поэзия?       Он остановился, развернулся к ней и, увидев, что она замерзла, начал тереть руками ее плечи. - А поэты - те еще сладострастники, - в его взгляде блеснуло что-то опасное, демоническое. - Значит, ты - спец по грешникам? - Варя положила руки ему на грудь и открыто ответила на его взгляд.       Пошел дождь. - Круче. Я искуситель.       Капли падали на лоб, стекая по щекам. Азик, не прекращая смотреть ей в глаза, взял ее лицо в руки и стал медленно наклоняться к Варе. Она все поняла, и, сделав мысленно глубокий вдох, зажмурила глаза и сама потянулась к месту, где, как ей показалось, должен быть его рот... Азик, мягко касаясь ее сухих, теплых губ, улыбнулся от такой напористости, и, на секунду отстранившись, прошептал: - А ты бойкая. - Заткнись и целуй меня молча. Дважды просить не пришлось.