Номинация: самая глупая пара года

Когда я сказал ей эти слова, я понятия не имел, что они будут последними. Юн Джиа, почему в этот раз ты не пропустила мной сказанное мимо ушей. Я знаю, что виноват, но почему ты ушла. Ушла, ничего не сказав. Испарилась, исчезла. Раз и навсегда. И теперь меня зовут тем самым высокомерном айдолом, которому всё равно на своих помощников. Взяв отдых, после новостей репортёров обо мне, конечно же, я не отдыхал. Все полгода пытался найти её, не только для себя, но и для команды. Джиа нравилась всем и была полезна всем. Не было такого человека, кому она не нравилась. Разве что, ей завидовали. Корю себя по сей день, однако, по совету друзей перестал искать её вот уже месяц. Не могу уснуть. Не могу есть. Выступая, ищу глазами её в толпе зрителей. Но все попытки тщетны. Я не дурак и не идиот. Я намного хуже. Думаю, это справедливое наказание для меня — быть одному. Сегодня вылет в Японию. Фанаты за это время уже забыли заголовки полугодовой давности, тем более, потому что агенство выпустило опровержение. Но сердце болит до сих пор. Говорят, парни не переживают о расставании. Однако, что же чувствует она, если меня разрывает изнутри. Аэропорт. Толпа журналистов и фанатов. Вспышки фотокамер. Чуть не спотыкаюсь о порог. Меня поддерживает Чан и я иду дальше. В зале ожидания он же приносит мне еду. — Поешь, не убивай себя. Киваю и мычу что-то в ответ. Тыкаю вилкой в салат с курицей и овощами, озираюсь по сторонам. У меня уже нет надежды на то, что Джиа появится, как в дораме, а я сразу же прибегу к ней и у нас всё будет хорошо. — Регистрация на рейс заканчивается через 30 минут, — говорит Феликс, подойдя ко мне, держа в руках телефон. Садится рядом. — Ты всё ещё не съел салат? Мне тебя как ребёнка кормить чтоли? — он почти берёт пластиковую вилку, но моя рука перехватывает её и с усилием забирает лист салата с курицей. Жую, не чувствуя вкуса. Бросаю ленивый взгляд на зал аэропорта. — Доел, — показываю ему пустой пластиковый контейнер и добавляю, — схожу выбросить. — Молодец, давай, — снова смотрит в смартфон и даже улыбается. Не помню, когда улыбался в последний раз. — Хëнджин, прости, но придётся сходить на фотосессию сегодня. Я забыла позвонить им, но когда вспомнила, время уже заняли. Ты же не занят? — Джиа, с планшетом в руках, спрашивает аккуратно, извиняющимся тоном. Она знает, что я не буду ей противоречить, но именно сегодня у меня были слишком важные дела. Какая-то злоба накатывает на меня стремительной волной, я не осознаю, что делаю и говорю. — Ты постоянно всё забываешь. Фотосессии, показы, мероприятия. — Это было пару раз. — Ты наш ассистент, ошибки для тебя не позволительны. У меня были планы на этот день, а теперь они перекроются шестичасовыми съемками. И всё из-за твоей некомпетентности. — Ты хочешь сказать, что я не компетентна? — удивляется она и слегка раскрывает рот. — Ты сама это сказала. — Если я уйду, тебе станет легче? Будешь сам составлять расписание, звонить агентам, партнёрам, искать новые журналы, бренды? — Да, я уверен, что справлюсь с этим лучше и без косяков. — Отлично, я ухожу, — бросая на стол планшет, Джиа на грани слëз быстрым шагом покидает здание, в котором работала два года. Вот так. Случай, когда одна ссора стала апокалипсисом. Я выкидываю пластик и вновь вспоминаю свои слова. Как же так. Почему мой рот это сказал, почему она восприняла это близко к сердцу? Да что за бред. Ограничив доступ во всех соцсетях, причём от всех участников группы, Джиа продолжала думать, что не стоит так поддаваться эмоциям. Она и сейчас бы не смогла объяснить, почему не успокоилась, как обычно, и забыла про это. Со стороны, эти высказывания совершенно детские, с другой, люди разные. Все могут затаить глубокую обиду на мелочи. И не стоит это обесценивать. Из раздумий меня выводит небольшое количество человек в одном месте, выходящих из зоны паспортного контроля. У каждого рюкзак и специальные чехлы для бумаги. Группа художников. Точно. А Джиа, как и я, любила рисовать. Порой она делала это на специальном планшете, пароль от которого я знал. Я всё возмущался, как это можно считать искусством, ведь вживую не увидешь мазки, фактуру краски, просвечивающий карандаш, но она меня успокаивала и говорила, что таким образом она больше зарабатывает. Зарплаты ассистента хватало на жильё и еду, но дополнительный заработок никому бы не помешал. Студенты говорят о чём-то и стоят на месте, вероятно, дожидаясь своего друга или сопровождающего. Я не заметил, как немного завис, оставаясь около мусорки. Будто здесь я и должен быть. Однако я бы соврал, если бы сказал, что мне неинтересно, кого же эта группа ждёт. Это парень или девушка? Этот человек уже в возрасте? На нём будут очки с золотой оправой? Звучит, будто я оправдываюсь за то, что надеюсь... На что-то. Спустя минуту появляется и их куратор. У неё нет огромного тубуса для бумаги и рюкзака, лишь чемодан на колёсиках. Вот, я вижу во что она одета: чёрная длинная юбка, плавно очерчивающая изгибы тела, блузка тоже чёрная, но с каким-то красным рисунком, кеды и длинные локоны, почти идеально уложенные. Стоп. Чёрный цвет, красные акценты, длинные волосы, походка. Нет нет нет. Нет. Этого не может быть. Я даже подошёл к Феликсу, чтобы убедиться, не сошёл ли я с ума, потому что этот вариант уже давно мерещился мне по ночам. — Ты видишь то же, что и я? — В каком смысле? Что я должен видеть? Да черт возьми, это же надо так долго думать. Не спрашивая разрешения, мои руки повернули его лицо в сторону, дожидаясь реакции. — Ничего себе, — нет, он сказал не так, но мат я бы не передал. — Это она! Как же сильно температура моего тела упала до минимума. Я столько раз представлял как побегу к ней, где бы она не была, и встану на колени, а затем буду уговоривать меня простить хотя бы на одну сотую процента. Но сейчас. В эту секунду. Я испугался. Минхо, сидевший рядом, вдруг убрал наушники и над чем-то внимательно задумался. — Ты бледнее снега, присядь для начала, — в голосе слышалось переживание. Я почувствовал, что и правда, могу упасть в обморок. Настолько себя накрутив, по итогу я не могу сказать даже слова. Все мысли выветрились из моей головы безвозвратно. — Вдохни и выдохни, ты столько времени хотел её увидеть и попросить прощения, так разве ты хочешь упустить этот шанс? Она тоже скоро улетит, возможно, это единственный момент, когда ты можешь попытаться всё исправить. — Что мне делать? — Мы не в дорамах, но делай то, что велит твоё сердце. Просто подойди к ней для начала, — посоветовал Чан. Я сидел и судорожно пытался включить свои мозги. И, кажется, они что-то придумали. Порывшись в рюкзаке, я достал ту самую вещь, что нужна была мне сейчас. Лучше поздно, чем никогда. Джиа сидела одна на сиденье рядом с розеткой, откуда заряжала свой телефон. Все остальные студенты разошлись по разным частям аэропорта. Я подошёл сзади незаметно и присел. Тихо выдохнув, я бросил взгляд на своих друзей. А они в свою очередь всем составом смотрели только на меня, подбадривая жестами. В любом случае, у меня будет ещё 7 попыток убедить Джиа разблокировать меня в соцсетях. Я протянул ей рисунок и заметил как её шея напряглась. Взгляд пал на бумагу, немного потрёпанную от постоянного беспокойства, так как она была со мной всегда и везде куда бы я не пошёл. Именно в тот день я хотел отдать рисунок, где я изобразил нас вдвоём. Сзади я обнимаю её хрупкое тело, а она мягко улыбается в ответ, кладя свою ладонь поверх моей. На месте подписи я впервые написал не инициалы, а мини-признание. "Благодаря тебе, я живу" И не казалось мне это синтементальным или ванильным, потому что было правдой. Я опустил листок в её руки, и она заметила браслеты на моей. Пока Джиа думала, я обошёл сиденья и, поправив мешковатые брюки, как и планировал около полугода, встал на оба колена, не боясь запачкать их. Склонил голову, потому что боялся встретиться с её выражением лица. Она молчала, глядя на набросок и на меня. Джиа уже видела его перед отъездом, я точно знаю, но она не забрала его с собой. — Джиа. Прошу, прости меня. Я виноват в том, что не сдержал свои эмоции и наговорил лишнего, тем самым обидев. Но прошу, пожалуйста, не отталкивай меня сейчас. Я крепко зажмурил глаза и почувствовал на себе взгляды людей, какой-то парень, видимо её ученик, подошёл ближе. — Мисс Юн, вы его знаете? — я только слегка поднял голову и сразу же встретился с её горьким взглядом. Не могу понять почему, но этот самый взгляд был именно горьким, совершенно не злым и не обвиняющим. Ей было больно. Вместо ответа, на своей шее я почувствовал её немного дрожащие руки, а затем и нос, уткнувшийся, как часто она это делала, когда испытывала эмоции. Бумага в руке зашуршала, и она сильнее прижала меня к себе, чуть ли не до хруста костей. Я не знал, куда деть свои, но они сами потянулись обнять её плечи. Уловив запах мёда и малины, я выдохнул с облегчением. Не уверен, простила ли она меня, но хотя бы не отвергла.