"Эндрю, любимый..."

      В огромной столовой собралась вся семья Боу и Питерс — родители, дедушки, одна прабабушка, тетя, дядя, племянники и, наконец-то, сами супруги, Эндрю и Пит, которые и собрали эту ораву в одном загородном доме. Все весело трещали друг с другом: старики вели беседу о былом, взрослые обсуждали происходящие события в мире, а маленькие дети строили планы на будущее, с нетерпением посматривая на новогоднюю елочку в углу, под которой стояли красочные фигурки зверушек.       Из телевизора доносилась музыка разного «калибра» — от старых песен о главном до новомодных хитов эстрады. По стенам тянулась гирлянда, сверкая разными огоньками, а ниже нее расположились ленты мишуры, что переливалась оттенками в такт огонькам. Стол ломился от угощений: несколько видов салата, жареная курица в меду, какие-то шашлычки, рюмки, бокалы и фужеры, алкоголь, хлеб, нарезка колбас и сыра, тут же тарелка с огурцами свежими и маринованными, такмими же помидорами, в середине плошка с пирожками и, наконец, черничный пирог — гордость тети и, по совместительству, ее же подношение к общему застолью. В доме собралось не более 15-ти человек, а ощущение, что приготовили еды на целую роту голодных солдат. Но тем лучше, пока все сыты — никто не ругается.       Это был третий совместный новый год для Пита и Эндрю, но первый в качестве супругов. Очень важный день, так что было решено немного расширить понятие «семейного праздника» и пригласить как можно больше близких родственников, а те были только рады. Вон тетя Клэр и дядя Генри общается с родителями Пита о том, как важно сейчас молодой паре насладиться друг другом, а потом уже можно и о потомстве думать. У них трое замечательных деток, так что они прекрасно знают, о чем говорят. Родители Эндрю пошли перетащить детские подарки в кладовую комнату из машины, оставленные там специально, чтобы эти маленькие негодники не заметили их, хотя сам Эн был уверен практически на все сто, что сейчас они просто стоят около авто и целуются, любуясь снежными елями вокруг дома. Прабабушка с дедушками то смотрели в экран телевизора, периодически выбрасывая фразы о том, что «раньше песни были лучше» или «а этот певец/певица уже умер/не поет/женился», то бурно обсуждали дела прошлых дней, когда были моложе, красивше, сильнее.       А вот Пит и Эндрю разрывались между всеми гостями — то поддержат мнение тети с дядей, то сделают глуховатым старичкам телевизор погромче, то с детками поиграют, то родителей подгонят быстрее заканчивать миловаться на морозе и заняться делом, так как ребятня уже начинает что-то подозревать. Идиллия.       Неожиданно прабабушка, вдова миссис Боу, которую все в семье звали просто «бабуля», встала со своего стула и, попросив помощи дяди Генри, очень медленно дошла до новогодней елочки, рядом с которой сидели трое деток лет 7-8 и во что-то очень оживленно играли. Бабуля села в кресло, шумно вдохнула и покашляла, от чего вся троица заинтересованно на нее посмотрела, а вместе с ними замолкли и остальные присутствующие — телевизор дедушка Роджер сделал потише, а с улицы наконец-то вернулись родители Эн, усевшиеся за обеденный стол. — Деточки мои, — хриплым, но каким-то родным голосом обратилась бабуля к ребятам, которые даже игрушки отложили, — Милая Стелла, сильный Фред и умный Коди, — перечислила она тройняшек, сложив морщинистые руки на груди, — Мы празднуем Новый год, вы даже подарки получаете, но знаете ли вы, откуда пошел этот праздник?       Дети отрицательно помотали головами, аккуратно откладывая игрушки в сторону, приготовившись слушать. Они прекрасно знали, откуда он пошел, но очень любили, когда бабушка что-то рассказывала, так что не осмелились спугнуть ее желание поведать о чем-то волшебном. Взрослые тоже любили сказки бабули, особенно дедушка Роджер, ее сын, который и сам периодически выдавал что-то из того, что слышал от нее в детстве, но что она уже стала забывать от старости. — Эта история началась в маленькой деревне на севере, в которой жил одинокий молодой человек по имени Гоуди. Он был сиротой, его мать умерла при родах, а отец утонул подо льдом, когда мальчику не было и 14. Гоуди научился самостоятельно управляться с домом, и пусть он был омегой, и все «альфьи дела» в его руках ладились. Но семьей Гоуди так и не обзавелся, не везло ему в этом, однако сердце его болело по другим людям, а точнее — по детям. Гоуди сам рос в бедности и прекрасно знал, насколько же тяжело приходится ребенку, который каждый день не видит ничего хорошего. Тогда он… — О, знаю! — вспыхнул Коди, чьи зеленые глаза сейчас горели интересом, словно изумруды, — Гоуди стал делать игрушки для детей. Самые разные! — Да, — мягко улыбнулась бабуля, — Он был чудесным мастером, так что и древесина в его руках становилась мягкой и послушной, а нитки с иголками словно сами делали стежки. Говорят, что сама Соловеш поцеловала его в лоб при рождении, настолько он любил людей, а люди любили его. Гоуди мастерил небывалые игрушки, о которых слагали легенды — изящные фигурки солдат и животных, реалистичные кораблики, милые куколки. Он раздавал их бесплатно, хотя зачастую ему давали в обмен еду и материалы, но грусть в груди этого доброго омеги оставалась несмотря ни на что и съедала его изнутри. — И тогда ему приснился сон с Соловеш-тра, — сказала Стелла, задирая курносый носик. — Верно, моя маленькая. Соловеш, великая богиня любви, пришла к нему во сне и сказала, что сейчас он дарит радость только детям в своей деревне, но если хочет подарить праздник каждому ребенку во всем мире, то должен идти на гору Мабатти. Это была самая высокая и холодная гора во всей округе! — наигранно ужаснулась бабушка, пугая детей, — Именно там, как сказала ему сама Соловеш-тра, он встретит ее брата, бога холода Ма-рё. И когда Гоуди, спустя несколько дней, наконец-то собрался и пошел на Мабатти, то он поднимался неделю, превозмогая мороз, что с каждой минутой становился все сильнее, словно не желая его пускать куда-то дальше… — А потом, на седьмые сутки, Гоуди набрел на пещеру, — важно добавил Фред, почесав русый ежик волос, — И в пещере он переночевал. — Правильно, солнце. Гоуди уснул в холодной пещере, в которой хотя бы было немного теплее, чем на улице. А потом он проснулся от чьего-то грозного взгляда. Открыв глаза, Гоуди увидел, что перед ним стоит нечто огромное, великое и… ужасно могущественное… Это был Ма-рё, бог холода, король зимы. Он смотрел темно-синими глазами на маленького омегу, что сунулся в его обитель. Ма-рё грозно спросил, что здесь ищет Гоуди, зачем он явился. Тогда парень взмолился ему, просил слезно, громко и искренне, просил не за себя, а за других. Ма-рё подкупило это, поэтому он молча дослушал до конца, узнал и о сне, и об игрушках, и о детях. Ма-рё не было жалко детей, его сердце давно было заковано в лед, но то, что сама Соловеш послала этого слабого омегу к нему говорило лишь о том, что парень здесь не просто так. И тогда Ма-рё согласился выполнить одно единственное желание Гоуди взамен на то, что тот навсегда останется в этой пещере. — Это был хитрый план Ма-рё! — воскликнула Стелла, — Он был самым одиноким богом, так что хотел почувствовать хоть раз человеческое тепло. — Может и так, — обратился к сестре Коди, — Но еще есть версия, что Ма-рё просто хотел, чтобы ему тоже поклонялись, как его сестре Соловеш, а план Гоуди был ему известен и выгоден! — Или же! — вмешался Фред, стиснув маленькие кулачки, — Или же Ма-рё просто хотел издеваться над Гоуди до конца его дней. — В любом случае, как бы там не было, — успокоила всех бабуля, хихикнув от детской непосредственности, — Гоуди остался в пещере Ма-рё, что теперь скрыта от человеческих глаз, а за это попросил одного — великого праздника. Так как Ма-рё по силе был равен Соловеш-тра, то смог выполнить желание маленького, но храброго омеги. И именно в этот день, в день их встречи, мы теперь празднуем Новый год, названный так, чтобы было удобнее отсчитывать время с того дня, когда произошли все эти события. Но это не все. Ма-рё, спустя время, понял, что сестра и к нему приложила свою руку, потому что он до безумия влюбился в Гоуди, который без устали строгал игрушки для детей в их пещере. И любовь эта была взаимной, Гоуди чувствовал в Ма-рё свою пару, так что их первая ночь не заставила себя долго ждать, в которую, кстати, у Ма-рё… — Бабуля!!! — закричали все взрослые в комнате, перебивая бабушку, которая, видимо, заговорившись, совсем забыла о том, кому именно рассказывает эту сказку. — Молчу-молчу, — хохотнула старушка, слегка покраснев впалыми щеками, — Ну, в общем, в ту ночь их души соединились, а после у них родилось куча чудесных деток, так что Ма-рё попросил брата, бога веселья и счастья, чтобы тот занялся игрушками, пока Гоуди растит деток: вьюгу, лед, иней и снег. Но богу веселья так понравилось делать игрушки, что когда детки подросли, он стал главным помощником Гоуди. Конец…       Последние слова бабуля говорила, сопротивляясь со сном, однако ее веки сомкнулись, седая голова опустилась, маленькое сухое тело расслабилось и она крепко уснула, едва ли слышно сопя. Заметив это, все присутствующие очень тихо, буквально на цыпочках, вышли из столовой, а детки даже укрыли бабулю пледом, что был постелен под их попами, когда они сидели на полу. Все, кроме прабабушки, вышли на улицу, любуясь зимней ночью, зажигая бенгальские огни и весело хохоча, вспоминая все самые счастливые моменты этого года. Пит, видя, как бедному худенькому Эндрю холодно на улице, несмотря на теплую куртку, ушел в дом и вынес оттуда еще один очень теплый плед, накинув его на плечи мужа. Эндрю была до безумия приятна такая забота, так что он просто молча обнял супруга, как будто в качестве благодарности согревая и его, такого большого и уже достаточно теплого. — Дружочек мой, — обратился к мужу Пит, смотря на то, как тройняшки, эти уж слишком активные дети, стали весело лепить снеговика вместе с дедушками, — Я молюсь судьбе, что свела нас вместе. Мне так хорошо сейчас, среди наших родственников, а главное, что с тобой. — Еще бы, — посмеялся Эндрю, наблюдая за тем, как дедушка Роджер, который недавно жаловался на ноги, катает огромный снежный шар по всему двору со скоростью молодого жеребца, а дедушка Джо, что час назад плакался на общую слабость и старческую немощность, задорно играет с Фредом в снежки, явно выигрывая наглого мальца, — Ведь мы семья, пусть и не в любовном плане, но в эмоциональном точно.       Папы-омеги в это время бегали в дом и из дома, вынося то теплый чай, то варежки с перчатками, то пирожки, то куски черничного пирога тети, что спокойненько присела на лавочку, отправив мужа лепить «снежную принцессу» с дочкой. Эндрю, проголодавшись, взял у папы кусочек черничного пирога с черным чаем и, присев рядом с тетей Клэр, принялся поедать угощения. Сделав первый укус, омега вдруг вспомнил вкус своего первого поцелуя, сладкого, черничного… Макс Рид. Неожиданно его ненавистный, но до сих пор горячо желанный образ всплыл перед глазами парня, но от долгих и тяжелых мыслей о прошлом его отвлекла мелодия звонка телефона. Пит тут же встал с лавочки, доставая из кармана пуховика мобильник. — Кто там? — заинтересованно спросил Эндрю, наблюдая, как муж хмуриться, глядя прямо в экран. — Да дядя звонит, — отмахнулся бета, насупившись, — Родня из Рессэи, ты его не знаешь. — О, Рессэя? Не знал, что у моего дружочка и там есть родственники, — усмехнулся Эндрю, чуть не пролив чай, — А трубку почему не берешь? Дядя все-таки. — Он мне не нравится. Погряз в разгуле, алкоголе и веселье, хотя его компания очень успешна, — бета убрал телефон обратно в куртку, отключив звук на нем, — Постоянно придумывает какие-то отмазки, но последние пару лет оправдывается тем, что «не создан для любви, только для денег». Глупость какая-то, уже тридцатник в ребро ему стучит, а он все сопли пускает.       Омега понимающе покачал головой, представив образ «дяди». Наверняка неприятный лысоватый и полноватый мужчина, глупенький и неказистый, который бросается на деньги, стоит ими только поманить. Фу! — Пап, там дядя Виктор звонил, — безэмоционально сообщил Пит, как только стройный красивый омега лет 45-ти подошел к ним, чтобы предложить пирожки, — Я не стал брать, попроси потом отца ему перезвонить. Не хочу слышать его голос.       Папа понимающе погладил сына по плечу, уверив, что обязательно передаст просьбу мужу. Оба супруга отказались от пирожков, так что мужчине ничего не оставалось, кроме как удалиться. Клэр ушла пить чай с папой Эндрю, так что Боу уселся рядышком со своим дружочком. — Виктор-р, — словно пробуя «на вкус», повторил за Питом Эн, — Ви-и-иктор-р. Эти северные имена такие смешные, — хохотнул Эн, исковеркав бедное имя как только возможно, — А фамилия у него какая? Тоже наверное смешная, — омега мягко улыбнулся, допивая свой чай. — Каменский. Виктор Каменский, — спокойно ответил Боу, поправляя плед на супруге, который был абсолютно не прав, представляя образ дяди Пита… абсолютно не прав.