Губы вкуса черники

На улице начинало медленно светать. Жители небольшого городка все ещё мирно спали в своих постелях. Лишь некоторые особи сновали по улицам туда-сюда. Видимо, они спешили на работу или куда-нибудь ещё. Но красновласый магнат отличался от них. Он просто сидел на крыше одного из домов, выискивая взглядом того самого человека с повязкой на глазу, попутно держа в руках сигарету «Chapmen», изредка прикасаясь губами к ней, дабы сделать длинную затяжку и выдохнуть серый дым с лёгким запахом шоколада. Это его любимые. В самом деле, это было весьма удивительно, ибо Люк из тех людей, которые яро придерживаются здорового образа жизни и осуждают курение/алкоголь. Правда вот, что крайне иронично: его основной доход состоит из продажи вина и различных табачных изделий. Этот бизнес был передан ему по наследству от умершего отца. Если бы винодел мог, то он бы не занимался им, но из сильного уважения и любви к родителю он решил продолжить дело Крепуса. Не зря же Рангвиндер старший так долго и усердно трудился над ним, что он был в топ три по продажам. Внезапно взгляд алых глаз "приклеился" к синей макушке, вышедшей из единственной пятиэтажки, и не сходил с нее, пока парень не понял, что это была какая-то неизвестная ему девушка с волосами такого же цвета, как у Кэйи, и то, что она вышла из дома, в котором живёт его личная проблема с одним глазом, всего лишь совпадение. Состояние Рангвиндера было безумно похоже на то, когда после долгого удушья ты вдыхаешь ядовито-смертельный воздух. На душе стало слишком пусто. Это чувство казалось невыносимым, настолько, что красноглазый скурил около трех сигарет, стараясь таким образом избавиться от него. Разум Рангвиндера терзали две мысли: он хотел одновременно увидеть синеглазого и забыть о нём. Все было слишком сложно, им надо поговорить. Точнее, им надо было все обсудить ещё тогда. Но юноша все ещё надеялся, что Альберих в тот злополучный день всего-лишь неудачно пошутил, и на самом деле он не собирается уходить из его жизни. И все другие его слова были лишь ложью. Просто шутка. Но проблема была в том, что Кэйа вправду уехал тогда, не желая больше появляться в жизни, уже бывшего, парня. А слова его были чистой правдой. Ну, почти. Три дня назад, день рождения Кэйи. Взор синего цвета впился в зеркало. Там был виден парень, явно уставший и с огромными синяками под глазами. Весь его вид кричал о том, что его мучала ужасная бессонница. А может и не только бессонница. Его собственные загоны сжирали его изнутри. Но точно ли это загоны? Кэйа уверен, что это нечто другое. То, что он должен был рассказать красновласому ещё давно. Из-за этого он чувствовал себя грязным. И мыло точно не сможет смыть это. Кислая мина сменилась привычной ухмылкой, - все было слишком сложно, лучше дождаться лучшего времени - после чего Альберих принялся замазывать все свои "недостатки" тональником. И неожиданно раздавшийся звонок в дверь помешал ему с этим делом. Вздох, полный усталости и недовольства, с небольшой частичкой отчаяния. Почему даже утром его тревожат? Хоть Альберих и не любил одиночество, но иногда побыть одному хотелось. Делать уж было нечего, по причине которой синевласый поспешил открыть дверь, по пути придумывая план, как он задушит этого бессмертного, решившего его побеспокоить в столь раннее время. Уж слишком голубоглазый не любил незваных гостей с утра. Даже не удосужившись взглянуть в дверной глазок, Кэйа распахнул входную дверь, скептически смотря на букет цветов и какой-то весьма большой и увесистый подарочный пакет, за которыми некто скрылся. И только часть красных волос выдавало кто этот "некто". Где-то в сердце больно кольнуло и потеплело. – С днем рождения, Кева, – раздался слишком природнившийся голос, от которого у парня на душе стало гораздо веселее. Ярко-ярко улыбнувшись, синевласый крепко обнял Рангвиндера, кратко чмокнув в губы. – Я думал, что ты максимум завтра приедешь. Неужто прогнали? – на деле это был вовсе не вопрос, а привычный подкол. И Рангвиндер это прекрасно понял. – Ну и чучик. Как я мог пропустить столь знаменательное событие? А может и прогнали, но зато я проведу этот день с тобой, – уткнувшись кончиком носа в смуглую шею, Дилюк приобнял своего возлюбленного в ответ, хоть это и было немного проблематично с такой ношей на руках. – Не очень то оно и знаменательное. Ух, не боишься всех своих клиентов растерять? – тихо раздалось у уха незваного гостя. И это был признак того, что Кэйа засмущался. Он всегда понижал голос, если его удавалось смутить. – Поговори мне ещё тут, я составил целый план на сегодня, но для начала предлагаю позавтракать, – после этих слов одноглазый отстранился, довольно улыбнулся и забрал вещи из рук своего парня. В груди разлилось непонятное чувство тревоги, смешанное с радостью. Был ли это плохой знак? Однозначно. Ближе к вечеру. В квартире Дилюка. Сегодняшний день наверное был самым наилучшим на свете,- это смахивает на затишье перед бурей, а как вы ещё объясните непонятное смятение в душе обоих? - Кэйа ещё никогда не чувствовал себя настолько любимым, как сегодня. И именно поэтому он решился именно сейчас рассказать об этом. Сбавив звук фильма, что поставили парни, синевласый на вдохе произнес: – Люк, нам надо серьезно поговорить, – хорошее настроение улетучилось, а из проема выглянула красная макушка. – Хочешь рассказать, что на самом деле ты девушка? – коротко отшутился тот, но все же зашел в спальню и сел рядом с Альберихом. Его посеревшее выражение лица сильно напрягло Рангвиндера, из-за чего тот сам стал серьезнее, перестав улыбаться. – Хах, не угадал, ты в пролёте.. – родная ухмылка, после которой Альберих нервно прикусил губу. – На самом деле… – голос в миг дрогнул. Ком в горле мешал сказать что-либо ещё. Страх перед осуждением брал вверх. Сомнения рождались с каждой секундой, новой волной отражаясь в душе именинника: может лучше утащить эту тайну с собой в могилу? Но жить с мыслью о том, что он обманывал столько времени своего избранника не лучше и тогда бы именно она стала бы причиной его беспокойной жизни, потому юноша продолжил, – я хотел тебе кое-что рассказать.. кхм, то, что не мог поведать долгое время. Глаза Дилюка застыли на его молодом человеке в ожидании продолжения речей, но было трудно не заметить, как всё его тело напряглось. Каждая мышца отдавалась пульсирующей болью, а голова забилась многочисленными мыслями и вопросами, ответ на который магнат пытался отыскать в родных глазах. Переплетя пальцы, Рангвиндер готовился внимательно слушать. – Хм?.. – Люк, я хотел рассказать настоящую причину гибели твоего отца. – отрезал Кэйа, выдохнув. Половина сделана. В одно мгновение винодел помрачнел. Атмосфера казалось натянутой и ужасно некомфортной, лишь фильм разряжал обстановку своей болтавнёй. – Продолжай. – Дал зеленый свет Дилюк. – Смерть Крепуса была подстроена. – С уверенным голосом отчеканил именинник, подмечая побледневшего напротив собеседника. Следующие слова давались сложнее предыдущих, ещё одна ступень, которую необходимо преодолеть. Ступень, которая разделит жизнь на до и после и, кажется, навсегда. – . И ее подстроил я. Мир Рангвиндера рухнул, а глаза потускнели. Все чувства перемешались и так же быстро пропали. Непонимание. Надежда на злую шутку всё еще таилась в его сердце, в то время как пальцы рук нервно сжались, впиваясь ногтями в молочную кожу, оставляя за собой красные следы. Ещё чуть-чуть и он утонит в собственных мыслях. Праздничное настроение окончательно улетучилось, оставляя за собой грязный осадок. Отвращение нарастало с каждой секундой. – Меня наняла компания твоих конкурентов. Моей первоначальной миссией было втереться тебе в доверие и сподвигнуть на продажу компани, – решил продолжить Кэйа, нервно сглотнув, но его речи прервал рванный голос парня перед ним. – Заткнись. – Дилюк больше не хотел слушать человека напротив. Ему было слишком больно от того факта, что его самый близкий человек оказался предателем. Обида и злость застелила взор. А второй, тем временем, потерял дар речи. Повисла мертвая тишина. – Люк, я.. – Я же сказал тебе заткнуться. – Комната обрела серые цвета, праздничный стол хотелось смести. Этот день навсегда поменяет жизнь каждого, без возможности всё вернуть обратно. – Я совершенно не желаю слушать твои жалкие оправдания, – злостно промолвил юноша, перебив собеседника. –Но…– встревоженно и нервно выговорил Кэйа, пытаясь уложить кисти на руки дорого человека, чтобы обратить внимание на себя, ведь его речь не закончена и, возможно, она может всё поменять. Но гнев затмил разум магната, потому смуглые кисти были откинуты с характерным звуком шлепка, что ударил по ушам в гнетущем безмолвии, приводя в реальность каждого. Рангвиндер не желал даже касаться парня. – А я то думал, ты заботишься обо мне, говоря, что эта работа не для меня и она мне только вредит. Оказывается это была лишь обычная ложь. – Кэйа в ответ предпочел промолчать, но он вправду заботился о нем. Ему было слишком больно смотреть на то, как Рангвиндер заставляет себя общаться с личностями, которые ему явно не были приятны, и как приходит весь измученный и уставший домой, похожий на выжатый лимон. – Знаешь... Лучше бы я тебя никогда не встречал, ты моя самая огромная ошибка в жизни, – внезапно вырвалось из уст красноглазого. Быстро и рванно. Он и сам удивился сказанному, но гнев не позволял мыслить рассудительно: эти слова были пропитаны обидой и разочарованием, что заставило сердце синевласого рухнуть вниз и разбиться на мелкие осколки. Синий калейдоскоп немедленно заполнился пеленой слёз. – Что ж, в таком случае эта ошибка больше никогда не появится в твоей жизни, обещаю, – горько произнес Кэйа, встав с кровати и быстро направляясь в сторону выхода из квартиры. В тот же день Альберих купил билет во Францию и улетел.