Человейник

Ой-ой, прошлая часть завершилась, пусть в логическом плане, но осталось ощущение недосказанности, не так ли? Такая нагнетающая и давящая история, моментами приятно радовавшая, а моментами наоборот, выставляющая своего героя настоящим дураком, но история полноценная, как ни погляди. А концовка, сжатая, скомканная, обрезанная! Это печалило больше, чем прослушивание песни, с вырезанным кульминационным моментом. Но действительно ли это нам сейчас важно? Разве так важно сейчас узнать чем страдали подчинённые умы, хотя, ежели они так в лёгкую подчинились, чуть ли не сами отдались, то можно ли их причислять к тем же умам, что возвели этот особняк и курировали работу своих товарищей, всё, чтобы сегодняшний вечер шёл по плану, но по чьему плану? Правда ли всё так однозначно, ведь если задуматься, кому может это всё понадобится? Авраам Адольфович? Бросьте, он всего лишь руководитель, ему и удовольствия особого не доставляет возможность внести свой вклад в общее дело, одно лишь возвышение, чувство величия над остальным является для него ложкой мёда в бочке мёда. Максута? Никита? Совсем уж бредовые предположения, ведь первого, очевидно, принудили, очевидно, что он тут ради чего-то высшего, но свойского, и тем не менее ему это не мешает получать удовлетворение от выполнения своих организационных обязанностей, а второй тут тоже-таки ради чего-то своего, но в виду своей некультурности ради чего-то низкого, не рекомендую и предполагать о том, что творится у быдла в голове. Но кто ещё? Неужели всё это время был кто-то, находящийся за занавесом и скрыто наблюдавший за происходящим, что было организовано им же самим? Тяжело…я и ума не приложу, что среди коллективной прелюдии может явиться кукловод и дёрнуть за ниточки, пока все остальные не то, что о его существовании не подозревают, а сами заняты лишь тем, что дёргают уже свои ниточки и не только. А ведь это должен быть человек очень и очень влиятельный, ужасно богатый, чудовищно умный и хитрый, со связями, да ещё с какими! Хм, на ум приходит только ромкин отец? А может это он и есть! Совсем маразм, полная околесица, ересь брехня, быть того не может! Или, быть может, всё кардинально противоположно? Ох, как всё запутано, может, названный гость сможет кое-что прояснить? А может и не прояснит, вдруг всего лишь отец Ромы явится на радость всем, кто находится сейчас внизу, объявит, мол так и так, аренда помещения окончена, попрошу проследовать к выходу. Но это всё чуть позже, сейчас нужно дополнить нашу всеобщую историю одним важным и очень недостающим элементом. А знаете, было бы всё это…эдаким пазлом, вообразите себе, а каждая история приобретала бы свою форму, становилась бы деталью в нём, сцепляясь и переплетаясь с другими, так бы и влияние каждого героя на историю другого прослеживалось бы, то следующая история не имела бы четкой формы. Да-да, как бы странно то не звучало, но по-другому сути всей не передать, вы и сами вникните в скором времени, ведь именно эта история так богата на мелкие детали, у каждого слова своя истина, а вместе они собираются в целые положения, наталкивающие на новые теории и предположения, хотя, вам это, пожалуй, ни к чему. Согласитесь, ведь невероятно трудно порою придумать отмазку, найти отговорку, сменить курс мыслей, выйти из тупика, в общем и целом трудно временами выкрутиться, согласны? Но меня, на протяжении всей моей жизни, поражали люди, которые помимо плана А, могут продумать наперёд идеи ещё для 32 букв, а совсем уже пугают те, у которых в ход пошёл латинский алфавит. В общем-то их мышление не ограничено, не имеет определенных передалов представления. Ну да, начнём историю обделённую формой, но не потому, что она безлика и недостойна и простейших очертаний, а потому, что постоянно переменялась и в ней то уж точно нашлось бы место плану Suiiiii! Начнём с самого начала, как всё здесь только зарождалось… Незадолго до того, как Алёша полностью прибрал к рукам власть монастырскую, Максута…доживал последние деньки своей прекрасной жизни. Работа, книги, тоже по работе, совместная с женой работа и приучение дитя к литературе и математике, в кои-то веке что-то кроме работы. Время шло, безвозвратно утекало и близилось к седьмому дню рождения Сонечки. Торжественный день пришёлся на воскресенье. Отец семейства ровно в 5 часов утра влетел в комнату одухотворённый с ветром в голове и заорал, остановившись перед кроваткой дочери: «Suiiiiii! Вставай, пора креститься!» И ведь он не приукрашивал своих намерений ни на грамм, закинув девочку на плечо он закинул её в ванну, тут же побежал за женой, которой до стандартного пробуждения оставалось ещё часа три, аккуратно уложил её в раковину, ещё, очевидно, не понимающую всего происходящего, но уже сейчас ей надо бы высказать благодарность своему законному мужу, ведь в его голову закрадывлись мысли, что раковина может идентифицироваться как баскетбольное кольцо. Да, не самое типичное начала для детского дня рождения, но оно продолжало приукрашивать само себя, при помощи батиного громкоговорителя, который он ещё вчера в тихушку одолжил на работе. Приказ умываться и ни в коем случае не краситься, ведь мы этнические славяне, у нас должна быть только природная красота, приказ прозвучал зловеще и был исполнен беспрекословно. На часах 5:25, а Максута уже рассекает улицы на пути в…а куда он спозаранку собрался? Эти вопросом задались и другие члены его семейства, пусть они и привыкли к подобным выходкам и уже не могли сдерживать улыбки, но вопросы требовали ответов. — Слушай, Соня, а чего ты там на ДР то хотела? — поинтересовался-таки батя, перебиваемый колонками из которых играла молодёжная образовательная группа Дваотца. — Ну… -и тут детская фантазия разыгралась. Конечно, заработная плата отца позволяля всё из списка, составленного на ходу, но 17 блять фигурок Тараса Бульбы, казнящего сына своего в разных позах это ведь слишком! Неловкое молчание, разбавляемое тихим детским смехом, отзывающимся на каждый мат в песне. — Ха-ха, ну, обещать ничего не могу, но с сегодняшнего дня тебя будет оберегать апостол Пётр, — завершил логическую цепочку Максута и продолжил подпевать Ванюше МарГандону не обращая внимание на всё вокруг. Любой другой человек уже умолял бы выпустить его из машины, мол у водилы крыша хлопает в ладоши, но Машенька с Соней были чрезвычайно рады, что сегодня он в здравом расположении духа. Вероятно, пожалуй, когда Ауди А7 с номерами М777ММ, покинула окрестности города, пора бы заволноваться, но дочь, вместе со своей матерью, были отвлечены распаковкой первичных подарков, которых в бардачке и под сидениями было достаточно. И вот, по пути к пункту назначения были найдены: 7 фигурок Тараса Бульбы, казнящего сына, все четыре тома Войны и мира с прилагающимся керосином и спичками. Сборники Булгакова и Замятина, к которым с какой-то божьей помощью прикрепили кодовые шестизначные замки, а также приклеели надпись Запрещенка с СССР. И в довершении всего, в самой большой коробке нашелся серебряный крест, прокомментированный отцом как «отдашь дядьке в чёрном». И вот, к 5:55 машина оказалась у монастыря. Походкой состоявшегося человека Максута под руку повёл свою жену с дочерью в храм. Удивительно, но никто из них до этого в монастырях не бывал, так, Максута временами служил по воскресениям в обыкновенной церкви, но сейчас он пошёл крестить родную дочь — ответственное мероприятие. А вот Лёша в это время властвовал, воссидая на верхушке пристройки в виде колокольни, часами наблюдая за своими владениями. Братья Стругацкие писали, мол трудно быть Богом, придали огласке такую проблему, а кто поволнуется за правителей? Ведь Лёша уже за первое время своего правления осознал на себя все трудности своей высшей должности. И сейчас, вновь осознает: — Преподобный Але́ксий, — начал было вбежавший монах, — у нас прихожане, таинство крещение требуется воспроизвести, мне послать за сослужителями… — Нет! — перебил его Алеша и утвердительно откашлялся, — я сам проведу обряд, ступай, готовь чан со святою водой, свечи и святой образ. Алёша был от части потрясён столь ранним прибытием на воскресную службу, но, пусть и всё своё время свободно властвовал, от своих обязанностей не отказывался, исполнял обряды, совершал таинства и не пропускал ни одной мольбы. Однако власть постоянно доставляла усталость и увечия были на лицо: потусклевшая кожа, обвисшая на черепе и костях рук, веки, произвольно съехавшие на миллиметры вниз, но делавшие Лёшу постоянно сонным на вид, огромные впадины цвета ночного неба под глазами и волосы, ставшие ломкими как настоящие итальянские спагетти. Но глядя в зеркало он не видел отощявшего парня, а могущественного лорда, управлявшего собственным маленьким царством монахов. А теперь Алёша благоговейно в сознание других, созерцавших снисхождение до обыкновенного отряда, спускается по своей Вавилонской башне, дабы просветить наивное ещё детское сердце к служению Богу. Натянув на исхудавшее и ослабевшее тело парадное белое одеяние, он отстукивал каждый шаг по каменному полу своими каблучками внизах черных туфель. Напряжённый ритм, напоминающий тиканье циферблата на часах во время шахматного матча, сопровождал гостей монастыря ещё задолго до того, как властитель этого же монастыря войдёт в свои полноправные владения. Пустующий зал даже как бы содрогался от каждого толчка каблучка в землю, преклоняясь перед своим управленцем. И вот, позолоченные двери заднего входа раздвинулись на радость пришедших с самого утра прихожан. В это же время отец семейства отправился осматривать внутренний мир монастыря, конечно, по работе. В это время Машенька с Соней остались в ожидании своего священника. И он пожаловал к ним. Лёша торжественно и с улыбкой на сотрясающихся от нехватки сил устах вошёл в свои земли, отдал поклон, получил ответный и перекрестившись сам, подошёл к прихожанам. Лёша, не узнанный и не узнавший Машеньку, кратко расспросил о дите и принялся за своё дело. Умолчим подробности обряда, нечего тут рассказывать, вернёмся к Максуте. А он вальяжно расхаживал по просторному собору, будто выкупил его и сейчас находится в своей гостиной. Будучи совершенно лишенным любой аморальной составляющей, он ни секунды не сомневался, когда увидел позолоченные зеркала, встал напротив, выпрямился и, приняв ораторскую позу, будто Цезарь, решая судьбу гладиаторов в только что отстроенном Колизее, начал изображать того же Цезаря, Иисуса, но…в своём понимании: — Брут, ёбаный сырник блять, я этот плащ с Египта два месяца ждал, уйди, сволочь, от греха подальше! — Босс, Босс, извините Босс, я ж ради прогресса, это ж кринж, рофл, попыт, повесть временных лет… — Максута сделала движение, как бы вынимая засаженный меч и почтительно попытаться назад Следующая постановка была православнее, но всё ещё какая-то сказка, небылица, басня, байка, Библия: — Иуду грёбаный переплёт, за 13 серебряных монет? Чтоб тебя на том свете шакалы оттарабанили по священному писанию! — Ну и кринжатина, zxc средневековье топ, а ты лошбебрикс, сасамбусе! — Да я твою мать на седьмой круг сошлю, ты, гандопляс, — вежливо продолжал вести дискуссию Иисус. — Блин не надо, пж пж, это же рофл, пранк… — боязливо пошатнулся Иуда. Отвлечённый демонстрацией театрального гения своего, Максута совсем позабыл о том, что его дочь сейчас дразнят, мол, как же тебе повезло, утонуть и не познать студенческой жизни, и тут же, ха-ха, повелась? С ангелом хранителем ты даже от голода не загнёшься в шараге! А тем временем обряд уже был завершён, радостная Соня, то ли от того, что восприняла данную Святым Отцом свечку за соломку, то ли от того, что родной отец больше не будет называть её чушкой, кружилась по залу, прижимая освящённый крест к груди, Машенька, улыбаясь, наблюдала, а Максута…уже оправдывался перед иконама, почему он угнетает иммигрантов. А Лёша, завершив свою работу, делал круг почета для зажжения первых утренних свечей, но по счастливой случайности, стал свидетелем уже наскучевшего даже святым изображениям монолога о идее сделать скинхедов новым чином в монастыря: — Ой всё, наскучили, не умеете вести диалог, неначитанные, необразованные, — договорил наконец-таки он и громко чеканя каждый шаг, победоносно задрав голову кверху, замаршеровал обратно и, на секунду закрыв глаза, сталкивается с Алёшой лбами: — О, Господи помилуй, простите Бога ради, Отец, не… — «не ушиблись?», Не успел договорить Максута, как разглядел в лице священника Лёшу, своё бывшего товарища, — ух ты, что за встреча, давно не виделись! — приветливо выкрикнул он прямо в лицо едва отряхнувшемуся Алёше. — Максута! Не ожидал, не предвидел, работа привела сюда? — Отчасти, но это неважно! — Лёша, наслышанный о продвижениях Максуты в «высоких обществах», отдал поклон в пояс и, искренно обрадованный встречей, крепко пожал ему руку, — смотрю я, весёлая работка, а? — Благодарю за вопрос, да, верно подмечено, — проговорил Лёша и скукурузил самое серьезное в своей жизни лицо, — послушай, раз мой монастырь услужил тебе к работе, будь добры, загляни ещё разок на днях, а то «ценности» наших монастырей всё меньше и меньше поддерживаются простым народом, нужно… — Да без проблем! , — на радостях, не размышляя ни секунды, Максута дал согласие. После, немного побеседовав о семье, о нынешних ценностях и иммигрантах, старые новые друзья разошлись, Максута отправился и дальше радовать своё дитё, а Алёша уже готовил коварные речи, дабы Максута помог привлечь «на службу» молодёжь и думал, в каком из направлений в первую очередь использовать самого Максуту. Через три дня должна была состояться встреча, Лёша подготовился, заучивал с таким трудом сочинённые речи, были среди них и призыв стремиться к обещанным деньгам, к власти и к запасам Читоса, экспортированного прямиком из Американьевской области, присоединенной в ходе последней войны к составу Единого Славянского Государства. Закупил священничек также чешского чаю, завариваемом на солоде, под кодовым названием «ПИВО» (Православное Идеализированное Варенье на Обед), в общем Алёша имел предположения о том, что Максута станет одним из ключевых элементов в реализации его долгосрочных мечт. Но Максута взял и слёг на следующий же день с диагнозом «Чуркостанский вирус», от чего попытался выпелиться на следующий же день, но упал в обморок и оставшиеся дни больничного пил чай и отправлял письма на работу о том, что сразу после выхода обратно в свет берёт отгул и идёт мстить восточным национальностям за то, что заразили его своей болезнью, возникшей из-за ипания ослов. Но встреча состоялась, с опозданием в неделю, в одной из двух столиц России — Москве. Там Лёша искал и, забегая вперёд, нашёл единомышленника и даже верного слугу. А Максута, в это время, трудился над образом Авраама Адольфовича, который позже примерит «блеклый клон» того, кто имел бы право принять этот титул. А параллельно создался и круг «организаторов», под кодовым названием «БДСМ» (Бизнесмен, Дилетанты, Священник и Миссионер». Но никто из них ещё не подозревал, что замышляет Алёша, что теперь, почувствовав власть над теми людьми, которые сделают для его веселья что угодно, он пожелал сказать им наставление: — Теперь ваш дом там, где остановится моя нога, ваша любовь обращена в образ нового дома, что мы воздвигнем там где воспрянет дух счастья, хотя бы и на одну ночь, а после…как и все остальные счастливые вашими усилиями люди, он «перегорит», но в вас останется как свеча, что никогда не погаснет! Тут Алёша залился ужасным, отвратительным хохотом, а его единомышленники отдали ему поклон, словно стоят перед храмом, где их ждёт лучшая участь на Земле…