Моя безразличная

      — Серьезно, Уэнсдей? Скажи мне честно, я правда в твоем выдуманном мире ничего не стою? — от безысходности решает повысить голос парень. — Черт, — выдыхает Ксавье, начиная ходить из стороны в сторону.       — Я должна все это закончить, ты должен поддержать меня в этом, — она слегка поднимает правую руку, в которой она крепко держала серый револьвер, в обойме которого было всего лишь два действующих патрона, из-за чего шанс на точное попадание в цель составлял лишь одну из максимум двух попыток.       — Возьми уже наконец себя в руки, Уэнс! Ты правда так сломлена или просто обижена на весь гребаный мир, что хочешь его исправить? — в его голове мысли смешиваются с чувствами, что безумно, безумно неправильно: ревность, злость, возмущение и отчаянная обида. — С чего ты взяла, что кто-то будет терпеть все твои выходки, что тебя кто-то поддержит и вообще то, что тебе эта поддержка нужна?       — Что-нибудь еще? — чуть вздрогнув, но безразлично отвечает девчонка, когда внутри все горит таким ярким пламенем, что скорее она сгорит дотла заживо, чем продолжит слушать то, что скажет ей Ксавье дальше.       Не человек, а двуногое бессилие. Давай, докажи себе, что это не так, Аддамс.       Несмотря на негативные, невыносимо отрицательные эмоции, которые пришли к Торпу в разгаре неприятного разговора с девчонкой, желание защищать ее от всего и ото всех брало вверх. Влюбиться в образ человека, который ты сам себе создал, Ксавье? Определенно, выполнено. Засыпать и просыпаться с мыслями о нем? Несомненно. Алло, связь с реальностью? Вас плохо слышно.       Девушка решает не тратить времени на, как ей кажется, совершенно бессмысленный диалог, который ни к чему не приведет. Она направилась в сторону леса, зная что ее ждет. Кто.       Аддамс остановилась резко, но сосредоточенно. В мыслях девушки крутилось все что можно, с каждой секундой хотелось провалиться под землю чуть больше, чем в старые воспоминания.

ты въелся в сердце, тайлер галпин, мне совершенно это не нравится

      Так хотелось забыть, так хотелось кричать, так хотелось убить.       Странное шуршание каких-то кустов впереди заставил вздрогнуть. Уэнсдей сжимает оружие в своей руке сильнее и готовится к тому, что заставит ее душу наполниться мраком уж точно до конца, когда там оставалась четверть места для чистых и таких светлых чувств. Но это поможет ей разбиться окончательно. Сейчас нужно впервые расслабиться и просто быть мразью.       — Каждое разочарование открывает глаза, но закрывает сердце, верно? — усмехается кудрявый парень, вышедший из глубины леса, обращаясь к девушке.       Царапины по всей спине, ссадины на груди, да и в принципе полностью оголенный верх его тела заставляет ужаснуться, но на нем еще остались более ни менее целые, конечно слегка испачканные, спортивные серые штаны на шнуровке. Разбитая нижняя губа добавляла этому сказочному образу особенную деталь.       Аддамс не задумываясь тут же направила пистолет в сторону Галпина. Он был в двух метрах от нее, поэтому она даже не целилась толком, просто знала что делать.       — Ну же, — густым басом шепчет Тайлер. — Хватит смелости? — он слегка приподнимает уголки губ, смотря на Уэнсдей, которая и не думает опускать руки, а только еще сильнее решилась сделать это. — Ну конечно, — опускает взгляд он, все еще говоря так тихо, словно это снова что-то значит, что это их личное, что-то интимное и такое тайное от других. — Передо мной же Уэнсдей Аддамс.       — Хватит. Мы — всего лишь непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения. Но тронь любого из нас, и острое лезвие ножа тут же неприятно защекочет шею. Я здесь лишь для одного.

но я прошу тебя, прикоснись ко мне, пока мы еще что-то чувствуем

мы ведь

чувствуем?

      Это самая громкая тишина за всю жизнь Уэнсдей Аддамс. Она очень хочет прекратить это молчание, в конце концов они просто потеряют друг друга и все. Она держит револьвер уверенней.

мы так и не смогли понять друг друга

      — Тебя выдают глаза, малыш, — с печальной улыбкой решает произнести парень. — Тебе больно. Потому что это имело значение, — он слегка облизывает нижнюю губу, чтобы капля алой крови не упала на грязную траву. — Ты же знаешь, что ничего уже не изменить, но почему-то продолжаешь ждать меня настоящего.       — Хочешь сказать, что сейчас со мной говоришь не ты?       Несколько секунд парень, опустив взгляд, задумывается.       — Вера и надежда — это страшная сила, которая погубит тебя, — печально ухмыляется он.       Безразличие. Оно созвучно смерти. Оно наступает также быстро и незаметно, проходя своими холодными ступнями по кафелю, состоящему из страха и травм.

ты являешься ко мне, когда я на краю

когда мне чуть-чуть остается до

беспросветной тьмы. сумасшествие?

наверное.

но я уверен, что могу ощутить

тебя только через боль

      Она решает опустить оружие. Пристально всматриваясь в лицо юноши, она пытается разглядеть в нем что-нибудь живое. В ее груди спотыкалось сердце. Она ненавидела эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась ей в ребра, как недобитая собака.       Но он монстр.       — Ты так близко, — шепчет он. — Я правда смотрю тебе в глаза неотрывно, будто если я отведу взгляд хоть на секунду, то ты растворишься, как сахар в чае. И я потеряю тебя навсегда.       — Ты уже это сделал.

сегодня она чувствует в сердце какую-то неясную дрожь созвездий

      — Хорошо, моя девочка. Утром расскажешь мне сны.

и просыпаясь в шесть,

она осознала,

что не способна влюбиться больше ни в кого,

кроме него.

это всего лишь сон, моя безразличная. засыпай.