Butterfly

      Неаккуратная груда коробок в прихожей постепенно становилась меньше, вопреки почти стопроцентной уверенности Юнги в её нескончаемости. Часы в форме кумамона на стене показывали одиннадцать вечера, а это означало, что Намджун и Хосок, к коим поближе он, собственно, и стремился переехать, ушли примерно полтора часа назад. Ну как ушли… Юнги сам их выгнал. Друзьям необходимо было отдохнуть, они и так уже помогли достаточно, а оставшиеся вещи Юнги вполне способен был разложить по местам самостоятельно. По крайней мере, в этой явно требующей хорошего ремонта квартирке, которую парень купил по причине самой минимальной цены, которую ему только удалось найти, теперь было хотя бы примерно чисто. Не осталось пыли, паутины и разводов на мутноватых стёклах… Ещё раз оглядевшись, Юнги хмыкнул.       Жуткие безвкусные пожелтевшие обои в синий цветочек на когда-то белом фоне были местами стёрты, но не ободраны. Штукатурка на потолке почти не осыпалась, хотя и имела грязноватый от времени цвет. Весь пол был аккуратно выкрашен в коричневый, вероятно, чтобы скрыть дефекты, незадолго до продажи квартиры. Немногочисленная мебель здесь была очень разномастной: от современного мощного компьютера — его главного богатства — до потёртого дивана и кухонного гарнитура, состоящего из пары болотного цвета тумб, облезлого деревянного стола и такого же единственного стула с почти отваливающейся спинкой. Красивая современная люстра, которую Юнги с Хосоком приладили на место тоненького провода с одной-единственной мигающей лампочкой, ответственно, во всех красках освещала для Юнги всё это безобразие, словно ехидно вопрошая: «Погляди, погляди, дружочек. Вот этого ты хотел? Чего тебе в Дэгу не жилось? Там квартирка была хоть и не больше этой, но хотя бы меньше напоминала сарай.»       Юнги быстро одёрнул себя, чтобы не показать люстре фак, ибо не хватало ещё начать с мебелью общаться. В конце концов, он не настолько одинок, да и не её собачье дело, почему он предпочёл купленную родителями уютную квартирку в Дэгу этому обшарпанному недоразумению в Сеуле. Юнги не собирался объяснять ни своим родителям, ни тем более этой люстре, насколько ему осточертело жить не своей жизнью. Только Намджун и Хосок, с которыми он случайно познакомился однажды в клубе, готовы были выслушать и понять. Только они, сами того не подозревая, круто изменили жизнь Юнги и показали ему, что значит жить.       Узнав, что сын бросил юридический, о котором они так грезили, и решил податься в музыку, родители устроили жуткий скандал, в ходе которого Юнги оставил купленную ими квартиру. Он собрал деньги, вырученные за продажу своих песен, которых едва хватило на билет до Сеула в один конец и на задаток для покупки первой попавшейся, самой дешёвой квартирки. Кое-что нашлось у Намджуна и Хобы. Юнги не хотел брать, они настояли… Но так или иначе, теперь у него была новая жизнь, новая работа в скромном развлекательном агентстве, и старая, очень старая, квартира. После знаменательного скандала с родителями прошло всего шесть дней, а казалось, что целая вечность.       Юнги улыбнулся. Ему нравилась эта убогая нора.       Ещё раз прикинув, что коврик он, наверное, постелит уже завтра, парень решил пока убрать его во встроенный в стену шкаф, и не долго думая, распахнул дверцы… Опа. А вот это-то они с парнями и упустили. Вздохнув, он взял потрёпанный веник, что они нашли тут же, в кладовке, и вымел из шкафа внушительное количество пыли. Жаловаться не приходилось: Юнги сам настоял, что квартира ему нужна чем быстрее, тем лучше, поэтому у риэлторской конторы совсем не было времени, чтобы успеть привести квартиру в божеский вид перед продажей. Зато они из-за такой срочности ещё скинули цену, и Юнги собирался завтра купить сюда холодильник, взамен того, что стоял здесь, видимо, ещё со времён динозавров, и работать больше явно не планировал.       Со вздохом наклонившись к ведру и прополоскав тряпку, Юнги принялся с нажимом усердно водить ею по стенам и «потолку» этого шкафа, в то время как его мозг уже предвкушал долгожданный отдых на том самом непрезентабельного вида диванчике. Риэлторы говорили, что здесь ничего не изменилось после последнего хозяина, подтверждая подозрения парня в том, что квартиру они не могли продать около тридцати лет, и если поначалу потенциальных покупателей, как, собственно, и самого Юнги, привлекала более чем приемлемая цена, то затем большинство из них отказывалось от помещения, пугаясь его состояния. Квартирка изначально досталась конторе такой проблемной. Услышав это, Юнги подумал лишь о том, что прежний хозяин жил здесь в практически этих же условиях, и нормально. А значит, и он, Юнги, сможет. Вопрос денег всё ещё стоял весьма остро и был крайне приоритетным.       От вялотекущих сонных мыслей Юнги отвлёк лёгкий шорох застрявшего в щели между «потолком» и задней стеной шкафа желтоватого клочка бумаги. Парень озадаченно проморгался и вытащил листочек, по-видимому, от какого-то блокнота, на свет.       Карандашные буквы местами стёрлись, но в целом почерк на бумаге был красивым, ровным и вполне понятным. Юнги поймал себя на мысли, что ему срочно хочется найти карандаш и восстановить пропавшие, стёртые временем, округлые буквы в некоторых словах. Зачем? Немного подумав об этом, Юнги решил, что всё дело в тревожащем чувстве незавершённости. Но пока парень внимательно всматривался в почти выцветший текст. «Я п.…ню: бабочка порхала, Плела ж..вые круж.…а, Плыла крут..я синева За этим див….м опахалом… А чья-то кр..вь сушила, злая, Окочен.........ий взмах крыла. Рж..вела остр..я игла…»* — Хребет изяществу пронзая… — едва вслух, одними губами закончил Юнги оборванную строчку.       По спине пробежало множество мурашек, перебираясь на шею и затылок, постепенно внезапно шевеля высветленные волосы. Парню было страшно. Он смутно знал эти строки, хотя и не помнил, откуда, но именно сейчас они его пугали. Рука, которая держала карандаш над этим листком тридцать лет назад, писала это явно не просто потому, что понравились строки. Юнги почему-то был уверен в этом. Он почувствовал странную непреодолимую потребность найти второй обрывок этого листа, чтобы проверить, дописал ли карандаш недостающую строку. Намджун, увидев метания друга, наверняка покрутил бы пальцем у виска, а Хосок сочувственно посоветовал бы лечь спать и хорошенько отдохнуть. Вопреки этому Юнги открыл антресоли над шкафом и забрался на шаткий стул, чтобы осмотреть то пространство, откуда мог свалиться этот лист.       К его глубочайшему разочарованию, там было абсолютно чисто. Ну как чисто… Там было много пыли. Но никаких посторонних вещиц там не находилось. Юнги слез со стула, забросил ковёр в шкаф, как и собирался, и притворил его дверцы. Снова извлекая из кармана джинсов слегка помятый теперь листок, Юнги вспоминал, куда дел свой рюкзак. Рюкзак нашёлся в прихожей под вешалкой, а в нём нашлись ручки, карандаши, тетради и толстый чёрный блокнот для срочных записей. Хосок предпочитал записывать внезапные приливы вдохновения в телефонные заметки, а Намджун и Юнги предпочитали блокноты и тетради. Те, хотя бы, никогда не разряжались совершенно не вовремя, а значит, никогда и не подводили.       Карандаш Юнги был слишком хорошо заточен, и немного подумав, парень стёр его кончик о свой же блокнот. Теперь карандашные линии обещали быть более мягкими и толстыми. Почти как те, что ещё не выцвели на клочке бумаги из шкафа.       Юнги внимательно присматривался, прищуриваясь и просвечивая бумагу с помощью тусклой лампочки, в попытках безупречно похоже восстановить текст, оставленный незнакомой рукой тридцать лет назад, и минут через десять он был почти доволен результатом. Дописать последнюю, недостающую строчку, рука так и не поднялась… Юнги осторожно вложил лист в обложку своего блокнота, чтобы не потерять, и со странным чувством выполненного долга лёг спать, надеясь, что завтра сможет не вспоминать о своём сегодняшнем лёгком помешательстве, которому он почему-то не смог противиться.

***

      Вопреки ожиданиям, утро встретило его новыми сюрпризами. Началось с того, что Юнги проспал и носился по квартире в попытках умыться и одеться одновременно, натыкаясь на всё подряд и спотыкаясь, обо что только можно было споткнуться, но после того, как он чуть не сделал себе бутерброд с зубной пастой и чуть не добавил в кофе майонеза, бросил даже попытки позавтракать. Производить первое впечатление на будущее начальство в бомбере с черепами и порванных на коленях джинсах казалось слишком опрометчивым, но выбирать не приходилось: опоздать на встречу было явно ещё более плохим вариантом.       На удивление, Юнги чувствовал себя как никогда выспавшимся, поэтому напряжённый и несколько неприязненный поначалу взгляд его наставника, который просил называть его просто ПиДи-нимом, смягчился уже через минут десять общения. Юнги отвечал на вопросы чётко и по возможности честно, что, вероятно, и подкупило его собеседника, поэтому Намджун рядом, нервно заламывающий пальцы под столом всё это время, тихо и с облегчением выдохнул, когда Юнги и ПиДи-ним подписали договор о сотрудничестве и пожали друг другу руки. — Что с тобой сегодня, хён? — нахмурившись, спросил Джун, когда ПиДи-ним удалился из ресторана, сославшись на следующую встречу. — Мы прождали тебя семь минут. — Скажи спасибо, что не часов, — виновато хмыкнул Юнги. — Будильник не сработал, и я понятия не имею, что меня разбудило. Спать хотелось зверски. — Поздно лёг? — участливо поинтересовался младший, жестом отсылая официантку за их заказом. — Мы же предлагали тебе остаться и помочь ещё немного. Почему ты такой упрямый? — Да вроде не поздно… — блондин скользнул задумчивым взглядом по чёрному блокноту на своём столе. — Наверное, это просто переутомление. За последнюю неделю слишком многое изменилось. — Жалеешь? — взгляд Намджуна стал цепким и изучающим. — Не стоит. Музыка у тебя в крови, хён. Ты ещё молод, а жить чужую жизнь хуже всего. Это были не твои мечты. Не твоё будущее.       Юнги лишь кивнул с насмешливой ухмылкой. Облезлый коридор из зала в кухню мимо совмещённого санузла мало напоминал дорогу в пресловутое счастливое будущее, но озвучивать он это не будет, иначе Намджун снова станет настойчиво приглашать его жить у себя, а Юнги ни за что на это не согласился бы. Он очень быстро полюбил свою независимость. Он больше не хотел повторения истории. Намджун — отличный друг, но он и так помог ему в значительно большей степени, чем Юнги имел право рассчитывать. Он не должен расстраивать и заставлять волноваться этого человека. — Я знаю, — коротко согласился Юнги. — Послушай, Намджун… — Да? — друг поднял взгляд от своего салата, приготовившись внимательно слушать. — Эта квартира… — начал было Юнги, и тут же пожалел об этом: Джун виновато заёрзал на стуле. — Плохая, да? — почти жалобно уточнил он. — Не нравится? Я тоже не хотел, чтобы ты выбирал её, но ты говорил, что деньги… — Нет-нет, — поспешил он прервать речь друга, пока тот снова не начал предлагать другие варианты и забивать себе голову ерундой. — Всё хорошо. Я просто хотел спросить… Известно ли что-то о её последнем хозяине?       Намджун растерянно заморгал. — Я не интересовался… — медленно проговорил он. — Хён. Что-то не так? — Да всё так, — Юнги едва удалось скрыть лёгкое раздражение. — Мне просто стало интересно, кто там жил до меня. Квартира очень старая, когда туда заходишь, тебя словно переносит в другое время. Тебе так не показалось? Это… Завораживает, наверное.       Намджун ещё раз моргнул и ярко, озорно улыбнулся. Старший знал, что парень любит такие вещи. — На историю потянуло? — заинтересованно уточнил он. — Знаешь, я теперь тоже буду об этом думать. Квартира у тебя и впрямь раритетная. Надеюсь, постепенно ты её… Кхм… Модернизируешь. А я попытаюсь узнать что-то о её прежних владельцах. Может быть, даже удастся их найти. Наверняка они переехали из этой халабуды во что-нибудь попрезентабельнее. А пока, если ты доел, пойдём в студию. У нас уже есть несколько заданий. Да и Хоби-хён уже там, скорее всего. Оторвёт нам уши за то, что один разгребает завалы трэков и текстов.

***

      Неделя была слишком насыщенной и загруженной, и сил Юнги едва хватало на сон по возвращении в квартиру, а один раз он и вовсе заночевал с Хосоком в студии. Из-за чрезмерной занятости парень так и не успел купить холодильник, да и не особо ощущал в нём нужду, ограничиваясь вредными перекусами и энергетиками. В конце концов Намджун объявил, что Юнги необходимо взять выходной, аргументируя это тем, что он помог хёну переехать в Сеул вовсе не для того, чтобы он здесь загнулся от переутомления, и немного поворчав ради приличия, тот согласился.       Своё единственное выходное воскресенье Юнги решил потратить на сон, еду и долгожданный холодильник, место для которого ему ещё только предстояло подготовить. Парень нашёл рюкзак и вслепую пошарил по его дну, рассчитывая отыскать в мешанине всех своих очень нужных вещей любимый чёрный блокнот. Там должен был остаться телефон доставки, с которой он должен был договориться о времени и уточнить адрес. Но блокнот упорно не находился. Нахмурившись и демонстративно закатив глаза, Юнги аккуратно вывалил содержимое рюкзака на диван. Вообще-то там давно было пора прибраться. Когда все очень нужные вещи расположились на виду, Юнги на всякий случай встряхнул рюкзак ещё раз, чтобы увериться, что там точно больше ничего не осталось, и отложил его в сторону.       Чёрный блокнот явился его взору практически сразу, и Юнги немедленно поднял его и раскрыл в поисках нужного номера телефона. После обсуждения деталей заказа с доставкой, которая должна была привезти холодильник через три часа, парень решил не терять времени напрасно. За эти три часа он должен был, по-хорошему, вытащить из квартиры на ближайшую помойку старый холодильник и хотя бы немного протереть то место, где он стоял. Порядок в рюкзаке в списке его первоочередных задач обречённо подвинулся на пару позиций ниже. Юнги быстро покидал груду вещей обратно, последним опуская в рюкзак непослушный чёрный блокнот, зацепившийся плотной корочкой за край открытого рюкзака. Из-под обложки мягко выпал слегка помятый пожелтевший листок, о котором Юнги за последнюю неделю и думать забыл. Парень неожиданно для себя замер и озадаченно взъерошил собственный затылок, не сводя с листка взгляда. Вообще-то его следовало выбросить, но постояв ещё немного и почти в кровь сгрызая губы, Юнги решил вернуть лист под обложку и попытаться вытащить холодильник.       Облезлая железная зараза оказалась не по размеру тяжёлой, и парень быстро понял, что один он эту штуку даже на лестничную клетку вытащит с большим трудом. Доплачивать грузчикам за утилизацию этой груды металлолома не слишком хотелось. Лишних денег не было. Поэтому немного поломавшись между «хочу» и «надо», Юнги позвонил Хосоку с Намджуном, которые сразу пообещали заскочить к нему вечером после работы. Юнги прикинул, что «вечером после работы» — это примерно часов через восемь. А доставка прибудет через три часа. Тяжело вздохнув, он решил, что оптимальным вариантом для него пока будет вытащить старый холодильник на балкон.       Холодильник скрипел и упирался, царапая свежепокрашенный пол и иногда руки двигающего его парня, но примерно через полчаса был почти благополучно всё же выдворен на и без того заваленный каким-то хламом небольшой балкончик. Юнги с лёгким налётом сожаления и со вселенской обречённостью в глазах смотрел на поцарапанный вредным предметом неработающей мебели пол. Под свежим налётом коричневой краски в местах царапин теперь виднелось нежно-жёлтое грязноватое покрытие. Чертыхнувшись про себя, Юнги взял ведро и пошёл в ванную.       Пока из немного ржавого крана медленно вытекала едва тёплая вода, Юнги окинул комнату оценивающим взглядом так, словно видел её впервые. Потрескавшийся бело-голубой кафель на стенах и светло-коричневая безвкусная плитка на полу. Покосившийся унитаз, который следовало бы заменить с первой же зарплаты. Белая раковина в ржавых подтёках и такая же ванна с почти стёршейся эмалью преимущественно у стока. И квадратное, без рамы, с трещиной посередине, зеркало. Юнги снова тяжело вздохнул, мысленно отгоняя подальше все сожаления. Он понимал, что прошло очень много времени, но всё же… Как можно было настолько запустить помещение? И самое главное: как можно было действительно в нём жить?       Юнги бросил пару таблеток хлорки в ведро, надел резиновые перчатки и окунул в воду тряпку. Будущее место для нового холодильника было непокрашенным. Парень догадался, что мебель здесь никто так и не двигал даже для того, чтобы привести в порядок пол. Здесь покрасили только то, что было на виду, поэтому там, где стоял холодильник, пол по-прежнему имел грязноватый нежно-жёлтый цвет. Почему-то место под холодильником имело значительно более ухоженный вид, чем то же самое жёлтое покрытие, скрытое под свежей краской. Не то чтобы Юнги был удивлён таким отношением к этому жилищу, но в душе что-то неприятно поскреблось колючими коготками. Парень поймал себя на мысли, что хотел бы отремонтировать тот старый холодильник и вернуть его на место. Фыркнув и отмахнувшись от таких диких мыслей, Юнги принялся оттирать пол кухни, борясь с желанием соскрести нахрен свежую краску и вернуть этому месту до мелочей прежний вид.       Зацепившаяся за что-то тряпка выдернула Юнги из необъяснимого хаоса собственных мыслей. Он моргнул, присмотрелся к почти отмытой поверхности, и слегка вздрогнул. В щели пола застряла иголка от шприца. «Ржавела острая игла…» — внезапно пронеслось в сумбурном вихре догадок. Что-то подсказывало, что эту иглу использовали не для введения антибиотиков от простуды. А Юнги понял, что это пока что единственная найденная здесь мелочь, которую ему захотелось немедленно выбросить.       Из странного ступора парня вывел раздавшийся телефонный звонок. Пора было открывать грузчикам дверь. Юнги быстро схватил неприятную находку и швырнул её в мусорное ведро.

***

      Расплатившись с рабочими, парень немедленно вернулся на балкон, к тому самому старому холодильнику. Ведь он даже не удосужился его открыть. Мало ли, что там могло ещё остаться. Но холодильник был пустым и абсолютно чистым. Юнги сомневался, что это сделали непосредственно перед продажей квартиры. Господи, да они даже пол не везде удосужились покрасить. Напрашивался вывод, что квартиру привели в порядок прежние жильцы. Но для чего? Зачем отмывать холодильник, которым ты не собираешься больше пользоваться и которым явно никто не пользовался после тебя? Парень думал, что здесь явно жили не наркоманы.       Ему очень захотелось всё здесь прибрать и оттереть. Он размышлял о том, что ещё сможет здесь найти, со странной смесью предвкушения и страха. А ещё понимал, что больше не хочет выбрасывать старый холодильник. Кто его бережно оттирал имеющим запах сирени очищающим раствором? Кто мог так трепетно ухаживать за едва пригодной для жизни квартирой? Кто мягко выводил карандашом строки о бабочке? И кто оставил в щели кухонного пола тупую и мутную иголку от шприца?       Когда Намджун с Хосоком явились в гости после работы, парень с трудом смог объяснить им, что передумал выкидывать холодильник. Друзья подозрительно переглянулись, но настаивать не стали, поддавшись на уговоры Юнги выпить пива и отметить новоселье, несмотря на очередной рабочий день завтра. — Я рад, что ты потихоньку здесь обживаешься, хён, — ярко улыбнулся Хосок, салютуя ему бутылкой. — По правде, я всё ещё считаю это место неподходящим для нормального человеческого проживания, но кажется, ты вполне сможешь постепенно отремонтировать его и купить сюда что-нибудь, похожее на мебель. — Да ну тебя, Хоба, — миролюбиво ухмыльнулся Юнги. — До меня ведь здесь как-то жили. И даже не померли. — Хён, это было тридцать лет назад, — расхохотался Джей-Хоуп. — Раньше люди и на деревянных колёсах ездили. Для меня всегда будет загадкой, почему ты отказываешься выбросить старый холодильник. Во-первых, у тебя уже есть новый. А во-вторых, он вообще не работает. — Давай потом, — серьёзно отрезал Юнги и нахмурился, глядя в стол и кусая губы. — Кстати говоря, о тех, кто жил здесь тридцать лет назад, — дабы разрядить обстановку, вмешался молчавший до этого Намджун. — Мне не удалось узнать совсем ничего, хён.       Юнги чуть не подавился пивом. — Как это? — слегка прокашлявшись, уточнил он. — Не может такого быть, чтобы не сохранилось никаких данных. — Но их и в самом деле нет, — словно извиняясь, развёл руками младший, едва не роняя на пол со стола одну из пустых бутылок. — Как мне объяснили, данные были утрачены после пожара в архиве ещё лет восемнадцать назад. А эта квартира значительно старше. Ты же понимаешь…       Юнги с сожалением вздохнул. Он и сам не понимал, почему так хочет узнать о прошлом этого места, а одна из последних находок, которую он пока не успел рассмотреть, и вовсе жгла его бедро через ткань кармана домашних спортивок. Вспомнив о ней, он судорожно скользнул рукой по мягкой ткани штанов, что не укрылось от взгляда внимательного Хосока. — Что-то потерял? — безмятежно спросил он, кивая на карман.       Почувствовав непонятную ревность, Юнги, может быть, излишне беззаботно и энергично помотал головой. — Не, — ухмыльнулся он для пущей убедительности. — Запасные перчатки всё ещё не вытащил. Хочешь ещё чипсов?