Ближе

      — А он съехал уже?       — М? Малая, ты, вроде, со мной в кафе пошла, почему опять всё к Йонасу-то сводится? — Лу раздраженно дернула щекой, даже не пытаясь скрыть эмоции. Зря. Тина предсказуемо потупилась и начала суетливо складывать салфетку.       — Че злая-то такая? — Малая буркнула это себе под нос, но всё же не настолько тихо, чтобы вопрос можно было проигнорировать.       — Прости. День… — Лу мучительно попыталась отразить суть, не прибегая к нецензурной лексике.       — Дерьмо? — подсказала Тина, снова поднимая на неё взгляд. Лу нахмурилась, но кивнула.       — Первосортное.       У них с Кеем забрали дело. А ей ещё и выписали штраф за утреннее опоздание. Случившееся из-за… Да хрен знает из-за чего. Из-за того, что она слишком долго смотрела, как Йонас варит кашу? Вот бы так и написать в объяснительной. Мол, вы взяли Лу Рид в «Корпус», потому что думали, будто она адекватная? Теряете хватку, церковнички.       Настроение почти было спас звонок Тины, оказавшейся в центре и предложившей вместе выпить кофе. Но начинать встречу с разговора о Йонасе…       Хорошо, что рядом не было Кея, его бы, наверное, вообще снесло ураганом её эмоций.       — Что случилось? — Малая нахмурилась, разглядывая лицо подруги.       — Да не важно… — Лу отмахнулась, Тина скептически выгнула бровь. — О’кей, важно, но я не хочу об этом. Хочу отвлечься. Ладно?       — Хорошо. Тогда…       — Снова о Йонасе? — она выдохнула, уже смирившись с неизбежностью. Взгляд напротив загорелся.       — Как думаешь, я ему нравлюсь?       Ага, хорошо, что они без Кея, серьезно. Повезло парню.       — Эм… Не знаю?.. Откуда мне знать.       — Ну вы же друзья, — Тина заискивающе посмотрела Лу в глаза, и если б не внутренний раздрай последней, это могло бы показаться смешным или даже трогательным.       — Как и вы, — Лу не была намерена играть в эти игры. И вообще слишком много сил уходило на то, чтобы удерживать невозмутимое выражение лица.       — Ну Лу!       — Ну чего? — вилка звякнула об опустевшую тарелку. Пирожное было неплохим, но слишком маленьким. И с чересчур насыщенным вкусом — подозрительно для заявленной натуральности.       — Вы же всегда были… — Малая покрутила пальцами в воздухе, словно пытаясь схватить ускользающее слово. — Близки.       Лу удивленно склонила голову, подруга, смутившись затараторила:       — Я имею в виду, ну, ближе, чем с Доганом или там с Томой… Меня он вообще не воспринимал раньше.       — Раньше? И вообще, это не так.       Тина отмахнулась:       — Я ужасно ревновала… В детстве. Помнишь, тебе Йонас притащил цветы какие-то? А мне нет.       — Тебе было десять. — Лу помнила те цветы. Маленькие, лиловые, без запаха. С нежными тонкими лепестками — их было приятно трогать. Было странно и мило, а вот повода, кажется, не было совсем.       — И что? — Тина насупилась. — Обидно же. Я даже думала, что вы, ну… Мутите.       — Вау.       — Потом, конечно, поняла, что он тебе не нравится… Но всё равно переживала. Вот.       Она замолчала.       Лу разглядывала узор на тарелке, не зная, что ответить.       Не хотелось врать.       Но и быть честной хотелось меньше всего.       — И как ты поняла, что он мне не нравится? — нащупав, кажется, верную реакцию, подняла взгляд и улыбнулась, подначивая Мелкую хвастаться своими дедуктивными способностями.       — О, — та закатила глаза. — Ну это же видно. Ты с ним такая… Не милая.       — Чего? Да я со всеми охренительно милая.       — Вот-вот, — Тина прыснула. — И ты всегда спокойно с ним девчонок его обсуждала, и ругались вы страшно, а сейчас вон вместе живёте вообще, и ничего такого…       — И ничего такого, — самой себе тихо повторила Лу.       На том чердаке было пыльно и холодно. И действительно водилась парочка летучих мышей.       В мутное маленькое окно, возле которого сидела Лу, виднелся краешек главного корпуса интерната и ободранные качели — их красили сезона два назад, не меньше. Внутри неё в полный голос выла незнакомая тоска, а Лу все пыталась понять, в чем дело. Это же не ревность — не могло быть ревностью. Стефани далеко не первая… И всегда всё было нормально. Не задевало. Не трогало.       Но ее состояние было слишком сильно похоже на обиду. На что? Почему?       Лу не хотелось спускаться вниз. Не хотелось видеть Йонаса. Не хотелось видеть никого. Не проронив ни слезинки, она оплакивала нечто, у чего никогда не было имени. И хорошо бы это имя и не давать.       — Эй? — Малая щелкнула пальцами у нее перед носом.       — А, ой, — Лу натянуто улыбнулась.       — Кажется, болтать ты не намерена. Отвезешь меня к родителям?

***

      В Корпус сегодня ей было больше незачем, домой не хотелось.       Забросив Тину, Лу, не долго думая, поехала на ферму, где они с Кеем брали овощи пару недель назад. Езда на мотоцикле всегда успокаивала нервы и проветривала голову. В этот раз тоже. Но эффект рассеялся, как только она вновь спустилась с колес на землю, вернувшись в Термитник. Было уже темно, фонари у ее дома привычно не горели. Лу стащила шлем и тут же услышала сигнал входящего сообщения.       [йонас]: термостат починили       Она гипнотизировала электрические буквы с минуту, прежде, чем ответить.       [лу]: Ок, ты на работе?       [йонас]: у тебя, собираюсь       [лу]: Я внизу, поможешь мот затащить? И еду       [йонас]: ща       На самом деле она справилась бы сама. Но хотелось какого-то возмездия за этот чертов починенный термостат. Какой-то справедливости в ответ на вновь испорченное настроение. Просьба о помощи на эту роль тянула слабо, но лучше, чем ничего.       — Ух ты, крошка с полным мешком хавчика, ты глянь, — глумливый голос шепелявил, ноги в стоптанных ботинках шаркали по асфальту. Лу убрала телефон в карман, подняла голову. К ней приближалось двое типичных представителей этой части города.       Выматерилась сквозь зубы, оценивая обстановку.       Один — высокий, в каких-то лохмотьях, заторможенный, вероятно под чем-то, второй — низкий, тощий с щербатой ухмылкой и сальным блеском в глубоко посаженных глазах.       — Где жратва, там и деньги, — выдал неоднозначную сентенцию высокий.       — Сечешь, братан. Ты чё, цыпа, подстилка чистых, что ли? Иначе натуральное откуда…       — Мамка твоя — подстилка, говноед.       Неконфликтность — черта, не имевшая никакого отношения к Лу.       — Чего, бля?..       Применять пси было нельзя. Выпрут из КС, разбираться не станут. Бежать, бросив мотоцикл — лучше умереть. Ждать Йонаса — тем более. По неписаным законам улицы, эти козлы тут же переключатся с девушки на парня, Лу не могла его так подставить.       — Ты слышал? — тем временем подначивали друг друга ее незваные собеседники.       — Ты, хоть и баба, а ругаешься по-мужски. Значит и отвечать по-мужски будешь…       — Легко, — прикинув все «за» и «против», Лу рассчитала, что если быстро сломать обоим носы, получится воспользоваться их шоком и растерянностью. И сделала шаг вперед. В это же мгновение открылась подъездная дверь.       — Лу, отойди, — голос Йонаса звучал спокойно, почти безмятежно, но оттеснил он её себе за спину быстро и технично, Лу даже не поняла как это произошло. — Какие вопросы, пацаны?       «Пацаны» переглянулись.       — Это этот, что ли? — подслеповато щурясь, уточнил высокий у щербатого.       — Как сестра, Луи? — прохладно поинтересовался хилер.       — Марго? — невысокий обидчик Лу внимательнее вгляделся в Йонаса. — Месье доктор, не узнал! — он вдруг расплылся в широкой немного виноватой улыбке. — А мы тут, бля, это… Так сказать…       — Вижу, — Йонас кивнул. Лу, парализованная неожиданностью происходящего, просто пялилась ему в спину. — Девушку эту тронете — и со своими трипаками и тубиками можете сразу в официальную очередь вставать.       — Мы ж не знали, месье доктор! — высокий присоединился к разговору, слова лились из него медленно, со странным бульканьем. — Подруга месье доктора и нам, считай, родня. Ошиблись, ну, с кем не бывает, а?       — С теми, кто не грабит женщин в подворотне, Длинный, — всё так же холодно ответил Йонас. — Валите давайте. И коллегам передайте при случае.       — Лады, — щербатый вновь криво улыбнулся. — А чё, телка твоя, что ль?       — Луи, хорош, — Длинный дернул друга за рукав       — Да я ж так. Беседу поддержать. Оревуар, мадемуазель…       Когда две скособоченные тени скрылись в переулке, Лу нервно выдохнула. Хотела поблагодарить, но Йонас, резко развернувшийся к ней, начал первым:       — Охренеть, Лу, ты серьёзно собиралась лезть в драку с двумя торчками?       — Не прям в драку… — не ожидая резкости, она совсем растерялась, и теперь не знала оправдываться или спорить.       — Слов нет, — он стиснул зубы так, что стало понятно — слова у него были. — Пошли, затащим колымагу твою.       Пока поднимались, Лу успела разозлиться и остыть несколько раз подряд. А потом открыла дверь и увидела его собранную сумку рядом с диваном. Из нее торчал рукав зеленого халата, и вот именно это оказалось чересчур.       — Сегодня к себе? — она откатила мотоцикл в угол, глянула на Йонаса, ставящего пакеты с овощами на стол.       — Да.       — Поздно уже.       — Да нормально.       — Ясно. Ладно, — на более развернутые фразы сил не нашлось.       Она прошла к холодильнику, достала из его глубин поллитровую початую бутылку современного аналога доштормового рома.       Вытащив зубами пробку, сделала глоток.       Горячо, сладко, терпко.       Взвинченные нервы слегка расслабились, чтобы спустя секунду натянуться вновь.       — Лу? — смесь естественно-научного любопытства с удивлением в голосе. — Уже празднуешь мой отъезд?       — Йонас, иди к чёрту, — она нахмурилась, глядя на него.       Он больше не был ее другом хилером.       Товарищем по социальной группе.       Просто Йонасом.       Он был тем, с кем она спала в обнимку, тем, в чьё плечо шмыгала носом на мосту, тем, кого тащила домой после хила, тем, у кого глаза красивого цвета и будильники эти… идиотские, невозможные, ужасные будильники!       — Просто иди к черту, — голос дрогнул.       «Вы всегда были близки»       Да ни хрена подобного, Малая.       Всегда хотелось ближе.       Ближе чертовой Стефани, на которую — блядь, а он помнит ее вообще? — он смотрел так, как никогда на Лу. Прикасался так, как прикасался к ней самой только во сне или бреду.       Невыносимо.       — Лу, ты чего? — Йонас нахмурился, оставил пакеты, подошел к ней, остановился на безопасном расстоянии в один шаг, сунув руки в карманы.       Или вот это его беспокойство. Потому что он хилер? У них, как у эмпатиков, это какая-то встроенная хрень.       Оттащить от края, а потом отвернуться, чтобы идти оттаскивать следующего.       — Перенервничала, прости, — пусть думает, что дело в тех стрёмных ушлепках, позарившихся на пакет с кабачками. Дело ведь и в них тоже, верно? Очередной кирпичик отвратительного дня. Продолжила. — Хорошо, что ты знаешь всех местных маргиналов… — осеклась поймав недоумение во взгляде. — То есть, спасибо.       Всполохом мелькнула шальная мысль: как-то раз, под действием эмоций и момента, сказав «спасибо» Кею, она чмокнула его в щеку. Кей был удивлён. Замер, улыбнулся. Излучал благородное принятие. Как бы отреагировал Йонас?       Если уж она знает мелодию, будящую его в пять утра, это тоже можно узнать?       Размышление заняло не больше секунды — отзвук ее «спасибо» еще не погас в воздухе. Лу спокойно улыбнулась, и, не позволяя себе усомниться в порыве, сделала к Йонасу шаг. Потянувшись вверх, коснулась губами скулы.       Сложнее, чем с Кеем.       Это оказалось гораздо сложнее. Мгновенно закружилась голова, щекам стало невыносимо горячо.       И чью еще, черт возьми, реакцию она собиралась проверять?       — Ого, — Йонас сдержал улыбку.       Лу уже собиралась сделать шаг назад, но почувствовала его ладонь, оказавшуюся у нее на талии, и замерла, отстранившись, но всё ещё стоя на носочках.       Шум в ушах, пульс в горле.       И ни одного слова в голове, чтобы разрядить обстановку. Прямо как утром.       Только теперь он оказался еще ближе.       — Не то, Лу, — негромко, с какой-то непривычной странной эмоцией в голосе.       — М? — её взгляд метнулся от его губ к глазам. Черные зрачки на сером, голубая кайма, ее собственное отражение — замершая, испуганная, нелепая.       Йонас больше не улыбался.       Завораживающее движение вперёд.       Лу увидела, как в последний момент он закрыл глаза. Светлые ресницы, тень на щеке.        Почувствовала губами сухое короткое касание. Мгновение, не дольше, и он отодвинулся.       — Давно хотел, — хриплый шепот разбил оцепенение, охватившее ее. По телу разлилась тяжелая слабость, дыхание замерло.       А потом Лу сама потянулась к нему.       Этот поцелуй почти сразу перестал быть осторожным и аккуратным. Реальность взорвалась ощущением узнавания и новизны одновременно. Нервная система не справлялась, выдавая только вспышки ощущений, никакой связности, никаких — вообще — мыслей.       Лу скользнула пальцами в его волосы, другой рукой вцепилась в мягкий хлопок футболки на груди. Йонас толкнул ее к какому-то из кухонных шкафчиков — рывок, и вот она уже сидит на гладкой поверхности, обхватив ногами его бедра.       Лу ощутила скольжение его ладони по талии вверх, по ребрам, обратно. Пульс в солнечном сплетении, прямо под его прикосновением. Горячая щекотная волна, опускающаяся вниз внутри живота.       Другая его рука оказалась у нее на шее. Большой палец скользнул по линии челюсти, а потом вниз, к ключицам. Сочетание порывистости с нежностью. Никакого кислорода. Никакой гравитации. Его горячая кожа под подушечками пальцев. Ее ладонь у него под футболкой, движение по спине. Гладкость мышц. Тягучие почти агрессивные поцелуи. Ее неровный тихий стон.       А потом оглушительная звенящая тишина. Прерывистое дыхание. Лу открыла глаза, поймала его взгляд. Незнакомый совсем.       Внезапный… аккуратный, нелепый, странный, какой угодно, только не такой, какой можно было бы ждать от Йонаса — поцелуй в кончик носа.       И осознание тяжелым обухом: всё по-настоящему.       — Йонас, это… — она выдохнула, не зная как продолжить. Отвела взгляд. Пламя внутри медленно утихало, оставляя после себя беспокойство и тоску. И восторг.       — Ага.       Его спокойное согласие неожиданно вернуло равновесие.       Лу даже усмехнулась, посмотрев ему в глаза.       — Уедешь к себе?       — Хочешь – уеду, — слишком серьёзно, непривычно.       — Нет.

***

      Холодный воздух слегка остужал разгоряченную кровь.       Общий балкон в здании, где жила Лу, больше походил на строительные леса и отвечал требованиям пожарной безопасности, но никак не здравому смыслу или там, вот глупости-то, эстетическому вкусу.       Ноябрь плавно приближался к финалу, дожди шли без остановки, то ли стремясь лишить аквакинетиков работы, то ли, наоборот, желая им подсобить.       Лу выдохнула дым. Серовато-белесые завитки на несколько мгновений вплелись в разворачивающуюся перед ней карту огней ночного Термитника. Фонари, вывески, фары, черные провалы неосвещенных переулков. Потом дым растворился, унесенный ветром куда-то вверх. Стук капель по жестяной крыше резонировал во всем теле, спасительно заполнял черепную коробку, заменяя необходимость думать.       Сосредоточенность на осязании, зрении, слухе, и ни одной мысли — вот в чем она действительно нуждалась.       Скрипнула металлическая пружина двери, появился Йонас.       Поморщился, глядя на ливень, покрутил в пальцах пачку и, не закурив, спрятал в карман. Лу отщелкнула горящий кончик сигареты вниз, окурок бросила в консервную банку.       — Ты чего тут? — встал рядом, прислонившись к стене дома плечом. Лу обвела взглядом его силуэт. Такой хорошо знакомый Йонас и такой… Такой необычный теперь тем, что можно дотронуться. Одна эта мысль странно окрыляла.       — Стараюсь не думать, — решила не врать.       Потому что, если позволить себе этот неприятный подарок эволюции — возможность пользоваться разумом, окажется, что, как бы потрясающе ни было его целовать, это ничего не решает, а только запутывает и усложняет еще больше.       Что будет с Тиной?       Что будет, когда узнают остальные?       Что будет, если хоть кто-нибудь догадается о связи сотрудницы "Корпуса" и вольнодумного псионика? Помнится, она переживала о подвалах Инквизиции. Уж не попадет ли он в них когда-нибудь из-за нее?       Будущее все так же зыбко. Треугольные тарелки по-прежнему почти недосягаемы, а вот вероятность, что Йонасу придется хилить тех, кого подстрелит Лу, оглушающе велика.       — И как?       — Почти удалось.       — Лу, — он сделал паузу, дожидаясь, чтобы она вновь посмотрела на него.       Подняла голову, уловила далекий отблеск электрических огней в его глазах.       — Я не буду делать вид, что ничего не произошло.       — Я и не…       Но это не было правдой. Она малодушно рассматривала такой вариант.       — Хорошо, — улыбнулась, почувствовав опору. Если пути назад нет, придется решать проблемы. О'кей. Вообще-то, кажется, они оба умеют это делать.       Губы Йонаса дрогнули в ответной улыбке, он протянул ей руку, и Лу, не думая, вложила замерзшие пальцы в его ладонь.       — Пойдем внутрь, покажу тебе, как сделать из кабачков рагу. Не зря же ты чуть не подралась за них…       Лу возмущенно фыркнула, но ничего не ответила. Пошла за ним.       В конце концов, решать проблемы на голодный желудок — последнее дело.