Light

Тепло от больших одеял и раскиданных по всей кровати подушек окутывает двоих сонных людей, пальцы которых так вяло перебирают волосы друг друга. Майки устало, но так счастливо заглядывает в родные, любимые глаза. Его сердце больше не преисполнено тревоги, горечи, печали. Внутри него нет места для обжигающего холода, гнетущего страха. Внутри нет места темноте. И с темнотой он столкнётся лишь тогда, когда закроет глаза. Когда позволит Такемичи оставлять поцелуи на подрагивающих веках, трепещущих ресницах, когда почувствует сплетение пальцев в своей руке. Майки больше не окутает тьма, его больше не заберут кошмары и страхи. Теперь его чёрные волосы лежат на подушке, пока в комнате на ноутбуке идёт какой-то совершенно скучный и дурацкий фильм. Манджиро даже не смотрит в экран, ведь все внимание сходится на этом герое. Плаксивом, таком безбашенном, невероятно сильном герое, который готов пожертвовать всем, ради спасения других. Ханагаки Такемичи, упорно смотрящий в экран ноутбука и взъерошивающий волосы Сано. Ханагаки Такемичи, который так нежно целует Майки в горячие губы, который готов обнимать его каждую ночь под самые дурацкие фильмы и не смешные комедии. Манджиро любит, когда Ханагаки ругается на открытые окна и сквозняки, но также любит, когда Такемичи приносит сладости к фильму. Неважно, что их совсем не будет интересовать сюжет, главное, что целая тарелка кислого мармелада будет съедена под чистую. Пока Майки будет слизывать сахар с пальцев, Такемичи сбегает за новой порцией мармелада. Он накидает в чашку желейных медведей, каких-то разноцветных искусственных ягод, выбросит ужасную лакрицу и оставит лишь самое вкусное. А сонный, помятый и растрёпанный Майки будет просто валяться на кровати, в ожидании прихода своего чуда. Ненаглядного, такого милого, чертовски милого чуда. У этого чуда голубые глаза, тёмные волосы и самая лучшая в мире улыбка. Улыбка, ради которой Майки готов просыпаться каждое утро, закупаться сладостями в ближайшем супермаркете, усаживаясь прямо в тележку и выбрасывать из корзины все, что ему не нравится. Готов смотреть на смущённого Ханагаки, готов слушать его все самые глупые ситуации из детства, смеяться и улыбаться. Он готов жить. По-настоящему жить, наслаждаясь каждым днём, проведённым вместе. Майки так любит эти невинные поцелуи в щеки и в виски. Их нежные прикосновения, моменты, когда они касаются кончиков носа друг друга, надавливая и издавая самый дурацкий и нелепый звук гудка. Майки влюблён в моменты, когда он, в своей пижаме пытается уговорить Такемичи побыть с ним ещё немного дома, пока тот, стоя у порога в рубашке и брюках, пытается отлепить от себя этого несмышлёного заспанного, до ужаса милого парня. И Ханагаки расцветает внутри каждый раз, когда видит эти надутые щеки, обиженное лицо и обещает, что обязательно купит шоколад по пути домой. Майки радуется, и эту радость они разделят на двоих вечером, в очередной раз попытаясь защекотать друг друга до смерти. Они уместят этот смех в поцелуях на плечах, щеках и губах. Уместят в каждом прикосновении, разделят это чувство в объятиях друг друга, и будут носиться с этим светящимся комком счастья даже в их снах. Майки будет сопеть, ворочаться, закидывать ногу на Такемичи, а утром отобьёт ему бок, игриво тыкая пальцами в живот и стуча кулаками по спине. Майки заберётся сверху и будет кусаться, пытаться разбудить сонного Ханагаки и тыкать ему пальцы в уши, щекотать и разлеплять веки. Такемичи проснётся, но Майки уже убежит, потому что знает — его поймают, защекочут и замотают в одеяло за такое безумство и настырность. Манджиро будет беспомощно дрыгать ногами, барахтаясь в белой волоките, пока Ханагаки снова уйдёт по делам. Майки влюблён в каждое утро, в каждую секунду, проведённую рядом с Такемичи. Такемичи влюблён в каждое утро, в каждую секунду, проведённую рядом с Майки.