Помощник

Хёнджин всегда считал Рождество особым праздником, волшебным. Он обожал всю эту предпраздничную суету, рождественские песни и фильмы, что крутят по телевизору; обожал покупать подарки и заворачивать их в красивую обёртку. Ему безумно нравилось, как украшают город в честь праздника, цветные витрины магазинов, ледяные фигуры, что ставят в каждом парке. Хёнджин влюблён в эту атмосферу последних дней декабря. А ещё Хёнджин по уши влюблён в своего парня, с которым собирается отпраздновать Рождество. Они встречаются полтора года, и это будет первое Рождество, которое они проведут вместе. Хёнджин начинает светиться, как гирлянда на ёлке, только от одной мысли, что встретит свой любимый праздник с не менее любимым человеком. Они обменяются подарками ровно в полночь, скажут друг другу поздравления, и Хёнджин получит свой поцелуй под ёлкой, о котором мечтал. Так романтично, что у Хвана сердце трепетать начинает. Он обязательно уговорит Минхо надеть с ним парные свитеры и милые ободки с ушками. Возможно, Хёнджина можно счесть за ребёнка, но для него Рождество это и есть детский праздник, полный волшебства и чудес. К тому же Минхо говорил, что ему нравится эта черта в Хёнджине, и он сделает всё, чтобы его Хёни был в этот день счастлив. Идея отпраздновать Рождество в этом году вместе была предложена Минхо, а горящие глаза Хёнджина и широкая улыбка на губах дали ответ сами за себя. Хван чуть ли не задушил своего парня тогда в объятьях, вжимая его в матрас кровати. Сам Хёнджин немного стеснялся такое предлагать, поэтому с неугасающей надеждой ждал, когда Минхо заговорит об этом. Они договорились, что двадцать четвёртого встанут пораньше и приготовят всё необходимое к празднику. Хёнджин часто оставался у Минхо с ночёвкой, они даже шутят, что Хёнджин почти переехал к Ли, постепенно оставляя у того дома всё больше и больше своих вещей. Про полноценное совместное сожительство речи пока не шло, ещё успеют. Хёнджин, решив все свои вопросы с университетом и на время освободившись от написания диплома, мог спокойно жить дни зимних каникул без задних мыслей. Он, чувствуя себя абсолютно свободным, сразу же приехал к Минхо, заявив, что будет у него зависать все каникулы. Никакого сопротивления не было, Минхо наоборот подарил ему улыбку и притянул в свои объятья. Ли нравилось, когда Хёнджин оставался у него, нравилось, что после трудного рабочего дня его встречает не только кот, но и возлюбленный, мгновенно окутывая своим теплом и любовью. И пока Хёнджин беззаботно радовался декабрьским денькам, разгуливая по квартире своего парня, Минхо до сих пор был поглощён работой, на которой пропадал большую часть времени. В конце года всегда так, это самый тяжёлый период; на Ли свалилась куча дел, отчёт шёл за отчётом, другим отчётом подгонял. Минхо слишком уставший приходит домой и тут же заваливается спать, прижимаясь к Хёнджину. На разговоры и уже тем более на что-то большее у Ли сил нет. И Хёнджин не обижается на него, а терпеливо ждёт конца мучений парня, заботливо готовя ему обеды на работу и целуя перед уходом. Все обязанности по некогда холостяцкому жилью Хван взял на себя, прилежно следя за чистотой и порядком. Хёнджин заботится и о коте Минхо, кормя питомца и убирая за ним. Сам Хёнджин всё же собак любит больше, но поскольку его парень – кошатник, он смирился с четвероногим сожителем Минхо. Может быть, в будущем они заведут и щенка, но пока это только мечты. Хёнджин лениво мешает какао в кружке, зевая. За окном падает снег, Минхо вновь пропадает на работе, а календарь указывает скорое приближение праздника. Суни вылизывается где-то рядом, плотно позавтракав своим кормом. Время идёт беспощадно медленно, а дел и планов у Хвана нет. Он без интереса наблюдает за котом, утопая в своих мыслях. До Рождества три дня, подарки куплены, милые свитера висят на плечиках в шкафу. Остались какие-то мелочи, что они с Минхо договорились сделать вдвоём. Хёнджин ополаскивает пустую кружку, ставя на стол и, потягиваясь, вальяжно идёт в гостиную. Суни, что-то себе мяукнув, также лениво плетётся рядом. Не то чтобы он принял Хёнджина как своего второго хозяина, но смирился и позволяет иногда гладить себя и держать на руках. Хван отмечает вредность кота и некую схожесть с Минхо. Хёнджин плюхается на диван, обводя комнату взглядом. Ни ёлки, ни гирлянд, ни мишуры. Никакой рождественской атмосферы, будто они совсем праздник не ждут. Хёнджину даже обидно немного становится, ведь в детстве он ещё за две недели до праздника клянчил у родителей поставить ёлку и нарядить в доме всё, что можно. Минхо по уши в работе, и на украшения у него нет времени и возможностей. Поэтому они оставили всё до двадцать четвёртого числа, искренне веря, что управятся. Хёнджину грустно от того, что делать всё придётся в спешке и романтики будет ноль. Стуча пальцами по своим коленям, не скрытым домашними шортами, в голову Хвана приходит, по его мнению, гениальная идея. Он облегчит всем жизнь и сам украсит дом. Опыт у него большой: с пяти лет этим занимается. Так у них и времени больше будет, и Минхо приятно сделает. Небольшой сюрприз. Хёнджин бросает взгляд на часы на стене: до прихода Ли есть больше восьми часов. Хёнджин точно успеет. – Суни, я такой умный! – вскакивает с места и счастливо улыбается Хёнджин. – Я знаю, как порадовать твоего папу, – треплет лежащего кота по шёрстке и уносится на балкон. Хёнджин знает, где находится у Минхо ёлка и часть других побрякушек. А если что-то так сразу не найдёт, залезет во все шкафы в доме и обыщет их. Минхо не запрещал Хвану что-то и сразу сказал, что тот может заглядывать куда хочет и брать что хочет. Ли скрывать нечего, так что у Хёнджина в квартире была полная свобода действий. Хёнджин, правда, никогда этим не злоупотреблял и не копался в чужих вещах, предпочитая лишний раз переспрашивать. Но ради сюрприза можно и похозяйничать чуть-чуть. Хёнджин довольно отряхивает руки друг о друга, смотря на добытые им вещи. Ёлка и часть игрушек оказались на балконе, как ему говорил Минхо. Гирлянды и дождик нашлись на шкафу в прихожей. Хёнджину на табуретку вставать пришлось, чтобы их достать. А мишуру, какие-то наклейки и другую мелочёвку отыскал на антресоли, ради которой уже понадобилась и стремянка. Там же завалялся небольшой букетик омелы. Использовал ли Минхо его раньше с кем-то – Хёнджин предпочитает не думать об этом. Хёнджин оценивает свои находки, мысленно прикидывая куда что поставить и повесить. Суни крутится вокруг коробок, обнюхивая их и заглядывая в каждую. – Так, не надо тебе тут шастать, – Хёнджин убирает кота подальше от гирлянды, на которую животное явно нацелилось. – Сейчас ещё перегрызёшь мне что-нибудь. Иди, поделай там свои кошачьи дела, – Хван отмахивается от питомца и принимается разбирать ёлку. Хёнджин думает, где лучше деревцо будет смотреться. У Хвана на него много планов, и всё должно быть идеально. Решает, что у балкона самое то, и принимается ставить. С подставкой проблем не возникло – ёлка хорошо вошла в проём и закрепилась прочно болтиками, – трудности доставило распрямление веток. И не сами ветки, а один пушистый вредитель. Суни то и дело тёрся у ног Хёнджина, дёргал ёлку, осыпая искусственные иголки на паркет, норовился запрыгнуть. Хвану приходилось одёргивать кота, уводить его от ёлки, отвлекаясь и тормозя процесс. Хёнджин бы с удовольствием запер неугомонного в спальне, но тот начнёт орать, скрестись и, не дай бог, что учудит. Минхо точно будет злиться, и никакая ёлка его не задобрит. С барабанным боем и немного поцарапанными руками Хёнджину удаётся расправить веточки. Теперь ель кажется пышнее и красивее; осталось украсить. Хван отходит за коробками с игрушками и через секунды слышит грохот. Нервно оборачивается, вздрагивая. Ёлка повалена на пол, а Суни с чувством полного долга ходит по ней, грызёт ветви. Хёнджин сглатывает и молится, чтобы соседи снизу не пришли ругаться за шум. – Суни, ну что ты делаешь? – стараясь сохранять спокойствие, Хёнджин оттаскивает кота от ёлки и ставит её обратно. – Хорошо, что на ней шариков не было, ты бы всё разбил и сам покалечился, дурень ушастый, – Хван несильно тычет кота в лоб. – Почему бы тебе спать не пойти? Мешаешь мне только, – кот, обиженно задрав голову и мяукнув, уходит на кухню, явно расстроенный, что поиграть ему не дают. Хёнджин облегчённо вздыхает, радуясь, что больше помех не будет. Он принимается за игрушки, аккуратно вешая их. Увы, спокойствие Хвана долго не продлилось, потому что Суни вернулся через десять минут и принялся развлекать себя новым способом: гонять ёлочные шары по полу, ударяя их о ножки дивана и двери. Теперь Хёнджину приходится отнимать их у кота, вылавливая, и быстрее цеплять на ёлку, причём только на высокие ветки. Низ почти пуст, что выглядит не очень красиво, но зато безопасно. Следующим испытанием для Хёнджина оказывается борьба с Суни за мишуру. Кот упрямо держит ту зубами и когтями, не желая отпускать, портя тем самым вид украшения. И если Хёнджину удаётся отвоевать одну и разместить её на ёлке, то кот принимается за другую. Гирлянду Хёнджин обматывает вокруг ели, следя за тем, чтобы лохматый зверь не смог её попробовать на вкус. Конец с вилкой кладёт на одну из веток, чтобы один разбойник не достал до него. Хёнджин зажжёт гирлянду прямо перед приходом Минхо, когда на улице будет уже темно и появится та самая атмосфера праздника. С рождественским деревом было покончено. Он возился с ним больше часа, вместо планируемых тридцати минут. И всё из-за одного комочка шерсти, что активно мешал, «дегустируя» каждый предмет декора. Хёнджин любит Суни насколько может, но с его вредностью мириться трудно. Теперь осталась сама квартира, у Хёнджина на неё в запасе есть ещё несколько часов и имеется один «помощник», от которого у Хвана будет косоглазие. Ему приходится постоянно поглядывать на ёлку и Суни, что вновь собирается повалить деревце. Хёнджин пытается занять кота игрушечной мышью, но та проигрывает несчастной мишуре, что свисает с коробки. Даже корм не помогает: кот оказывается не голодным. Хван поднимает невидимый белый флаг, принимая тот факт, что закончит он далеко не так скоро, как он изначально хотел. С наклейками на стёкла он управился быстро, потому что Суни они не заинтересовали. Он предпочёл своё внимание отдать ёлке, что служило для Хёнджина мотивацией делать всё чуть быстрее. Из-за чего одна из снежинок наклеилась неровно, а у другой – образовался пузырь. Времени переклеивать нет, поэтому Хван затыкает внутреннего перфекциониста и принимается за оставшиеся гирлянды и мишуру. Хёнджин завязывает красивые бантики на ручках, верхних полках шкафов, лепит на скотч какие-то бумажные снежинки. Хван не знает, откуда у Минхо столько всякого добра, но решает не спрашивать. Суни продолжает ошиваться рядом то с ним, то с ёлкой, мяукая. Один раз даже почти валит деревце, но Хёнджин вовремя реагирует и спасает ель от падения. Правда, больно падает на колено, отчего теперь немного прихрамывает. Искать мазь пока нет свободных минут, поэтому он решает, что займётся этим позже. Хёнджин крепит красивые колокольчики на каждую дверь клейкой лентой, пока Суни бегает по квартире с рулоном этой ленты. Разбойник загоняет свою игрушку под диван и без чувства какой-либо вины переключается на тройник, развлекаясь с проводом. – Суни, ты что, издеваешься? – стонет Хёнджин, опускаясь на колени – одно тут же отдаёт болью – и ладонью пытается нащупать скотч. Хёнджин кряхтит, как дед, но цепляет укатившийся рулон, достаёт его, отряхивает от пыли и убирает на верхнюю полку шкафа. Он берёт оставшиеся колокольчики, собираясь клеить дальше, но замирает, сдерживаясь, чтобы не начать материться. Суни весь в кусочках скотча, что ранее вырезал и приготовил для себя Хёнджин. Видимо, кот решил о них потереться, раз теперь какие-то части отрезанной ленты у него на усах, пока другие – прилипли к шерсти. – Ты меня точно доведёшь до нервного тика, – выдыхает Хёнджин, собираясь взять питомца на руки и убрать от него скотч, но тот отпрыгивает в сторону. – Ну нет, я не буду за тобой гоняться. Или ты сам даёшься, или ходи так до прихода Минхо, – твёрдо заявляет Хван, топнув ногой для убедительности и сложив руки на груди. Правда, Суни оказывается абсолютно всё равно, он сам пытается убрать кусок с усов, делая так только хуже. – Твой папа обязан меня после такого замуж позвать, понял? – ворчит Хёнджин, всё же ловя животного и освобождая его от кусков скотча. Суни брыкается пару раз, даже кусает не больно ладонь. Хёнджин терпит, понимая, что сделать зверьку он ничего не может. Минхо души в этом кошачьем кошмаре не чает, никому не позволит его обижать. Хёнджин вздыхает, ставит кота на пол и комкает уже непригодные полосочки скотча, бросая их к остальной куче мусора. Хёнджин вырезает новые лоскутки ленты и наконец заканчивает с колокольчиками, вымученно улыбаясь. Хван напоминает себе, что делает это ради любимого, поэтому нужно не унывать и продолжать задуманное. Хёнджин не любит останавливаться на полпути. Суни опять крутится у ёлки, водя вокруг неё хороводы. Хёнджин думает приклеить на суперклей подставку к полу, чтобы кот не уронил больше ель. Правда потом с Минхо они не смогут отлепить её от паркета, и будет у них Рождество круглый год. – Суни, отстань от ёлки, – Хван бросает слова питомцу, который полностью их игнорирует. – Как Минхо с тобой уживается? – трясёт головой. – Ладно, продолжим. Так… теперь на очереди дождик. Хёнджин достаёт украшение, которого у Минхо тоже оказывается довольно много. Странно, Ли никогда не был похож на того, кто будет увлекаться декором своего дома, даже по-особому поводу. Да и видно по слоям пыли и первозданному виду, что пользовались ими крайне редко. А может и ни разу. Хёнджин берёт один дождик ярко-красного цвета и расхаживает с ним по комнате, примеряя, куда его повесить. Цветная фольга красиво переливается на свету, привлекая к себе внимание одного из домочадцев. Хван тормозит возле двери, думая прикрепить украшение на проём, как нечто прыгает на полосы фольги и начинает дёргать её. – Суни, твою мать! – Хёнджин поднимает дождик вверх, спасая ту от когтей кота. – А ну прекрати! – шикает на животного, оценивая ущерб. Благо, с украшением ничего не случилось, и пострадать оно не успело. – Какой ты невоспитанный, – фыркает Хван, осознавая, что клеить такую красоту тоже придётся высоко. Дождик оказывается развешан на дверцах балкона и шкафов в двух комнатах. Суни не переставал пытаться разодрать фольгу своими коготочками, не сдаваясь. – Я тебе твои когти отстригу! – угрожает Хёнджин, отнимая у зверька элемент рождественского декора. Хван специально прикреплял украшение так, что лапы Суни не доставали до него, как бы тот ни старался. Возможно, кот сможет придумать хитрость, как заполучить несчастный дождик, но Хёнджин надеется, что произойдёт это нескоро. Пусть хотя бы само Рождество переживёт. Хёнджин переводит глаза на циферблат: Минхо вернётся уже через четыре часа. Он грузно вздыхает, успокаивая себя тем, что осталось не так много, и решает покончить с оставшейся мишурой и гирляндами, чтобы те зря не пропадали. Суни не отходит от него ни на шаг, заинтересованно наблюдает, как Хёнджин вешает цветные огоньки на ниточке по гостиной. Пытается пару раз отнять скотч, чтобы вновь побегать с ним по комнате, но Хёнджин не даёт, крепко зажав тот между ног. Конец гирлянды тоже коту кажется занимательным, поэтому он пытается ухватиться и за него. Хёнджин стоически выдерживает все нападения Суни, отгоняя его от себя. Последнюю гирлянду Хван решает прикрепить на изголовье кровати в спальне. Обматывает между прутьями, закрепляя кое-где клейкой лентой. Сразу вспыхивают воспоминания, как его руки были привязаны к этим деревяшкам, сознание любезно подкидывает моменты тех ночей в подробных деталях. У Хвана краснеют щёки, а на губах появляется глупая влюблённая улыбка. Близости у них давно не было из-за работы Минхо, но Хёнджин знает, что совсем скоро они всё наверстают. Парень уже представляет, как будут проходить эти каникулы, учитывая, что жить он будет весь этот период у Минхо. Бабочки внутри трепещут от предвкушения, Хёнджин закусывает губы, внизу что-то начинает приятно тянуть. Но все фантазии и блаженные секунды Хёнджина развеивает Суни, своим прыжком возвращая его в реальность. Кот начинает коготками цеплять проволоку, пытается отцепить от изголовья. – Суни! – вскрикивает Хёнджин. – Ты самый противный кот, которого мне удалось встречать! Запер бы тебя в ванной, но потом твой папа мне по голове настучит. Нет, Минхо его бить бы не стал, но зато начал бы ходить расстроенный. Его драгоценное дитя заперли в какой-то ванной – живодёрство! И факт того, что Суни этого заслужил, был бы опровергнут фразой «Ну он просто игрался». У Хёнджина от этих игр небольшой синяк на коленке, поцарапаны руки и жуткая усталость. Хотя раньше ему украшение дома доставляло лишь удовольствие. Из оставшейся мишуры Хёнджин пытается сотворить снежинки, крепя их скотчем на стены. Выходит криво, учитывая тот факт, что Суни и тут мешается, дёргая за висящий хвост украшения. Скотч не хочет нормально держать серебристые нити, а кот неплохо этому способствует. Хёнджин старается быть аккуратным, чтобы не повредить обои, клеит медленно, примеряя. И он бы точно смог сделать красивую снежинку, если бы никто не жаждал так сильно отнять у него мишуру. Закончить у Хёнджина всё-таки выходит, и он оценивающе проходится взглядом по комнате. Выглядит всё действительно неплохо и празднично, если не акцентировать внимание на небольшом бардаке, ноющем колене, его растрёпанном виде и коте, который ищет себе новую цель. Хёнджин хочет верить, что Минхо сможет усмирить своего любимца и спасти и сохранить все старания (и страдания) Хвана. Со дна коробки Хван выуживает новые рождественские ароматизированные свечи. Те пахнут корицей и имбирным печеньем – Хёнджин блаженно прикрывает глаза. Он расставляет их по гостиной и спальне, предполагая, что зажгут их именно в ночь Рождества. Оставляет две последние на подоконнике, удаляясь на кухню. Хёнджин так умаялся от этих войн с Суни, что жутко хочет пить. Он не передохнул ещё ни разу, ссылаясь на то, что времени осталось немного и стоит чуть поторопиться. Хёнджин возвращается в гостиную, прикидывая, куда повесить оставшийся атрибут, глаза сразу находят Суни, что крутится на подоконнике. Хван подбегает, ожидая худшего, что почти случается: кот нюхает свечу, облизывает и грызёт фитиль. – Суни, блин! – Хёнджин выхватывает свечу из лап зверя, осматривая её. – Тебя и на минуту тут оставлять нельзя! – Хёнджин выравнивает фитиль, надеясь, что кот не успел его сильно испортить. – Ты… вот если она из-за тебя гореть не будет – ты получишь по лбу! – угрожает Хван, грустно вздыхая. Этот кот мотает ему нервы похлеще, чем научный руководитель его диплома в институте. – Вот Минхо придёт, и я на тебя пожалуюсь. Вот так! – по-детски показывает коту язык, ставит свечку на место и сбрасывает кота на пол. – Негодник. Хёнджин ерошит волосы, натыкается взглядом на венок омелы. Сейчас надо повесить его и дело с концом. У него как раз есть в запасе примерно полтора часа – должен управиться. Хёнджин ставит табуретку возле двери, берёт в руки омелу и нитку и подвязывает растеньице за корни, делая тугой и прочный узел. Суни не упускает возможности погоняться и за катушкой, но Хван быстро её отнимает. – Котикам нельзя играться с нитками, – строго заключает Хёнджин, убирая катушку на место. Он отрезает кусок скотча нужного размера, цепляет на свободный конец нитки и встаёт на табуретку. Суни активно расхаживает вокруг ножек, и Хван мысленно скрещивает пальцы, молясь не упасть. Плотно надавливает на ленту, чтобы та хорошо прилипла к наличнику, отпускает пальцы, и омела свисает, не падая. Хёнджин облегчённо выдыхает, радуясь, что с последней деталью покончено. Однако Суни не довольствует, ставит две передние лапы на табурет и тянется, пытаясь, видимо, достать до букета. – Нет, его ты грызть точно не будешь, – Хёнджин укоризненно смотрит на питомца. – И дай мне спуститься, – Хван придерживает за дверную коробку, не спеша слезая с табуретки и стараясь не наступить на хвост кота. Суни запрыгивает полностью на освободившуюся табуретку, явно готовясь сделать ещё один прыжок и схватиться за омелу. Он, низко присев, виляет задом, покачивается и не сводит глаз с букетика. Хёнджин истошно стонет, ещё раз убеждаясь, что собаки ему точно нравятся больше. – Так, куда собрался? – Хёнджин берёт кота на руки, срывая ему прыжок. Суни ворчит, с обидой смотря на Хвана. – Нельзя трогать омелу. Тем более таким вредным котам, как ты, – Хёнджин тычет его в носик. – Вот почему сначала ты мне показался милым котиком, а сейчас я считаю тебя настоящим разбойником? Ты мне не расскажешь? – кот продолжает фыркать. – Ну и обижайся, – цокает Хёнджин, закатывая глаза. – Кстати, мы с тобой стоим прямо под омелой, а знаешь, что это значит? – Суни недоверчиво косится на него. – Мы должны поцеловаться! – Хёнджин тянет вперёд свои губы, что явно не нравится коту, и тот начинает брыкаться и вырываться. Хёнджин не удерживает его насильно и позволяет животному прыгнуть на пол. – Ну и ладно, а вот твой папа очень даже любит со мной целоваться, – Хёнджин корчит рожицу и уносит табурет на кухню. Он закончил с украшением дома и почти доволен своей работой. Конечно, всё могло бы выглядеть намного лучше, если бы один мохнатый ему не мешал. Но что сделано, то сделано. Переделывать времени нет, да и получится только хуже. Минхо в любом случае должен оценить старания и похвалить. Хёнджин принимается убирать мусор, относя коробки на балкон, непригодные клочки скотча – в мусорное ведро, подметает пол от осыпавшихся иголок и частей мишуры, что успел выдрать Суни. Сам виновник части бардака уместился на диване и принялся вылизываться, не реагируя на все ворчания Хвана в свою сторону. Хёнджин поражается наглости Суни, он обязательно спросит у Минхо, как тот с ним уживался всё это время. Благо хоть кот не страдает приступами ревности и никак не мешает парнями в минуты их страстной любви. Обычно он спит в гостиной или как-либо развлекает себя сам. За это Хёнджин даже готов сказать ему спасибо. Хёнджин счастливо улыбается, наблюдая полный порядок в гостиной. Живот настойчиво урчит, и Хван вспоминает, что ничего за весь день не поел. Он так был увлечён своей затеей и страхом не справиться до прихода Минхо, что позабыл о еде напрочь. Суни уснул, свернувшись клубком, и Хёнджин надеется, что кот проспит до возвращения Минхо, не буяня в комнате. Хёнджин уходит на кухню, окинув питомца взглядом напоследок. Потягивается, чувствуя, как болит всё тело. Давно у него не было таких физических нагрузок. Хёнджину слишком лень заморачиваться с ужином, поэтому он решает сварить себе рамён на скорую руку. Лента новостей кишит событиями со всего мира, а лапша быстро пропадает с тарелки. Минхо точно будет ворчать, что Хёнджин опять ест всякую гадость и портит свой желудок. И Хван даже спорить не будет, стыдливо опустив глаза. Тарелка отправляется в раковину, Хёнджин слишком устал, чтобы мыть посуду сейчас – он сделает это позже или завтра. В гостиной подозрительно тихо, что не может не напрягать и не пугать. Ну грохота слышно не было – значит, ёлка точно на месте. Хёнджин заглядывает в комнату, обнаруживая Суни всё ещё спящим, и шумно и облегчённо выдыхает, наконец расслабляясь. Хёнджин включает гирлянды, освещая тёмную гостиную разноцветными огоньками, и счастливо улыбается, садясь на диван рядом с котом. Хван прикрывает глаза и вытягивает ноги, чувствуя, как погружается в дремоту. Если что, Минхо его разбудит, как вернётся. Но просыпается Хёнджин почти сразу от мяуканья и шорохов со стороны ёлки. Моргает сонными глазами, пытаясь нормально соображать, и замечает Суни дёргающего ветки ели. Как кот там успел оказаться – для Хёнджина тайна. – Суни, ну что опять? – Хёнджин вымученно ноет, поднимаясь с мягкого сиденья, и плетётся уводить кота от ёлки. – Тебе не надоело? – Хёнджин наклоняется, чтобы взять на руки животное, как Суни юрко выскальзывает, оказываясь в другой стороне. Хван, не ожидавший такого манёвра, падает, не удержав равновесие, и приземляется опять на колени. Хёнджин воет от боли, злобно косясь на Суни и потирая пострадавшее место. – Ты такой жестокий, – шипит Хёнджин, поднимаясь на ноги. Кот возвращается к ёлке, продолжая трясти ветки. – Да отстань ты уже от неё! – Хёнджин делает очередную попытку поймать усатого преступника, но ему вновь удаётся сбежать. Их догонялки по квартире прерывает дверной звонок и звон ключей в замочной скважине. Хёнджин, кряхтя, хромает в прихожую, зыркнув сердито на кота – немое предупреждение, что к ёлке лучше не соваться. – Джини, я дома! – Минхо входит в квартиру, отряхивая с себя снег. – Привет, ми… лый, – глаза испуганно опускаются на колено парня, подмечая синяк, которого раньше не было. – Хёнджини, что с ногой? – в голосе чётко слышится беспокойство. – Привет, хён, – уставше улыбается Хёнджин и целует возлюбленного в щёку. – Я упал. – Как ты умудрился? – Минхо снимает куртку, вешая её на крючок, и разувается. – Твой котик поспособствовал, – Хёнджин фыркает, не скрывая своего раздражения. – Что случилось? – Я хотел сделать тебе приятно, сюрприз. Решил поста… – Хёнджина прерывает громкий звук падения из гостиной, заставляя вздрогнуть. – Только не это… – губами произносит Хван. Парни застывают на пороге комнаты. Хёнджин начинает хныкать, чуть ли не плача, а Минхо хлопает ртом, не зная, что и сказать. – Суни, ты ужасен, – сквозь всхлипы бормочет Хван. Кот, игнорируя всех и вся, бродит по поваленной ёлке, пролезая под ветки. Одна часть шаров разбилась, другая – раскатилась по полу. Гирлянда продолжает гореть, сменяя поочерёдно цвета, пока Суни принимается издеваться над мишурой. – Джини… – Прости, хён, – Хёнджин виновато смотрит на Ли. – За что? – Я хотел тебя порадовать, украсив квартиру, думал, тебе будет приятно. Я нашёл ёлку и все украшения. Мне так хотелось тебя удивить, а вышло вот это, – Хван поник. – Ну удивить меня у вас вышло. – Я не так планировал! Это должно было быть приятное удивление, а не такое, – объясняет Хёнджин. – Я бы сделал лучше и красивее, но кое-кто мне мешал. А сейчас и вовсе повалил ёлку, – Хёнджин бросает многозначительные взгляды на Суни, что поглощён своим делом. – Поэтому, наверняка, выглядит не очень. Мне жаль. – Малыш, – Минхо обхватывает руками щёки Хёнджина, – посмотри на меня, – Хван стыдливо поднимает взгляд. – Я ценю то, что ты для меня сделал. И выглядит всё очень красиво – ты большой молодец. Я знаю, какой Суни порой непоседливый, и что с ним бывают трудности. Я восхищён, что ты, несмотря на такую помеху, смог всё так чудесно развесить. Ты у меня самый замечательный, и я благодарен тебе за такой сюрприз. Правда, спасибо, – Минхо любовно целует парня в нос. – Тебе точно нравится? Ты не злишься? – Конечно нравится! – восклицает Минхо, нежно оглаживая скулы Хвана. – На что мне злиться? – Что я без тебя всё сделал. И что лазил по твоим вещам и шкафам. – Глупый, мне наоборот приятно. Ты так заморочился ради меня – как я могу злиться? И я уже говорил тебе, что ты можешь свободно тут делать и брать, что захочешь, помнишь? – Хёнджин кивает. – Ну вот и всё. Мой дом – твой дом, – у Хвана, кажется, останавливается сердце, а кончики ушей предательски краснеют. Он смущенно улыбается, пока глаза загораются, ярче всех новогодних гирлянд. – Я люблю тебя, Хо, – шепчет Хёнджин. – Я тебя тоже люблю, – Минхо прислоняется своим лбом к чужому, заглядывая в омуты, в которых давно потонул. – Я, кстати, кое-что заметил, – отстраняется Ли. – Что? – Омела, – Минхо кивает на венок, что висит над ним. – Мы стоим под омелой. А по традиции принято в таких случаях целоваться. Согласен? – Я – да, а вот твой кот – нет, – смеётся Хёнджин. – Окей, я потом уточню об этом, а пока, – Минхо сближает их лица, оставляя совсем немного расстояния, – я хочу свой поцелуй. Их губы сливаются воедино, мягко и трепетно сминая друг друга. Руки Ли оказываются на талии Хёнджина, прижимая плотнее к себе, пока Хван обнимает его за шею. Хёнджин больше не злится на Суни, больше не переживает о ёлке, о разбитых рождественских игрушках. Минхо сказал, что ему всё понравилось и что Хёнджин смог его порадовать. А когда тот ещё и так сладко целует, то рассудок Хвана окончательно перестаёт работать, уступая место бесконечным чувствам и любви.