Open the door

Корпоративы Джисон любил спокойной умеренной любовью. Повеселиться мог от души, выпить, потанцевать, пообщаться - легко. До соплей и беспамятства не докатывался и уезжал заблаговременно, сохраняя в памяти ещё более-менее адекватных коллег. Одним словом, образцово-показательный сотрудник для мероприятий. Впрочем, и в делах исключительно рабочих Джисон был весьма на хорошем счету. И именно поэтому на грядущий новый год его целью стало с корпоратива как можно быстрее сбежать, да только предварительно налакавшись и испепелив дотла новоиспеченного начальника крайне недовольным взглядом. Было, думал он, за что. Пока все из отдела маркетинга заставляли столы холла привезенной из ближайшего ресторанчика едой, Джисон упрямо жевал мармелад, удачно найденный в недрах своего стола и взятый для легкого и непринужденного перекуса. Делал он это довольно-таки агрессивно, сильно оттягивая червячков и пока те не отрывались самым вероломным образом. В своих мечтах он жевал не мармелад, а нервы Ли Минхо, который в это время преспокойно передавал пакеты и контейнеры между столами. Ли Минхо, который в своей безупречно белой накрахмаленной рубашке и вишневом жилете в милейший розовый ромб под классический черный пиджак выглядел потрясающе хорошо для человека, полностью состоящего из подлости. В общем-то, сущность от Джисона не скроешь никакой, даже самой модной и милой одеждой, поэтому вся новогодняя преисполненность в Минхо, по мнению Джисона, на том и заканчивалась - весь день он был немногословен, стабильно серьезен и холоден, в отличие от директора всего коммерческого отдела. Этот мужчина затмевал всех своим задорным настроением и был центром празднества, заражая и прочих, в число коих не входило лишь двое уже вышеупомянутых врагов - Ли Минхо и Хан Джисона. Не сказать, что эта война велась открытыми боевыми действиями и как-то негативно влияла на остальных присутствующих. По крайней мере, Джисон старался сдерживаться от злословий и подстав, ограничиваясь суровым гипнотическим прожиганием дыр в поистине непробиваемой броне оппонента. Минхо, в свою очередь, делал полностью игнорирующий вид, и в этом равных ему не было точно. Джисона это бесило больше всего. Никто (стало быть, Минхо) будто и не замечал, что Джисон едва ли не пар из ноздрей выпускал в такой светлый и веселый день, ни один не сделал ему замечаний, лишь директор Ким, в попеременном обращении ко всем посоветовал приободриться и выпить шампанского. А Джисон и не сопротивлялся. Приободрился в своем собственном понимании, выпил один бокал, второй, и сел в самом углу со своим пакетиком мармеладных червячков. Не будь здесь Минхо, он бы, может, так не убивался. Но вот обладатель ненавистной физиономии обустроился прямо напротив него и принимал от сотрудников бесчисленное количество комплиментов и поздравлений. Потому что выглядел отлично. Потому что вёл себя ещё лучше. И потому что заслужил свою должность. Вот сволочь. В планы Джисона всё-таки входило намерение поесть, а за сим он собирался скромно откланяться. Где-то через полчаса Джисон видел себя в такси по пути к лучшему другу, чтобы продолжить празднование уже в более привычной и близкой компании, высказать Чанбину всё, что накипело за день (и за последний месяц) и послать своего начальника куда подальше. Всё вроде бы шло в нужном порядке до определенного времени, но директору вдруг вспомнилось, что накануне было закуплено несколько коробок мандаринов, которые, разумеется, стоит принести не когда-нибудь, а прямо сейчас, и не кому-нибудь, а именно Минхо с его лучшим сотрудником, коим к своему несчастью Джисон и оказался. Названные люди коротко и ясно друг для друга переглянулись, возражать директору не стали и покинули насиженные места. Джисон, конечно, о путях отступления задумался, но рисковать не стал - подхватил свой бокал с остатками спиртного и последовал за начальником к его кабинету. Все те несколько минут к пункту назначения они шли молча и по мере отдаления от холла, в котором ожесточенно играла какая-то модная попса, затишье становилось всё более вязким. Джисону казалось, он слышал только стук каблуков его начищенных до блеска туфель и собственный поток недовольства от этого вынужденного взаимодействия. Шедший впереди Минхо почти наверняка его даже не замечал, да и зачем? К чему все эти натянутые формальности в такой час, рабочий день закончен, и можно не притворяться. За солидарность в не желании поддерживать никому не нужный разговор Джисон был даже благодарен. Как-то всё же эти пять-десять минут нужно было перетерпеть, а потом и вовсе будет плевать целые праздничные каникулы. Этим себя Джисон и утешал. Отперев ключом дверь в свой кабинет, Минхо вошёл сначала сам, затем впустил Джисона и направился прямиком к стеллажу, на котором покоились необходимые коробки. К слову, кабинет переживал очень неспешный, но явно требовавшийся ремонт, поэтому найти в полумраке нужное с учетом количества различных коробов и корзин было бы проблематично. - Включите, пожалуйста, свет, - попросил Минхо. И Джисон огляделся по сторонам в поисках выключателя. - Он справа. Пришлось немного покрутиться, и когда свет наконец был им включен, дверь с грохотом захлопнулась. Он вздрогнул, чуть не уронив бокал, но ничего криминального в этом не увидел, пока Минхо не обернулся к нему с абсолютно стеклянным взглядом. - Поздравляю. Теперь мы не сможем выйти. Ошарашенный Джисон с ужасом смотрел на начальника и на дверь, потом снова, стал тянуть и крутить ручку изо всех сил, но та никак не поддавалась. - Замок сломан. Если сильно хлопнуть дверью, открыть можно только снаружи. Эти слова Минхо эхом пронеслись в хмельной голове Джисона. Нет-нет-нет, он не мог поверить, что это действительно происходило с ним, готовым мужественно вынести с этим человеком наедине пять-десять, даже пятнадцать зловещих минут, но... Уж никак не час, вечер или, не дай бог, всю оставшуюся жизнь. Будет она не такой уж и долгой, отчаянно решил он, с ужасом смотря на лицо Минхо. На красивом холодном лице ни один мускул не дрогнул, губы всё так же были невыразительно сомкнуты, брови чуть вздернуты, веки чуть прикрывали глаза, а в них - застывшая ярость, интерпретируемая не иначе как то, какой Джисон идиот. И тот впервые за долгое время был с ним согласен.