океан бушующих мыслей.

«Настоящая пытка.» Что вы знаете о пытках? Непременно, в голове всплывают навязчивые мысли, вызывающие панику, на неосязаемой пленке появляются сцены искреннего мучения людей. Агония. Но для некоторых пытки – это пустая болтовня преподавателя, которому платят копейки в дурацком образовательном учреждении, по коридором которого слоняются призраки и души, давно ушедшие от тела измученных студентов, у которых, кажется, мозг запекся из-за переизбытка информации. Уэнсдей, казалось, уже с самого рождения была мертвой. Нет, не то чтобы буквально мертвой, но некоторые действительно поговоривали будто бы девчонка является тряпичной куклой в руках самого главного антигероя – Сатаны. Хотя, ни один из слухов не являлся правдой, просто для такой девушки как она, уже ничего не страшно, будь то пытки на электрическом стуле или те же самые лекции, длящиеся безпрерывно по нескольку часов. Кареглазая училась на писательском направлении, так как уже с довольно юных лет горела желанием написания собственного романа с элементами детектива. Она совмещала элементы писательства со скучными лекциями, иногда разбавляя мучительные занятия дома стаканчиком кофе, за которым ходила в близ своего дома. Там, на углу ее мрачного района, где она жила, была довольно такая же мрачная и темная кофейня, которую бы больше зачли за тот самый магазинчик самоубийств из одного мультика, который довольно впечатлил юную темноволосую Аддамс. И вот, в один из зимних, противных и холодных дней, она побрела в знакомом направлении к своей излюбленной кофейне, но последним каплям хорошего настроения пришел конец, как только та узнала, что кофейню закрыли. Ходили слухи, что ее закрыли из-за того, что кто-то из работающих там то ли толкал запрещенные вещества, то ли действительно сподвигал измученные оболочки душ на отчаянный шаг свести счеты с жизнью. Хмыкнув этим, как ей показалось, соблазнительным мыслям, мрачная девчушка направилась по городу и дальше, потому что не для того Аддамс выходила из своей крепости, чтобы вернуться к писательству без заветного кофе. И вот, она наконец подумала, что наткнулась на что-то стоющее ее внимания, но дизайн здания и внутренний интерьер поставил жирный крест на желании Уэнсдей обратить внимание на заведение. Розовый. Самый отвратительный и приторный цвет, который заставлял ее кожу отделяться от костей, а все внутренности разом выворачиваться наружу с невыносимым спазмом и рвотным позывом. Светодиодная вывеска фиолетового цвета «𝘢 𝘳𝘢𝘨𝘪𝘯𝘨 𝘰𝘤𝘦𝘢𝘯 𝘰𝘧 𝘵𝘩𝘰𝘶𝘨𝘩𝘵𝘴 𝘚𝘪𝘯𝘤𝘭𝘢𝘪𝘳.» Отвратительно, безвкусица. Что может быть глупее, чем назвать заведение таким длинным и виеватым названием? Серьезно? бушующий океан мыслей Синклер. Глупо. И она бы не удивилась, если бы зашла и увидела какую-то добродушную сладко-приторную толстушку с родинкой под глазом за стойкой. Но нет, все оказалось в точности наоборот, за стойкой оказалась довольно высокая, изящная, стройная и бледная светловолосая девушка с крашенными кончиками, которые выцвели и стали более нежными и тусклыми одновременно. Ее голубые и магнитные глаза действительно напоминали океан, бушующий и беспокойный. Как и сама хозяйка, которая излучала лишь отвратные жизнерадостность и счастье. Такую же отвратную, как и ее цветастый свитер, поверх которого был нежно-розовый фартук и не менее нежного оттенка персиковый берет. Тупо и безнадежно. Но тем не менее, Уэнсдей почему-то оказалась именно здесь, предстающей перед хозяйкой заведения во всем своем мрачном расположении. На плече лишь умиротворенно покоится Вещь, что оказал компанию своей хозяйке в поиске утешительного напитка. Девушка подходит к стойке и делает заказ, попросив лишь черный крепкий кофе без сахара, на что ее заваливают шквалом вопросов о добавках и всем прочем, на что Аддамс стойко отмахивается. « еще чуть-чуть, и меня стошнит от ее приторности, » – думает Уэнсдей, оглядывая работяжку, которая что-то писала в блокнот. Серьезно? Она не могла запомнить столь легкого и элементарного? тогда чем же забита эта дурная светлая макушка? Неудивительно, если ответом будет ”мечтами о ее будущей сладкой медовой жизни.„ – окей. Черный крепкий кофе без сахара для? – спрашивает Синклер, вскидывая светлую бровь, глядя на оппонентку, которая лишь непонимающе хмурится. – скажи мне свое имя, чтобы я могла написать его на стаканчике, – пояснила Энид, когда она поняла, что до Уэнсдей не очень-то и понятно ее предложение. – для Уэнсдей. И нет, не было никакой нужды делать глупые надписи на моем стаканчике, а еще с Вашей стороны бестактно обращаться к незнакомцам, а особенно к клиентам, на "ты" – отчитывает кареглазая, прежде чем удалиться за столик и погрузиться в омут тяжких мыслей о критике дизайна и хозяйке этого заведения. – один черный кофе без сахара для Уэнсдей, – звучит мягкий голос, вырывая темноволосую из раздумий. Слишком громко, думает героиня чуть кривясь, но подрываясь с места, чтобы забрать свой заказ и уйти, оплатив счет. Она старается игнорировать любезное предложение заглянуть еще раз и тошнотворную сладкую улыбку Синклер, допуская мысль о том, что она возможно заглянет туда. И лишь приклеенный на дно стаканчика снаружи листок с именем баристы и ее номер с сердечком рядом напомнит Аддамс о ее маленьком обещании.