Lost Cause

Парень с темно-русыми волосами поднимает голову кверху, вдыхая свежий зимний воздух, поправляет чуть сползшую на глаза шапку, облокачивается на стену уже видавшего виды мотеля и прикрывает глаза. Холод тонкими щупальцами заползает под одежду, осень окутывает юношу в свое одеяло, будто пытаясь сделать его частью себя, чтобы ей не было так одиноко. Голова откинута назад, губы немного подрагивают. Перед тем, как вылететь из номера, он успел бросить взгляд на градусник, где ртутный столбик опустился до отметки в плюс одиннадцать, времени на тщательные сборы не было. Он схватил первые попавшиеся под руку вещи и просто-напросто сбежал, покидая чертову комнату с его новым кошмаром. Его кошмаром - его братом. Его чертовым братом, который и не брат теперь вовсе. Или все еще брат? К черту все. Мысли просто метались в голове из стороны в сторону, ударяясь о стены морали и того, что такое просто невозможно, отлетали рикошетом к стенам с правдой и желаниями. И так этот круг не прекращался всю последнюю неделю, ставя младшего Винчестера в тупик, из которого он не видел какого-либо выхода, мешая думать о чем-то другом, отвлекая во время охоты, тем самым заставляя волноваться всех вокруг о его сохранности и здоровье. Но он лишь отмахивался от назойливых допросов и врал: себе, им, всем вокруг. Но нет каких-либо уловок и запасных ходов, по которым можно было выйти из этой чертовой ловушки, которая, как кажется, появилась из неоткуда и встала прочно и ровно, не давая шанса пошевелиться и выпутаться. Сэм часто сталкивался с проблемами и с первого взгляда нерешаемыми задачами, но это просто сбило его с толку, нехило так толкнув в спину и скинув с твердой земли, обрекая на плаванье в океане чувств и эмоций, за которых в аду поддадут огонька под котлом, в коем ему суждено вариться. Приглушенный свет дешевых бра в комнате придорожного мотеля, одна кровать, сделанная путем сдвигания двух односпальных, смятые простыни, отработанные движения бедрами, громкие женские стоны, разметавшиеся по подушке черные завитые локоны, тонкие красивые руки с длинными красными ногтями, оставляющими царапины такого же оттенка на спине его брата. Брата, в которого, черт бы его побрал, был влюблен Сэм Винчестер. Кажется, всё это запечатлелось в его сознании и памяти эстампом, стало его кошмаром. Тем, о чем он знал в теории, но видеть ему было совершенно не обязательно. Со стороны двора слышится звук колокольчика, оповещающем о том, что кто-то покидает здание, либо наоборот - заходит в него. Раздается цоканье каблуков об асфальт и недовольный выкрик в сторону двери, сопровождаемый трехэтажным матом, который совершенно не сочетается с довольно красивым голосом девушки. Сэм вжимается в стену и подходит к краю здания, выглядывая из-за него. Перед ним предстает довольно занимательная картина: разъяренная девушка пытается бежать на своих двухметровых шпильках, злобно матерясь сквозь зубы, обсыпая проклятьями этого "урода", роясь в небольшом клатче в фиолетовых пайетках, купленном на какой-нибудь распродаже за десять долларов, достает маленький белый телефон-раскладушку, тыкает своим наманикюренным пальчиком по кнопкам, и, как только подносит телефон к уху рявкает в трубку: "Забери меня отсюда! Мотель "Holiday INN"..." - топает в нетерпении ногой, смотря на часы - "Просто заткнись, и немедленно увези меня отсюда, урод!". Сэм хочет вернуться назад, ступает ногой на прежнее место, на камушки гравия, коим устлан мотель вне парковки и основе двора. Они хрустят непростительно громко в этой тишине, непрерываемым истеричными криками брюнетки. Реакция мгновенная. - Ах, это ты, педик? Вали к своему уроду, сейчас будет извиняться перед тобой и может даже в знак примирения трахнет разок на той же кровати. Но, думаю, таким, как вы, плевать, - тело движется само, пока мозг все еще прибывает в шоке от мысли того, что Дин вышвырнул из номера девицу, после того, как Сэм вернулся раньше обычного, вместо того, чтобы после занятий в библиотеке идти в гости к новому довольно общительному однокласснику, так желавшему подружиться с ним, как он это делал всегда, он решил прийти еще до темноты, чтобы не потеряться, как в прошлый раз. Он подскакивает к девчонке, поворачивает ее к себе лицом, хватает за воротник куртки и прижимает почти вплотную к себе, так, что они касаются носами, и взгляды упираются друг в друга, один - испуганный, второй - переполненный злобой. - Еще одно слово, и я не посмотрю на то, что ты девушка, клянусь, я размажу тебя на этом самом месте, - сейчас Сэм скорее похож на какого-то сумасшедшего, нежели на семнадцатилетнего парня, который учится в школе, а охота не считается - он не хочет этим заниматься. - Отпусти меня, придурок! Сэм чуть приподнимает ее над землей. Он довольно высокий, а девушка еле достает ему до плеч. Тут ее взгляд становится испуганным, и она, почти плача, протягивает: - Отпусти меня, пожалуйста... Где-то в далеке, в этой ночной тишине, прерываемой лишь резким дыханием парня и судорожным девушки, слышится шум мотора. Сэм прикрывает глаза, разжимая ладони и отходя на шаг назад. Брюнетка больше не говорит ни слова, быстро отбегает от все еще мечущего гром и молнии русоволосого. Буквально через минуту слышится звук закрывающейся двери и мужской насмешливый голос: "Что, милая, не пришлась по вкусу красавчику?" Только теперь Сэм позволяет себе открыть глаза и бросить взгляд на окна второго этажа, где где-то должен был находиться их номер. Но везде выключенный свет говорит о том, что скорее всего те выходят на другую сторону. Сэм вновь выдыхает, наблюдая за медленно рассеивающимся дымом и наконец поворачивает голову в сторону входа. Вид, открывшийся ему, заставляет все внутренности сжаться под тяжестью какого-то груза и сердце забиться в разы быстрее: на пороге стоит растрепанный Дин в своей неизменной кожаной куртке, накинутой поверх белой спальной футболки. Краска заливает лицо младшего. - И давно ты тут? - голос дрожащий и, как бы не пытался контролировать его владелец, испуганный. - Достаточно, - брови нахмурены, глаза впиваются в Сэма, будто изучая его. - Я… Просто… Она сказала… - фразе, видимо, не суждено быть законченной. Русоволосый подносит руку к лицу, потирая переносицу большим и указательным пальцем, делает вздох, берет себя в руки и резко вскидывает голову, улыбаясь своей улыбкой "все-в-порядке-я-бодр-и-весел". Дин проводит рукой по волосам, взлохмачивая те еще сильней, и приоткрывает дверь. - Так и будешь стоять на морозе? - Нет, нет, что ты, мне еще нужны мои конечности, а тут их и лишиться можно, - неудачная попытка казаться непринужденным проваливается, Дин слишком хорошо знает брата, чтобы понять, что еще чуть-чуть, и мелкий шлепнется в обморок. Сэм быстро пересекает расстояние между ним и крыльцом и проносится мимо шатена, чуть задевая того плечом, но не удостаивая даже взглядом, взлетает по лестнице, не дожидаясь старшего и, быстро скинув верхнюю одежду прямо на пол, заходит в ванную, закрывая за собой дверь. Сползает по стене, задевая открытый гель для душа, коим видимо пользовались перед тем, свидетелем чего по неволе стал Сэм. Он отталкивает от себя флакон и закрывает руками лицо, упираясь острыми локтями в колени. За дверью слышится скрип открываемой двери и тяжелые шаги. Сердце юноши начинает биться сильнее. Он вдруг понимает, что сейчас он в ловушке. Не тогда, нет, а именно сейчас. Теперь ему придется объясняться с Дином, и он больше не может врать брату, но придется, ведь такое открывать нельзя. Это ужасно. Это как болезнь, неподдающаяся лечению. Вдруг Сэм слышит стук в дверь и тихий голос старшего брата. - Сэм? Сэмми? Ты… Ты там застрял? То есть… Кхм. Ты в порядке? - он действительно волнуется. - Эм… Я… Да. Все отлично, Дин. Просто собираюсь принять душ. Не волнуйся, я не как твои девчонки, часами тут сидеть не буду, - пора было прикусить язык на словах "собираюсь принять душ", но то ли обида говорит в младшем, то ли просто усталость, так резко свалившаяся на него, отключив часть мозга, и теперь тот несет то, что лучше следовало бы держать в себе. Звук отдаляющихся шагов немного успокоил. У него еще есть время. Сэм скидывает темно-синие джинсы и футболку, ступая под теплые струи воды, которые помогают на некоторое время забыться. Но простоять тут всю ночь невозможно, хотя бы просто потому, что горячая вода скоро закончится в баке, и на него обрушится ледяной залп. Сэм выключает душ, накидывает белое махровое полотенце на бедра (благо им попался хороший мотель, где отец выкинул сынишек и укатил на очередное дело), подходя к двери, он замирает. Но осознание того, что долго оттягивать этот момент ему не удастся, заставляет того открыть дверь собственного укрытия, в котором можно было спрятаться на время. Еще влажное распаренное тело неприятно обдает волной холодного воздуха, и Сэм ежится, по-детски обхватывая себя руками, входит в комнату, где видит развалившегося брата на своей кровати, которую он, видимо, отодвинул во время водных процедур младшего. Тот, слыша звуки со стороны входа, приоткрывает глаза и приподнимается на кровати, усаживаясь поудобней. - Сэмми, Сэмми, Сэмми... - ухмыляется, качая головой, - ничего не хочешь мне рассказать? Кажется, сердце рухнуло куда-то вниз, движения даются младшему с трудом, а сил хватает только на то, чтобы дойти до кровати и прямо в полотенце завалиться на мягкую поверхность, успев отметить то, что белье у него свежее, как и на соседней кровати - вот почему в то время, пока Сэм раскидывал баночки и флакончики по ванной, старший еще не объявлялся - он ходил за новым бельем. - Ничего такого, что тебе следовало бы знать, - голос звучит на удивление ровно, без каких-либо лишних эмоций. Русоволосый подтягивает одеяло до подбородка и отворачивается к стене, показывая, что разговор окончен. Какое-то время в номере не слышно никаких звуков, только мирное дыхание, и не успел Сэм подумать "Пронесло", как со стороны Дина послышался скрип кровати, и тихие приближающиеся шаги. Сэм жмурится, задерживает воздух в легких, будто перед прыжком в воду, и молится о том, чтобы старший просто пошел принять душ после кувырканий со своей девицей, но желаниям парня не суждено сбыться - он чувствует, как рядом с ним прогибается кровать, и теплые руки притягивают ближе к себе. В нос бьет приторный запах женских духов, смешанный с таким привычным запахом брата и Сэм просто расслабляется. В этом движении нет ничего порочного или пошлого, как любит вывернуть Дин, просто такое по-детски наивное и банальное объятие, говорящее "Все хорошо, мелкий, я с тобой". И Сэм расслабляется, впервые улыбаясь за прошедший день, он успокаивается, придвигаясь ближе - хотя куда еще ближе? - брату, и позволяет себе заснуть именно так, как когда-то в детстве. Когда ему снились кошмары, и спать было просто невозможно, тогда к нему приходил брат, и обнимал его вот так, аккуратно, словно боясь навредить, но сильно, чтобы дать понять, что теперь Сэм в безопасности. "Дин рядом. Значит все хорошо," - как мантра. Аргумент, тысячу раз подтвержденный фактами. В окно заглядывает полная луна, окрашивая комнату волшебным призрачно-бледным белым светом. Она смотрит на две фигуры лежавших на кровати - двух братьев, которые уже давно стали чем-то большим друг другу. Возможно, увидь это кто другой, то он бы брезгливо поморщился и прошипел "это неправильно", но луна не разделяет все на "можно" и "нельзя", как это делают люди. Она лишь тихо радуется и приглушает свой яркий свет облаком, оставляя двух братьев в одиночестве. Сейчас им лучше побыть вдвоем, а у нее еще много других дел.