Вместе

Дверь тихо отворилась, впуская парня в дом. Что-то сегодня явно было не так. Было слишком тихо, хотя должны были уйти не все кроме него. Его встретили тёмные холодные стены, и серые тона дома. Заходит в комнату, а там сидит он, спрятав голову в коленях. — Всё в порядке? - в голосе ясно слышно волнение. Это место - сплошной мир, неизведанный и совершенно новый, переполненный чужими ошибками. И возникает вопрос, что же это за мир, в который ты попал, лишь отодвинув створку забора. Идя по холодной дороге, босыми ногами, как приведение, можно слышать тихий хруст. Не веток, а костей, сломанных в этом чёртовом мире. Это мир чужых ошибок, оступлений, это город призрак, в нём, казалось бы только туман и мёртвые души, но нет, там нет вообще никого.... Он это понимает. Ему холодно от этого, хотя стихия отнюдь не льда. Как жить? Сложно. Страшно. — Мне плохо.... Просто морально. — прохрипел он. — Ты выглядишь ужасно. — сказал тот прислоняя руку ко лбу, тем самым взъерошивая волосы пареньку. — Температуры вроде нет, а выглядишь как поганка. — Чем ты слушал, мне плохо морально, не болезнь. Сердце болит. Мне сложно жить, дышать. Я не хочу здесь находится, стены давят. — Милый ты мой... Тонкие и холодные руки обвились вокруг шеи осторожно обнимая. — Что же повлекло за собой такой печальный подтекст? — Я всю жизнь был лжецом, что прятал эмоции за маской с улыбкой, как клоун. Эти чувства разъедали из нутри, я вообще не тот, кого вы привыкли видеть. — Почему ты этого не показывал? — Меня учили жить так. Он присел, обнимая уже за талию. Всё таки холодный тон парня заставил его поёжится, хотя его стихия, повторюсь, отнюдь не лёд. — Но... Теперь же есть я, я ведь могу тебе как-то помочь? — Сомневаюсь. Поджались губы у обоих. Обнимающий понимал, что второй до сих пор не готов и даже не хочет быть готовым открыть тот замок на сердце, закрывающий всё плохое в себе. Наверняка, он бы даже отодвинулся в обычный день, но сейчас не мог, из-за вежливости к второй половине. — Я уверен что у нас получится, ведь теперь мы вместе. — Ты слишком безрассуден. Ещё хуже меня. Эти слова резали ножом, но он знал, что его, младшего сердце намного больше изранено, чем у него, старшего. Так что эти слова можно было просто посчитать тем, что было в его сердце. Он встал сжимая кулаки. — Мне всё ещё сложно, на вряд ли я смогу как-то вылечится, даже с твоей помощью. Он встал вслед за ним. — Но для этого есть друзья и я. — Я только загружу вас своими проблемами. И ненадо говорить, что это не так. Я опытный, я знаю, что это так. И я нихочу никого видеть, кроме тебя, нихочу. Слова врезались медью в сердце. Хотелось помочь, но неизвестно было, как. — Пожалуйста, доверся мне, вместе, мы сможем. — чуть ли не плача сказал он. — Ты бы знал, как я стараюсь это сделать. — наконец повернувшись к нему - потерявшим краски - лицом и опухшими красными глазами, что точно были от слёз, он сказал — Но у меня не выходит. — Я сказал, вместе мы справимся, и не надо отнекивается. — строго отчеканил второй резко приближаясь, целуя, чтоб тот не посмел возвразить и обнимая, чтобы не сбежал, не вырвался. — Хорошо.... Я поверю тебе, но ещё одно предательство из миллиардных я не потерплю.... Я сброшусь, обещаю тебе. — истерично улыбаясь ответил тот. — Господи, замолчи! — прижимаясь к груди младшего и осторожно бья её кулаками произнёс старший, что был на голову ниже. — Мы вместе справимся, честно - честно. Послышался лишь вздох, полный грусти, обиды и, непосредственно, недоверия. Он был обречён. Перед долгим отключением в сон, он услышал лишь только.... — Вместе, обещаю.