Пустые лица

***

      Скарамучча ощущает, фантомно, призрачно, едва осязаемо, касание далекого гнозиса на почти человеческой коже. Боль отдает где-то на периферии разума, а он себя цельным почувствовать хочет. Правильным, настоящим. Сказитель - редкостная мразь. Лжец, уверенно по земле ступающий, за собой оставляет дорожку крови и разбитых воспоминаний. Вырывает глубоко из пошатнувшегося сознания, топчет с усилием особым и старается забыть. Потому-что память его принадлежит юнцу Кабукимоно. А он для самого себя фальшивка, иллюзия ненужная, сгоревшая на пустующем Сэйрай. Скарамучча состоит из отголосков мощи Электро, предательств и пустых обещаний Сёгуна, канувших в лету, кажется, еще в полуразваленном и всеми забытом Сяккэи. Когда он глаза синие впервые распахнул, назло всем и самому себе, не должен ведь был проснуться. Уверен, Эи перо оставила для галочки, для собственного спокойствия, не было ей дела для негодной, бракованной куклы. В судьбу, говорит, вмешиваться не желала, создание свое обрекла на сотни тысяч безмерных страданий и вместо сожалений прикрылась мнимым милосердием. Скарамучче думается, что лучше бы она на поводу у горячо любимой Яэ пошла, уничтожила бы и дело с концом. Потому что смерть его была бы большим великодушием. Есения - имя странное, но красивое до боли. Он почему-то осень теплую вспоминает, лучшую из ее вариаций, с вихрем опадающих листьев и редкими ледяными дождями. А еще она первая за долгие мучительные годы, кого ему не хочется на части разорвать. Он Богов готов испепелить, сжечь без остатка, сгнивший в собственных верах и сожалениях, Тейват, но она - будто Нива и Кацураги, вспомнит - оступиться. Ей доверять хочется отчего-то болезненно сильно, его самого столь радикальные перемены пугают. Сеня боится его, словно загнанный зверь, а он и рад стараться. Ему же хуже будет, если кто-то слабым увидит. Бывший предвестник ложью и гневом всем искусственным телом пропитан, не смыть, не выскребсти ножом. Он предатель чертов с остатками божественной силы и чувством жалости к себе где-то далеко, в самых сокровенных уголках треснувшего разума. Незапланированное соседство с обычной смертной - верно, последнее, чего он ожидал под конец всей этой мозговыносящей истории с богами, ложными надеждами и шутками небес. Она уходит к вечеру, возвращаясь глубокой ночью на протяжении всей недели и не говорит ничего, моргает слабо, окидывая его уставшим взглядом и раз за разом в свою комнату возвращается, будто и нет в её доме никаких подозрительных незнакомцев. Скарамучча слабину даёт на мгновение лишь, тянется холодными пальцами к ручке двери и тут же одергивает руку, мысленно себя сотню раз расчленяя. Сказитель чувствует благодарность - впервые за сотни лет, настоящую, далёкую благодарность. И знает, что уставшая Сеня, с её тонким тельцем и залегшими под глазами кругами, глупая до невозможного, угрозы перед собой не видит и продолжает жильё делить с Предвестником, будто бы вовсе ничего не смущает. Он замечает за собой пущую раздражительность, на раскрытую ладонь смотрит и ухмыляется. Нечего ему со смертными якшаться, пусть сами в своих переживаниях утопают, ему дела до них нет. А еще он понимать начинает, отчего она не воспринимает его всерьез. Как-то девушка оставила включенный телевизор (ее после очень позабавило то, как в полном недоумении Сказитель касался кончиками пальцев огромного экрана с мелькающими картинками, дергаясь от едва ощутимых разрядов тока) и тем же вечером объяснила столь странное действие с ее стороны. — Читать тебя учить у меня нет времени, — она пролистнула несколько каналов и, убедившись, что ничего интересного там нет, переключилась на стриминговый сервис, в надежде найти фильм, который под конец не будет облит грязью со стороны Скарамуччи. Отчего-то ей казалось, что так и произойдет, — поэтому это единственный вариант, при котором ты можешь, как ты сказал, изучить людей этого мира. За несколько дней он осознал одну крайне интересную вещь - элементы и магия здесь лишь местные легенды, сродни небылицам, а на упоминание всесильных богов местные скорее рассмеются в лицо и уйдут, сочтя безумцем или шутником. Большая часть людей в этом мире и вовсе отвернулась от веры, а верующих частенько называют набожными фанатиками. Колдовство и божественность здесь часто является частью тех же фильмов - историй, выдуманных людьми с чересчур богатой фантазией. — Как скучно, — произносит он однажды, смотря очередной многосерийник про охоту на нежить. — Что?, — удивляется Сеня, не понимая, как ее любимый сериал с отлично прописанными персонажами и историей можно назвать скучным. — Не эта история, — отвечает Сказитель, продолжая не моргая пялиться в экран, — а то, что подобные силы у вас существуют лишь на экранах. — А у тебя прямо Боги по улицам там ходят?, — усмехается Сеня, ставя перед ним кружку с горячим чаем. За полторы недели это вошло в привычку и временами она даже начинает забывать, что ее парень вернется уже через несколько дней, а она так и не решила, куда деть раздражающего соседа. Он окидывает ее холодным презрительным взглядом и девушка тут же перестает улыбаться, — долго ты будешь прикалываться надо мной? Скажи честно, тебе предки из-за твоих фантазий хотели в дурку сплавить и ты сбежал? Ее порой забавляет его эта пущая серьезность, когда речь заходит о чем-то сверхъестественном, но по большей части Сеня находит его слова безумными и раздражающими. Пошутил один раз, пошутил второй, но зачем пытаться убедить ее в том, чего быть не может? Неужели сам не понимает, насколько несуразно звучат его слова? Он смотрит на нее, чуть склонив голову и девушка сглатывает, наматывая на палец кудрявую прядь. Есения решает перевести тему, разбавив напряженную атмосферу. — У меня впереди два выходных, — быстро проговаривает она, заправляя волосы за уши, — могу начать учить тебя читать. Он вскидывает бровь, продолжая буравить девушку взглядом и едва заметно кивает. Вообще, мать завтра должна прислать ей деньги и Сеня планировала искать дешевое жилье, чтобы успеть выгнать Скарамуччу с флагом в руках до возвращения Дани, но отчего-то это отходит на второй план. Найти маленькую комнатушку с тараканами особых проблем не составит, не начнет завтра, займется этим на день позже. Ей все равно, в каких условиях будет жить парень, главное - крыша над головой и не в ее квартире.

***

Он ее поражает - учится крайне быстро, на второй день спокойно читает крупные тексты с полным пониманием написанного. С чтением вслух у него правда проблемы есть - ударение ставит неверно, чуть запинается, но говорит, что сказки читать он никому не планирует и Сеня тут же опускает эту сторону обучения. Даня начинает звонить чаще, напоминая о себе, и предупреждает, что приедет уже через три дня, с кучей еды и подарков от его бабушки, судя по ее крикам на фоне о том, какая же Сеня тощая. — Она говорит, чтобы ты съела все, что я привезу, — со смехом говорит Даня, отчего девушка широко улыбается, прижимая телефон к уху. — За раз?, — шутит Есеня, краем глаза замечая прожигающий взгляд синих глаз. Она сглатывает ком в горле и шумно выдыхает, — я перезвоню. Она убирает телефон в карман и складывает руки на груди, задавая немой вопрос. Скарамучча делает несколько шагов вперед, держа в руках небольшую шахматную фигурку, не привычную в понимании Сени, с пурпурным отливом и необычным символом посередине. Она удивленно смотрит на него, вновь не понимая его действий и он усмехается, чуть прикрывая глаза. — Я смотрю, тебя совсем не волнует мое присутствие. Твой благоверный будет не в восторге, когда вернется домой, а тут я. Может еще постель делить начнем, чтобы тебе веселее было объясняться? — Знаешь, что, сученыш?, — девушка моментально вспыхивает, хватая его за край футболки, — я подыскала тебе жилье. Оплачу аренду, не благодари, но завтра ты свалишь отсюда, а как платить со следующего месяца и на что ты будешь жить уже не мои проблемы. — Хах. Мне нравятся твои пустые угрозы. Не даешь заскучать. Знаешь, что это?, — он поднимает перед собой шахматную фигуру и Сеня закатывает глаза, — гнозис. Вернее, его иллюзия. Настоящий у меня бессовестно отняли. — Хватит нести чушь. Я же понимаю, что ты лжёшь, — произносит девушка, протягивая руку. Вещица в его руке тут же испаряется и Сеня несколько раз моргает, будто не веря своим глазам. — Электро Сердце Бога, — продолжает парень, словно не замечая недоумения на ее лице, — И его должны были поместить в меня, но сочли мое тело слишком слабым, а меня самого чересчур эмоциональным и мягким. Но за годы все изменилось. — Ты меня своими фокусами и безделушкой с интернет магазина пугать собрался? Не смеши, — он вновь касается ее висков холодными пальцами, как и несколько ночей назад и девушку будто с ног сбивает, в секунду оказывается в пугающей невесомости. — Первым, кто предал меня, было божество, — Сеня видит непроглядную пустоту, по коже проносится пронизывающий до костей холод и перед глазами начинают мелькать тонкие светящиеся нити, верх смотрит, клянется - конца им не видит, — моя создательница. Моя мать. Девушка не понимает откуда шепот доносится, словно холодный голос звучит со всех сторон, проникая глубоко в сознание. Тьма отступает и она осматривает помещение - старая постройка с явными японскими мотивами, а на полу тонкая фигура в белых одеждах, беззащитная, лежит, словно свернувшийся в клубок котенок. Она узнает его - вот только на лице сплошное спокойствие, ни намека нет на привычные ему надменность и самолюбие. — Не находишь забавным?, — она оборачивается, но не видит перед собой ничего, лишь пустые холодные стены, — меня создавали, как прототип Сёгуна. Правителя региона, из которого я родом. Но я вышел неудачным, слишком эмоциональным для своей создательницы и она не нашла ничего лучше, как поместить меня в состояние сна и выбросить, прикрываясь благородством и желанием дать мне мнимую свободу. — Ты называешь свою мать создательницей? Насколько же ты ее не любишь, — спрашивает девушка и в ответ слышит заливистый холодный смех. — Ты забавная в своем непонимании. До тебя до сих пор не дошло? Электро регионом сейчас управляет кукла, созданная после потраченных на меня неудачных попыток. Вот только у нее, в отличии от меня, нет своего собственного сознания. И именно поэтому меня посчитали ошибкой. Я не человек, дорогая. Пространство вокруг резко меняется и они оказываются рядом с искрящейся махиной, Сеня даже на приличном расстоянии чувствует, насколько наэлектризован воздух в этом месте. Сказитель - тот, из воспоминаний, - буквально из пурпурных вспышек вываливается. На колени обессиленно падает, обожженный, вздыхающий полной грудью, словно ему воздух так необходим, но скорее это - дело привычки. Он ведь на людей равняется, а смертные так делают. Мужчина перед ним бросает на землю старые позолоченные часы и усаживается рядом, шепча что-то на ухо брошенной кукле. Сеня видит, как сужаются его зрачки и ей не по себе становится. — Кто это? И что он тебе сказал?, — спрашивает она у пустоты, зная, что он слышит ее. — Это ученый из Фонтейна. Гидро региона, — раздается в ответ, — в это время горн, который сейчас перед тобой, начал выходить из под контроля. Я пытался исправить ситуацию, потому что люди просто погибли бы. — Как благородно с твоей стороны. — Знаешь, что в часах? Мой друг виноват в происходящем и он просто сбежал. А внутри сердце какого-то несчастного, который он оставил мне в подарок. Он был вторым, кто предал меня. — Зачем он оставил тебе сердце? — Когда-то я мечтал обрести свое собственное. Хотел быть человеком. А можно ли зваться им, если у тебя нет сердца? Все снова меняется и сейчас перед девушкой предстает туманный берег - ветер холодный, до дрожи, вдалеке раздаются раскаты грома и она видит его вдалеке. С тонким мечом наперевес в крупной соломенной шляпе. Он смотрит куда-то сквозь туман и девушка сглатывает. — Что здесь? — Моего друга убили и я решил чуточку подправить положение местных школ кузнечества и отомстить. Поменял чертежи и это разрушило четыре из пяти школ Инадзумы и привело к упадку двух значимых кланов. Хах. На самом деле, довел бы дело до конца, но мне просто стало скучно. Этот калейдоскоп начинает вызывать сильное головокружение и при очередном слайд шоу с его стороны Сеня оседает на пыльную землю, потирая пульсирующие виски. Он усмехается, говоря что-то о том, какие же до боли слабые эти смертные и просит ее посмотреть вперед, прямо в пылающий огонь. Среди языков пламени она видит маленько детское тело и ужасается, отползая в пыльный угол. — Ты убил ребенка?, — он смеется в ответ и Сеня распахивает глаза, сжимая кулаки. — Он был уже мертв, когда я вернулся. Этот мальчишка третий, кто предал меня. Обещал, что будет со мной всегда, а сам ничем не отличался от Нивы и моей создательницы. — Ты посчитал предательством его смерть? Идиот. — Не смерть. Он дал обещание, которое не смог сдержать. И эта боль... Дальше она уже теряется в событиях, цепляется мельком за проносящиеся перед глазами картинки. Как Царица дает ему звание Шестого, как он сражается в пугающих глубинах Бездны. Видит, как неестественно выгибается искусственное тело во время ужасающих экспериментов одного из тех самых Предвестников, как с позором столь уверенный в своей победе, он проигрывает заключенной на сотни лет Богине Сумеру. И как падает в никуда. Ровно в тот момент, когда она нашла его. Есеня почти падает на холодный пол, подхваченная его руками за секунду до возможного удара головой и молчит с минуту где-то, боится лишнего сказать. Скарамучча выжидает, усаживая ее на старый диван и голову опускает, словно стыдится того, что показал. — Зачем ты поделился этим со мной?, — она несколько раз щипает себя за руку, дабы убедиться, что все это - не сон и неохотно поднимает взгляд, вглядываясь в бледное лицо. — Мне надоело быть для тебя шутом. — Ты пытался вызвать во мне страх, — понимает она, зачем-то кивая, — но вызвал только жалость.