Weißes Blut

- Миледи. – Сильвия Харрвей в окружении слуг прошла вперёд, не переставая выказывать недовольство по поводу жары, ставшей в последние несколько дней ещё более невыносимой, чем обычно. Настолько, что даже её лёгкое платье нисколько не спасало. Леди Харрвей присоединилась к другим благородным дамам: Делианне Амриш, Севелле Файсфилд и Виктории Белфри. Руби было поручено прислуживать за обедом, что, несмотря на сильную жару, было лучше, чем драить полы или же эти жуткие кручёные лестницы. Стоящая рядом с Руби Кира – низенькая девчушка, что прислуживала лично леди Харрвей, в своём сером закрытом платьице, явно умирала от жары. Руби в её платье, сделанном из самой дешёвой ткани, не могла прочувствовать того огорчения, которое испытывали благородные дамы. Временами, смотря на себя в маленькое зеркальце – подарок её ныне почившего жениха, Руби убеждала себя, что дорогие наряды ей ни к чему, ведь она и без того красавица. Однако это конечно же было лишь оправдание, которое Руби внушала себе, желая забыть, что наряды из дорогой ткани она себе просто-напросто не может позволить (по крайней мере сейчас). Леди Делианна взяла в свои тонкие руки крупную бордовую вишню. Пока Сильвия весело рассказывала о новой должности, что получил её муж, леди Амриш явно скучала в обществе этих знатных дам. Перебирая пальцами сочную ягоду, Делианна наконец поднесла её к своим тонким розовым губам и принялась смаковать вишню. Руби хоть и не была голодна, но всё равно почувствовала желание полакомиться фруктами из огромной тарелки, стоявшей на столе. Леди Севелла жестом указала слугам налить ей вина. Виктория Тремейн внимательно слушала болтовню леди Харрвей, сама при этом ничего не говоря. Эти четыре дамы приходились жёнами высокопоставленным лордам государства. Делианна являлась женой графа Элбрета Амриша. Амриши владели богатыми землями, и ко всему прочему, имели родство с королём. Сама Делианна, несомненно, красивая женщина, происходила из знатного, но мелкого рода, и ходили слухи, что муж женился на ней только из-за её внешности, очень уж напоминающую знаменитую «бланшаровскую». Высокая статная блондинка, обладательница выразительных серо-голубых глаз, тонкой талии и роскошного бюста, она всегда выглядела изумительно и умела притягивать взгляды. Сильвия Харрвей также была женой графа, однако её муж, несмотря на своё благородное происхождение и занимаемую должность, слыл недальновидным, боязливым и даже глуповатым человеком, при этом очень гордым и упрямым. Жена его хоть и не слыла первой красавицей, всё же была хороша собой: бронзовая кожа, тёмно-каштановые вьющиеся волосы, карие глаза и нежно-розовые губы. Она была чуть ниже своего мужа, стройной, но полногрудой. Её предки были южанами, потому леди Харрвей выделялась среди женщин двора своей «южной» красотой. Она была известна также своим весёлым нравом и любовью к развлечениям. -Леди, вы слышали о новом назначении Его Величества? – Золотой кубок, который леди Севелла держала своими длинными пальцами, переливался на солнце. Севелла, в отличие от своих компаньонок, не была красавицей. Она обладала бледным, даже болезненным оттенком кожи, длинными костлявыми руками, маленькой грудью и злобно смотрящими голубыми глазами. Глядя на эту болезненную, худощавую, питающую почти всегда только вином и горсткой фруктов, у многих слуг возникало жуткое чувство. Руби боялась этой женщины восемь лет назад, когда она была ещё ребёнком и только год как жила при дворе. Страх перед этой женщиной уже давно пропал, но всё же следовало признать, что графиня Файсфилд обладала скверным нравом. - Естественно. Весь дворец только про это и говорит. Генрих Миллс с семьёй уже на пути в столицу. – Сильвия аккуратно взяла ягоду винограда. – Они должны прибыть через дней десять. Покои им уже отвели. - Им – это Генриху, его жене и дочери? – с присущей ей язвительностью спросила Севелла. - Не только. – Ехидная улыбка озарила лицо леди Харрвей. – Бастард едет с ними. Севелла аж скривилась от отвращения, в то время как Делианна и Виктория лишь слабо улыбнулись. - Указы Его Величества всегда мудры. Миллс превосходный воин, и я всегда уважительно относилась к их семье. Это достойные честные люди. Как и все северяне. -Вот только они не северяне, а наполовину южане. Джульмино давно прибрала всю власть к рукам, а мужем помыкает как мальчишкой. – Севелла выглядела так, словно готовилась плюнуть желчью. – Иначе как объяснить, что её бастард оказался при дворе, так ко всему прочему обучался рядом с законными детьми? Просто стыд и ничего болей. Севелла была красноречивой натурой, а также известна своей неприязнью к внебрачным связям и незаконным детям, потому только от одной мысли о Коралине Миллс – матери бастарда, чей отец никому не был известен, и с которым она состояла в позорной связи ещё до замужества, едва не приводило леди Файсфелд в бешенство – такое, какое бывает у собак, без преувеличений. Разгорячённая этим разговором леди Севелла выместила злость на молоденькой служанке, велев ей немедленно унести «это отвратное кислое вино», иначе пойло окажется на голове у несчастной девицы. Руби быстрым шагом подошла к аристократкам и забрала «отвратное» вино. Следом ушла Кира, которой Сильвия велела нарезать жёлтый сыр, так полюбившийся графине за последнее время. - Это всё глупости. – Нарезая сыр, произнесла Кира. – Король зол на своего брата, потому и позвал северного лорда. Он явно хочет, чтобы северный лорд занял место принца в Кальбере. Руби всегда озадачивала эта привычка Киры – молчать какое-то время, а затем как гром среди ясного неба выдать абсолютно ненужные рассуждения на некую тему. -Это все говорят, - продолжала, даже не думая умолкать, Кира, - король и принц уже давно не разговаривают друг с другом после их последней ссоры. Уже много времени прошло. Тут, однако, Кира была права. Король Леопольд и его брат, принц Реймольд действительно крупно поссорились около двух месяцев назад. Причиной тому стало безответственное поведение принца. - Говорят, принц по дороге в бордель встретил мальчика лет десяти и велел ему пойти за ним. Ребёнок не понял, куда его хотят везти, но он знал принца, поэтому повиновался. Оказавшись в борделе, мальчишка от ужаса, и рот не мог раскрыть, а принц не то, что его не отпустил, так ещё и нанял ему шлюху, а та, в свою очередь поцеловала мальчика и вогнала его в краску настолько, что того вырвало прямо на пол. «Ну хоть ни на саму шлюху». - А потом выяснилось, что отец мальчика – один из дворцовых стражников, очень верующий и добродетельный господин, который, узнав, что произошло от другого стражника, патрулировавшего улицы в ту ночь, доложил королю, как развлекается по ночам его младший брат. Понятное дело, король разозлился. Где это видано, так позорить правящий род. Руби согласно кивнула. - А северный лорд и вправду имеет большие заслуги. Поэтому его назначение на этот пост не выглядит как оскорбление для других, не менее знатных лордов. - Откуда ты такие слова знаешь? – Руби искренне удивлялась такой политической подкованности у служанки, которая даже читать не умеет. - Помощник капитана стражи, с которым я по ночам развлекаюсь любит поболтать, когда кончит. А мне даже нравиться слушать все его рассуждения. Голос у него уж больно хорош. – Кира многозначительно улыбнулась. – Да и не только голос. Служанка закончила нарезать сыр и ушла. Руби, наполнив новый бокал сладким Фармуазом, направилась в след за Кирой. Когда трапеза была закончена, Руби поспешила в прачечную, чтобы забрать чистое бельё. И пошла она, конечно же, по кручёной лестнице, как делала всегда. Лестница была создана из белого камня, и являлась своеобразным украшением этого дворца уже около 650 лет. Руби никогда не питала симпатии к этой лестнице, на которой всегда боялась споткнуться и сломать себе шею. Однако именно это лестница была самым удобным местом для встречи. Ведь вряд ли кто-то сумеет проскользнуть здесь незамеченным, не зная все секреты замка, которые Руби, в свою очередь были известны. Несколько раз меняя направление, Руби наконец вышла на третий этаж, где с помощью небольших махинаций, смогла проникнуть в маленькую каморку, скрытую от посторонних глаз. В этой маленькой и незаметной каморке её ожидал один маленький и незаметный человек. - Дорогуша, я уж заждался тебя. – В темноте вспыхнула ярким пламенем свеча, и Руби теперь могла разглядеть своего «работодателя». Невысокого роста, худощавый и сухожилистый, он стоял одетый в сделанный из чёрной и плотной ткани плащ, а на ногах носил охотничьи сапоги из хорошей ткани. Его зеленоватая кожа, ставшая такой то ли от болезни, то ли от проклятья, как поговаривали его недоброжелатели, становилась ещё более жуткой в кромешной темноте, но освещённой пламенем одной единственной свечи. - Милорд. – Руби поклонилась. Она всегда кланялась ему, хоть он и говорил ей этого не делать. - Ты справилась с поставленной задачей, дорогуша? – «Работодатель» пристально смотрел на неё, и это заставило Руби вспомнить их первую встречу, когда он именно так, как сейчас впивался в неё своим тяжёлым взглядом, заставляя её съёживаться. - Да. – С этими словами служанка просунула руку в потайной карман и вытащила уже изрядно помявшееся письмо. Стоящий рядом с ней человек аккуратно вынул письмо из рук Руби и при ярком свете быстро пробежался глазами по тексту написанного. - Хм, интересно. – Губы Маленького Человека дрогнули, изобразив подобие улыбки. Руби, несмотря на духоту, почувствовала, как по её коже ползут мурашки. - Я могу кое о чём попросить вас, милорд? – Голос служанки не дрогнул, чему она была несказанно рада. «Работодатель» без особого интереса перевёл свой взгляд на неё. - И чего же ты хочешь, дорогуша? – В его голосе чётко слышалась насмешка. Ведь он знал, что она попросит. Маленький Человек осыпал своих людей золотом, если те, в свою очередь, достойно выполняли все его поручения. Уж чего-чего, а награды он не жалел. - Вы говорили, что если я справлюсь, то смогу попросить вас о… Небольшом вознаграждении. - Ну так говори. – Он подошёл чуть ближе, и Руби почувствовала, как страх перед этим жутким человеком становится всё сильнее. Всё же собравшись с мыслями, она сказала: - Я хочу служить Её Высочеству. – «Работодатель» явно был удивлён такому ответу. Он, видимо ожидал, что она попросит золота, драгоценностей или же в крайнем случае мужа-рыцаря. Но золото и драгоценности у неё как раз-таки будут, в случае если она будет служить не какой-то дейклине, а единственной дочери короля. А уж мужа-рыцаря она и даром не хотела – в её сердце уже жил один рыцарь, но он уже больше года как служит кормам червям. - Что ж… Я могу попробовать устроить тебя в личный штат прислуги Её Высочества. - Если бы Руби не испытывала страх в присутствии этого человека, то наверняка бы рассмеялась. Он-то не сможет сделать её служанкой принцессы? Смешно. - Благодарю вас, милорд. – Руби почтенно поклонилась. - Можешь идти, дорогуша. – И Руби ушла, оставив его одного. Спускаясь по кручёной лестнице, Руби обдумывала ближайшее будущее. Если её наниматель сумеет устроить её к принцессе, жизнь Руби значительно улучшится. Личные слуги королевских особ получали наибольшее жалование. Да и к тому же больше возможностей для «тайных дел», что будет на руку её нанимателю. Руби едва заметно улыбнулась. Наниматель был человеком умным, в этом Руби не сомневалась. И обладал огромным влиянием, что Руби уже имела честь лицезреть. Работать на него ей нравилось: всегда щедрая оплата и оценка по достоинству. Руби знала, что он был рад заполучить её. Она выросла в этом замке, знала все ходы, умела разговорить прислугу различных графинь, до коих нанимателю было дело, а также, что немало важно, умела читать. Этот навык здорово помогал при выполнении достаточно опасных поручений: к примеру, не воровать письма, а всего-то прочитать и пересказать нанимателю содержимое. Но в этот раз, к сожалению, подобное провернуть было нельзя. Нанимателю нужен был оригинал письма. Руби шла по коридору, оглядывая многочисленные портреты, что украшали стены по всему замку. В основном на них изображались члены королевской семьи. Руби знала большинство из них по именам. Она прошла мимо портретов предыдущих правителей, их жён и детей, когда наконец остановилась у её любимого изображения королевской семьи. Портрет рисовал Филинье – известный художник, что приехал в столицу по поручению уже покойного короля. Со своей работой он справился блестяще: портрет словно являлся зеркальным отражением королевских особ. Каждая деталь была выполнена с особым усердием золотой рукой мастера. Руби всегда впечатляла эта картина: что в детстве, что сейчас. Картину писали в саду. В массивном кресле из чёрного дерева гордо восседал король. Статный, широкий в плечах, он держал спину прямо, положив руки на подлокотники. Он не улыбался, но и не был суров, его от природы вьющиеся белые волосы красиво ниспадали на плечи, а большие необычайно яркие синие глаза смотрели прямо, и глядя в них, Руби всегда ощущала, как холодок пробегает по коже. На момент написания портрета королю исполнилось сорок, и его тяжёлый взгляд как бы передавал всю тяжесть прожитых им лет. Рядом с ним в таком же массивном кресле восседала королева. Красивая, но хрупкая женщина, она казалась девочкой на фоне этого масштабного кресла. Королеве было тридцать шесть лет, она была на голову ниже своего царственного супруга – маленькая хрупкая, она походила больше на ребёнка, чем на королеву и мать наследников. Белые волосы доходили ей до пояса, тонкую талию красиво подчёркивал благородный серебряный цвет платья. Серо-голубые глаза, напоминавшие о том, что она не была чистокровной представительницей династии Бланшаров, без всякого интереса смотрели вперёд, что делало её похожей на несчастного призрака. Если верить рассказам тех, кто жил с ней в одно время, она, по правде, и была несчастной тенью человека. Спустя полтора года после написания портрета королева умрёт, и никто не будет долгие годы вспоминать о ней. Королевские дети также не остались без внимания. Будущий король Леопольд стоял по левую сторону от отца, разодетый в роскошный белый камзол, расшитый белыми нитями, держа одну руку на поясе, словно готовясь в любой момент схватиться за меч. Белые кудри доходили наследнику до плеч, яркие синие глаза смотрели с достоинством и уверенностью. Он ровно держал спину, подражая отцу, и выглядел истинным наследником престола. Второй сын, принц Реймольд, отличался от брата. Он стоял рядом с королевой, улыбаясь во весь рот, но в его весёлых глазах чувствовалась некая доля презрения. В детстве Руби могла рассматривать этот портрет часами, потому могла уверенно заявить, что это так. Она видела принца очень редко, но из подслушанных ею рассказов от людей, знавших принца, она могла представить его образ более чётко. Высокий стройный юноша, он был одет в не менее дорогой камзол такого же цвета, при том украшенного драгоценными камнями. Портрет был написан незадолго до битвы при Боутворе, где принц отличился, проявив крепкую выдержку и стойкую силу воли. С тех пор портреты принца будут писать, как минимум раз в год, но хоть годы, конечно, изменили его, основное осталось ими не тронутым. Его стройная фигура, красивое лицо и огонь в глазах – всё это осталось неизменным даже спустя двадцать лет. Белые волосы он стриг коротко как тогда, так и сейчас. Широкие мускулистые плечи, ровная осанка и гордый взгляд – всё это осталось и сейчас. Рядом с королевой восседала принцесса Кристель, которой в ту пору едва сравнялось одиннадцать лет. Её Высочество очень уж напоминала внешне своего старшего брата Реймольда, и с годами сходство никуда не делось. Такие же черты лица, похожий взгляд и умение превосходно держаться на публике. Принц и принцесса не теряли своей красоты годами, даже напротив, годы украшали их. В отличии от материнских блёклых глаз, глаза принцессы сверкали словно два больших драгоценных камня, излучая небывалую уверенность и чувство превосходства по праву рождения. Услышав приближающиеся шаги и звонкий девичий смех, Руби поспешила покинуть коридор. Спустя три дня к ней пришла Амаретта и сообщила, с неким подозрением в голосе, что Руби переведена в личный штат прислуги Её Высочества принцессы Мэри. В этот же день новоявленную служанку отправили драить полы в покоях принцессы, отчего Руби, впрочем, ничуть не расстроилась. Мысли о предстоящем жаловании безумно обрадовали не владеющую средствами Руби. Может однажды она дослужиться до камеристки, как Амаретта, или же накопит на приданое и выйдет замуж за богатого рыцаря. Одному стражнику, что охранял покои королевской дочери, Руби явно приглянулась. Да и в целом, у Руби всегда было полно ухажёров, что не являлось чем-то необычным – она была красива и пользовалась этим, однако далеко никогда не заходила, так как была верна Питеру, пусть он уже давно, как в могиле. Белый дворец, ранее носивший звание Резиденции Иоланов представлял из себя крайне любопытное сооружение. Он был построен около 650 лет назад, когда династии Бланшаров и в помине не было, и уже тогда был наделён обширными коридорами и тайными покоями. Благодаря тому, что Руби жила здесь, считай, с самого рождения, а также обладала способностью оказываться там, где надо, она с детства видела и слышала множество любопытных разговоров, за пересказ которых совсем ещё юная девушка вскоре начала получать чарлинты, а в дальнейшем надеялась на рейвельсоны. Придавая своему лицу выражение глубокого счастья от новой должности, Руби в который раз за день направилась в сторону кухни, чтобы забрать свежевыпеченные сладости для принцессы. Не прошло и четверти часа как она забрала до ужаса аппетитные угощения, и как доводилось ранее, и коротким путём переместилась в западное крыло дворца, которое в основном своём составе населяли благородные мужи, входившие в Королевский Кальбер. Опустив глаза в пол, Руби неспешно прошла вдоль покоев, пока немногочисленные слуги занимались своими делам, а стража настолько привыкла к снующим туда-сюда слугам, что не обратила внимание на невесть откуда взявшуюся девицу с подносом угощений (хотя стража конечно должна была знать в лицо всех слуг государственных мужей, но именно благодаря тому, что этой информации они не знали, Руби было намного проще выполнять данные ей поручения). Конечно, стоит отметить, в покои её никто никогда бы не пропустил, но достаточно было и того, что она просто ходила вдоль них, делая вид, будто просто выполняет поручение. В самом деле, слуг нередко просили отнести или передать что-то в западное крыло: обычно это жёны высокопоставленных мужей, такие как Делианна Амриш, передавали через своих слуг подарки и письма своим мужьям, и наоборот, благородные мужи при помощи доверенных лиц отправляли своим жёнам и любовницам различные дары и письма. Тем не менее стоит заметить, что никто и никогда не пропустил бы обычную служанку в покои члена Кальбера даже с письмом от его жены. Все письма передавались камердинером, а те, в свою очередь, передавали их своим лордам. Поэтому Руби приходилось ухищряться, чтобы проникнуть в чьи-либо покои. К счастью, сегодня такой задачи у неё не было. Подойдя к покоям Робера Харрвея, Руби ощутила, как холодок пробежал по её спине. Два стражника охраняли покои лорда, но не они стали причиной испуга служанки. Руби внезапно осознала, что теперь она личная прислуга принцессы Мэри, что означает, что она более не имеет свободного доступа в покои Сильвии Харрвей. И если раньше Руби, хоть и не всегда, но часто могла подслушать разговоры своей госпожи, а затем передать их содержание нанимателю, то теперь этой возможности у неё нет. От этой мысли ей было не по себе. - Тебе чего надобно? – В этот момент Руби поняла, что стоит около покоев какое-то время, и стража, конечно же, заметила в этом нечто подозрительное. - Я, кажется, заблудилась. – Голос Руби немного дрогнул, но стражники не обратили на это какого-либо внимания. В это мгновение из-за дубовых дверей послышался весёлый мужской хохот, и Руби тотчас смекнула, кто в этот вечер ужинает с Робером Харрвеем. Служанка сделала шаг вперёд, и к своей радости, сообразила, что лорд Харрвей и его гость разговаривают отнюдь не шёпотом. - Я должна вам кое-что передать. – Руби заметила недоумение и лёгкую злость на лицах стражников, но они не были ей важны, потому всё внимание было направлено на доносившиеся из-за дверей слова. - О, мой дорогой друг, вы совершенно правы! – Громкий голос Робера Харрвея трудно было спутать с каким-либо другим. Один из стражников, тот, что был помоложе, и надо бы отметить, хорош собой, видимо подозревал служанку, поэтому Руби вплотную подошла к другому, крупному, лысеющему, стражнику сорока лет, и пока он не успел опомниться, быстро прошептала ему на ухо одну фразу, при этом, конечно же, продолжая прислушиваться к обрывкам фраз, доносившихся из-за дверей. - Велла просила передать, что будет рада, если ты вновь навестишь её. – Пока она шептала эту фразу, из-за дверей послышалось новое восклицание Робера Харрвея. - Вашим интересам и интересам великой династии предан всей душой… - Фраза, произнесённая возмущённым голосом, дала Руби вторую подсказку о сути разговора между двумя высокопоставленными мужами. Стражник тем временем стушевался и непонимающе уставился на Руби. Тот, что был помоложе и являлся обладателем сурового взгляда блёклых серых глаз, тоже приблизился к Руби, и выражение его лица давало понять, что ей здесь не рады. Понимая, что рисковать ей сейчас ни то, что не желательно, а просто невозможно, служанка отошла назад и уже собиралась уходить, как тот, что был старше жестом подозвал её к себе. Из-за дверей продолжали доноситься обрывки фраз, но, к сожалению, произнесённые слишком тихо, поэтому Руби не разобрала ни слова. - Передай ей, чтобы ждала завтра в девять. – Заметив гневный взгляд своего товарища, стражник придал себе грозное выражение лица и недовольно добавил. – А теперь иди и не путайся под ногами. Руби отступила на шаг назад и уже развернулась, чтобы уходить, как из-за дверей раздалась одна короткая фраза, окупившая все старания служанки. - Можете на меня рассчитывать. Понимая, что гость может вот-вот покинуть покои, Руби быстро ушла, довольная проделанной работой, но вместе с тем ни на шутку взволнованная. Теперь предстояло дождаться ночи. Отнеся ещё не остывшие угощения и не получив больше поручений, Руби отправилась якобы готовиться ко сну. На самом же деле спать ей не предвиделось, ибо ровно в полночь её ожидало доверенное лицо нанимателя, которому она должна была передать суть происходящего сегодня за дубовыми дверями разговора. Руби вернулась в небольшую комнату, которую она делила вместе с ещё двумя девушками: совсем молодой Гвин, что служила принцессе чуть ли не с самых малых лет (на сегодняшний день ей едва исполнилось четырнадцать, но выглядела она максимум на двенадцать), и Барбарой, двадцатилетней, слегка нахальной брюнеткой, которая, как ни странно, была любительницей Амаретты. Руби не вступала с ними в разговоры, так как смысла в этом не было. Гвин не только выглядела как ребёнок, но и вела себя также. Когда у них выпадала свободная минута, юная служанка доставала из под кровати двух самодельных кукол и играла с ними подобно ребёнку. Барбара же практически не появлялась в комнате, и Руби давно выяснила, что у той есть постоянный любовник, с которым Барбара проводит все свободные минуты. Сегодня Барбара тоже пропадала невесть где, а Гвин, уставшая после тяжёлого дня (через две недели должен был состояться бал в честь нового члена Кальбера, на который приезжали многие лорды и леди, среди которых были брат и сестра короля), крепко спала. Руби же, облачившись в грубую сорочку, лежала тихо, дожидаясь нужного ей времени. Хоть усталость и пыталась взять верх, но Руби давно привыкла к бессонным ночам, ещё до своей службы у Него. Когда Питер ещё был с ней, она сбегала по ночам, и они вместе проводили время в Королевском лесу, не боясь быть замеченными, потому что были молоды и глупы. Именно в этом лесу Питер предложил ей стать его женой. Для Руби тогда всё это казалось глупостью, хоть ей и было и шестнадцать, но многое казалось ей детскими забавами. С тех пор прошло два года, и многое изменилось. Помимо того, что не стало Питера, не стало и прошлой беззаботной Руби. А тем временем пора уже было идти. Стоя в маленькой каморке под лестницей, держа в руке свечу и ожидая доверенного человека, Руби понимала, что в скором времени такие вылазки по ночам могут не остаться незамеченными. Бдительная Амаретта будет следить за ней и днём и ночью. Помимо прочего добавятся новые обязанности, а за любую оплошность будет следовать суровое наказание. Вплоть до изгнания из дворца. После всех этих мыслей Руби даже успела пожалеть о том, что сама попросила в качестве награды эту должность, однако мысль о предстоящем жаловании, которое она будет получать, всё же сумела отвлечь служанку от горьких мыслей. Доверенный человек явился ровно в полночь, и как всегда, сразу начал с вопроса: - Что ты узнала? – Даже при малом свете Руби сумела узнать Джефферсона – медика и доверенного человека нанимателя. Его она боялась не меньше, чем его господина, но умело, как ей казалось, скрывала это. - Робер Харрвей сегодня ужинал с Генрихом Гвинезом. Мне не удалось подслушать весь разговор, но по обрывкам фраз мне удалось понять, что речь шла про поддержку Робером принца Реймольда, вероятно в противостоянии с Генрихом Миллсом. - Вероятность нам ни к чему, только факты. – Джефферсон пристально смотрел на Руби с неким извращённым любопытством в глазах, от чего служанке становилось дурно. Она прекрасно понимала, что если не будет приносить пользу, от неё избавятся, либо выкинув в открытое море, либо… Даже думать о возможной участи Руби не хотелось. Наконец Джефферсон заговорил. - Запомни это на будущее. – Джефферсон поднял руку, и Руби показалось, что он сейчас схватит её либо за подбородок, либо за горло. Возможно он и собирался так сделать, но остановил свой порыв. – Завтра вечером король соизволит ужинать с дочерью. Ты будешь прислуживать им за обедом. Разузнай какую-нибудь мелочь, которая пригодится господину. И запомни. – Он всё же довёл дело до конца и схватил своими жуткими, покрытыми шрамами пальцами, служанку за подбородок, крепко сжимая, от чего Руби зажмурилась и слабо заскулила. – Господин щедр, но и ему нужно отплачивать тем же, иначе ты перестанешь быть нам нужной. Джефферсон бесшумно покинул коморку, а следом за ним через какое-то время и Руби, отгоняя от себя мысль, что теперь она окончательно попала в капкан из цепких лап Маленького Человека