Тень и Солнце

      Зима. Щёки колит от мороза. Колготки под брюками никак не помогают согреть ноющие колени. В здании было не теплей, если честно — батареи не греют от слова совсем. В итоге на зачёт Гена решил не переодеваться, пройти прям в куртке. Чё уж, откинуться от холода для него страшнее очередного осуждающего ора технички.       Тут же показывается знакомая башка в прихожей, со знакомыми волосами текстуры противной соломы. Сердце на секунду кольнуло.       — Привет…       — Даров, впервые поздоровался со мной в этом году, — Гена тянет руку Жене. — А я у’ше подумал, что мы больше не друзья. Кстать, с наступившим тебя.       Удар кулаками, захват, битва большими пальцами, двойной удар мизинцами, резкий зажим, и после плавное завершение. Вот такое незамысловатое приветствие.       — Ну да, так вышло, — глаза у Жени стали похожи на щенячьи, словно сейчас заскулит, на ранее спокойное лицо было больно смотреть. — Прости, что игнорировал. Просто даже сил говорить нет с этой учёбой…       — Я-т думал, это я слабенький. А ты уж, пх… — Гена прикрыл рот рукой, жмурясь.       — Чё?       — Ничё, понимаю. Я тоже шш-ш-ше подустал со сессией этой. Дай обнять тебя, а?       Гена обхватил руками тело друга, довольно вздыхая над его плечом. Но всего на пару секунд, после он сделал несколько шагов назад.       — На зачётку тоже пришёл?       — Ага.       — П-шли тогда билеты повторять, Шень, — парень уже уходил вглубь здания, зазывая друга за собой. — Времени в обрез.

***

      Группа сидит в коридоре, староста раздал зачётки. Все перешёптываются, шуршат конспектами и билетами.       — Я так волнуюсь, — улыбнулся Гена, теребя горло своей кофты. — Удивительно.       — Почему?       — М… не знаю. Просто…       Нога трясётся. В голове возникла ноющая боль. Первая сессия всегда волнительна, как никак, особенно после рассказов заместительницы старосты об ужасах с других курсов.       — Ты сдашь, Гена, — Женя похлопал однокурсника по плечу. — Не волнуйся.       — Не в этом дело. Точнее, в этом тоже. Но это не главное…       — А что тогда?       — После зачётки я должен пару дел решить… — Геннадий активней трясёт ногой ногой. — Боюсь, что я не смогу это сделать…       — Оооо… Ген, да всё будет хорошо! — Женька взмахнул руками, ухмыляясь. — Ты всё сделаешь, ты умный парень, всё точно у тебя получится.       — Ты в это… веришь? — Гена положил руки на колени, щурясь. — Я, и умный? Серьёзно?       Женя приободряюще похлопал по плечу Гены, полуулыбаясь.       — Ну конечно! — парень кивнул в сторону двери. — Давай, Ген, ты сдашь зачёт и твоё личное дело получится! Я верю в тебя.       Геннадий смог только слабо улыбнуться, закрыв конспект. Да, он точно всё сдаст. Хотя-бы на четвёрку, ради стипендии и социалки…       — …Спасибо, Жень.

***

      Руки дрожат. Сердце колотит как вне себя. Пальцы ног онемели, ими даже пошевелить нельзя. Парень с хлопком кинул зачётку преподавателю, развалившись на стуле.       — Я Геннадий Юсанов, юрисприденция-12. Здравствуйте…       — Им-м-мя… ммм, хорошо.       Что-то тянуло к одной неуютно лежащей бумажке посреди вроде-бы тоже неуютно лежащих товарищей. И всё же, было что-то особенное в ней, выедающее глаза. Он осторожно вытащил её, как упавший в кучу мусора красивый жёлудь.       — Вы можете прочитать вопрос в билете, Геннадий?       Счастью не было предела. Он прекрасно знал этот билет.       — Государственные реформы Петра первого.       — Начинайте.       Гена выпрямился, вздохнул и улыбнулся. Он всё знает, он сможет…       — Создание Совета Министров!..       Гена быстро глянул на профессора, и с его лица исчезла улыбка. Реакции у мужчины довольно пожилого возраста вовсе нет. Что-то не так? В любом случае, надо продолжать. Этот профессор очень ненавидит, когда речь студента задерживается дольше пары секунд.       — Губернская реформа, указ о вотчинах, табель о рангах в армии, ещё и-       Профессор смотрел в свой телефон, и выглядел он достаточно разбито.       — До…ста-точ-но. Иди, четыре.       — Но я!..       — Выше не поставлю. Молодец, четыре.       Хотелось крикнуть с протестом, или разнести весь кабинет. Но видимо, это наведёт только больше проблем. Как никак, этот старик является одним из самых строгих историков этого ВУЗа.       — Ясно… — Гена невольно нахмурился, сжав кулаки. — Спасибо. С наступившим, Владимир Кириллович.       — Вас того же. Вас… — Владимир Кириллович схватился за голову, продолжая сверлить экран кнопочного телефона мёртвым взглядом. — того же, Гена Юсанов.       Студент покинул кабинет.       Родной коридор, осталось всего несколько студентов и вот уже родной друг. Гена резко потянул Женю за одёжку, оттаскивая в коридор за собой.       — Шень, мо’шешь со мной пойти? — Гена аж рычал, полыхая краской от злости.       — Куда?! — Женя пытался вытащить себя из лап друга, но не смог даже и пальца двинуть в его хватке.       — В пятёрку, колы хочу! И поговорить!       Женя смог только очень тяжко выдохнуть. Видимо, всё понял.       — Ясно… Пошли…

***

      Шум. Гул. Скрип мокрых ботинок об плитку. Шорох курток.       — …и пока я не переехал сюда, мне запрещали в магазин ходить. Точнее, мне для себя самого запрещали.       — Серьёзно? — Женя поднял брови.       — Мгм, — Гена кружил вокруг полок, пытаясь что-то вспомнить. — Мммм… Поэтому я мог купить себе ш-колад или газировку только тогда, когда подкоплю мелочь с улицы. Денег не давали. Мне покупали проездной для музыкалки и ранее единоборств.       — Единоборства?       — Мгм, — он наконец-то увидел холодильник в углу зала, подпрыгивая в его сторону. — Батёк заставлял ходить. Я всем сердцем ненавидел это место, но я научился драться зато. Стал сильней.       Женя кивнул, видимо, поняв причину столь большой силы в руках однокурсника.       — Ну… неплохо тогда?       — Мхм…       Гена открыл холодильник и достал свою заветную банку колы. Улыбнулся.       — А как ты мелочь с улицы искал? — Женя появился за спиной друга.       Гена сжал губы, смотря в пол. Пыль, мороз, холод, блеск…       — Я знаю место, где чаще всего люди теряют деньги… Там я однажды даже тыщу нашёл. Я чувствовал себя таким счастливым.! — Гена расплылся в улыбке.       — А ты не пытался вернуть их, не? — Женя спрятал руки в карманы куртки. — Это похоже на кражу, знаешь…       — Пытался, честно, — Гена перешагнул коробки на полу, направляясь к кассе. — Но голод порою сильней совести, понимаешь?       — Ты плохо ел, да?..       Гена повернул голову вбок. Он пожал плечами.       — Да. Но сейчас я счастлив, что у меня есть немного денег от мамы и от её брата, пособие по инвалидности и немного накопленного с лета, ээээ… И я ещё подрабатываю в нашем компьютерном классе, меня программист учит компы чинить, на меня часть скуки скидывает, и на чай даёт ещё.       Женя подошёл к кассе и стал разглядывать полку со жвачками.       — Недавно дал якобы списанный комп с экраном мне на дом. Он рабочий, хороший…       Гена почесал свою голову под шапкой, нервно мнясь на месте. Неровное дыхание над шеей, двусмысленные касания у живота, флиртующий шёпот, красивое личико…       — Про’храмммист странный, ес’честно, но мне же лучше… Словно втюрился, чёль? — Гена взглянул на друга с крайне нервным лицом, хлопая глазами.       — Яяя-я-ясно… — Женя часто так реагирует на странные выводы своего друга, Гене не привыкать: закатывает глаза в сторону, разминая плечи, скрипя зубами. — И почему тебя постоянно «голубая» тема преследует, а?       — Я чё, знаю шоле? — Гена взмахнул руками. — Ты вроде с Якутии, слышал, там шаманов много. Вот ты мне и нагадай, вдруг порча?       — Ну… так ты с Бурятии! — Женя тыкнул Гене между бровями. — У вас тоже достаточно шаманов.       — У вас больше.       — Это непродуктивный разговор… — Женя скрестил руки на груди, а значит, он достаточно раздражён от темы разговора.       Гена, неловко хихикнув, вжал голову в шею.       — Яяя-я-ясно, я понял… Я закончил!       Гена поставил банку прямо перед кассиршей. Она выглядела как привычно уставшей.       — С вас 50 рублей.       — Вот.       Гена протянул купюру продавщице из кармана. Пикание, щелчок, грохот, треск. И вот в руках появился чек.       — Всего доброго.       — До свидания!       Гена потянул за собой Женю, продолжив рассуждения на тему прошлой жизни.

***

      Гена быстро нашёл гаражи и протиснулся сквозь них, достал банку колы и стал жадно её глотать. Женя даже не попытался протиснуться сквозь такую маленькую щель, сразу сдался, и вопросы пока лицом не задаёт. Дом… он же не завтракал! Живот завыл.       — Хочешь ко мне домой? — Гена дунул в отверстие банки. — Спокойно чай попить… у меня есть котлеты с картохой. Не спешишь же?       — Не, всё в порядке.       — Хорошо, пойдём тогда.       Гена вышел из щели, довольно вытирая губу.       — Тебе чё поставили, Шень? — он слегка толкнул друга в руку.       — Едва на четыре натянул… — Женька закатил глаза. — Дмитрий «Кириешкин»… Я историю едва помню. Я реально пытался лучше, но я вспоминал наверно долго! Однако этой оценкой горжусь… — парниша с улыбкой пожал плечами. — А у тебя что?       — А я едва начал, и мне тоже четвёрку поставили! — Гена вновь отпил. — Аргх! У этого профессора что-то в телефоне, видимо, случилось! Он смотрел на него примерно вот так.       Юсанов достал со своего кармана мобильник и пытался вдумчиво нахмуриться. Вместо этого лицо выглядело глупо и нелепо, но суть была точно передана.       — Ахах! — Женя сощурился со смеху, прикрыв рот рукой. — Но да, Димон что-то сегодня правда сам не свой!       — При мне вообще, видимо, он будто увидел письмо со смертью жены! Поэтому он сегодня такой «щедрый» на баллы, ха?       — Слушай, не говори так… — Женя нахмурился, сведя толстые брови к переносице. — Переплюнь.       Три раза за правое плечо. Честно, Гена не понимает таких нравственных вещей, но ради Женьки…       — Хорошо, тогда… «Увидел, как сижки стреляют за гаражами вуза»!       — Ясно…       — Пошли домой, а? Я замёрз.

***

      Три этажа тяжких вздохов, три поворота, и тут встречается у входа ребёнок с короткими, по плечо, волосами.       — А, так вот почему ты пить колу начинаешь рядом с гаража…       — Ага, дурацкая привычка, от отца я…       — Оооо! Привет!       Кира моментально кинулся обнимать Гену. Студент смог лишь вяло приобнять своего дорогого маленького друга.       — Привет, д’рогуша.       — Привееет! — мальчишка обхватил Гену сильней, краснея. — Ты долго пропадал… Я чуть не разрыдался!       — У тебя есть брат?! — Женя поднял брови вверх.       — Он соседский мальчик, — Гена повернул голову к другу. — Не бр-ааат вовсе, я в семье один-единственный.       — Ааа… ясно. Как его зовут?       — Пусть сам представится.       Кира сразу поднял взгляд на гостя. Затем аккуратно вышел из объятий Гены, помахивая рукой.       — О, привет! Тебя как зовут? Ты друг Гены?!       — Женя, можешь звать Женькой. Да, друг с универа.       Гена тем временем закрыл дверь, срочно снимая с себя куртку, шапку, ботинки.       — Хорошо, Женька! А… А ведь Гена про тебя раскааазывал! — он улыбнулся, качаясь из стороны в сторону. — Пр’ятно познакомиться! Меня зовут Кира, мне десять лет! Хожу в третий класс!       — Здорово, приятно познакомиться.       Женя, сняв перчатку, протянул ладонь парнишке. Его маленькая ручка так смешно сидела в больших ладонях друга, что Гена невольно хихикнул.       — Кир, только не…       — Он тебя лююю-ю-юбит! — Кира улыбнулся. — И скучал, очень много скучал!       — Кир, ты!       Женя усмехнулся, стоило только Гене агрессивно растрепать волосы мальчишке. Мелкий начал хныкать и приводить волосы в порядок, обиженно покусывая губу.       — У тебя хороший сосед, Ген. — Женя снял с себя достаточно простые для якута унты .       — Мгм, — парень протянул расчёску мальчику, он улыбнулся. — Поэтому я ещё не превратился в депрессивный плесень во время учёбы. Ведь есть, о ком мне надо постоянно заботиться. Да ведь, Кир?       — Мгм! — мальчишка кивнул, поднявшись на носочки. — Пока я не научусь готовить и играть на гитаре, я не отстану!       — О… Так ты учишься у Гены? — Женя улыбнулся, сощурив глаза. — Ты его ученик тогда?       — Ага! — Кира передал ту небольшую массажку соседу. — Был бы Гена моим учителем в школе… — Кира спрятал руки за спину, начиная качать ногами. — Я бы ходил в школу чаще!       — А у тебя есть родители? — Женя сел на колени, взяв ручки мальчика в свои. — Расскажи про них, интересно.       — Ага! — Кирочка стал качаться взад-вперёд, хихикая. — Они страдают от де… депрессии! И алкого… алкохоли… короче, пьют они! Потому что работы нет! Да и им просто плохо! Вооо-о-от!       Женька моментально уставился с очень недовольным лицом на Геннадия.       — Генааа-а-а!       — Я научил, да, — Гена, пытаясь выглядеть невинно, поднял руки вверх, как-бы сдаваясь. — Ну не быть же ему наивным в такой ситуации!       — Да не это! Хотя это тоже, но, а… а скорее!..       — Грустно?! — Гена положил руки на бока. — Ну да, но это жизнь, Жень, — он взмахнул рукой. — Я привык, и не такое видел…       Женя смог только молчаливо кивнуть, сняв куртку.

***

      Тарелки опустошились в тишине… если игнорировать разговоры Киры в комнате-зале, конечно. Мальчишка решил поужинать позже, потому что Рааст, медвежонок, не любит есть с незнакомцами.       Женя сжал руки в замок.       — Прости, что я тебя игнорировал.       — Да нормик! — Гена широко улыбнулся. — Всё отлично, классно! Ты же учился, это нормально. Сейчас мы вместе, это важней всего! Я в порядке.       — Ген, не ври. Ты не в порядке, и это надо обсудить.       Укол. Горло сжимает.       — Я тебя обидел. А всё из-за мелочи в мой день рождения. Я сделал глупый поступок.       Сердце колется.       — Гена, тебе ни разу не весело. Ты даже выглядишь так же, как в первое сентября.       Зед резко взял за шкирку Женю.       — Извиниться?!       — Да…       Он ослабил хватку, как и гримасу на лице.       — Я в курсе. Ты только выводишь меня из себя.       Он отпустил парня, уселся на место, но очень явно показывал агрессию по отношению к другу: скрестил руки на груди, хмурится, тяжело дышит, перекинутая нога дёргается, не смотрит ему в лицо.       — Больше не провоцируй, а то я могу глаз выколоть.       — Эммм… — Женя сжал зубы, подняв брови вверх. — Что, прости?       — Шень, что слышал. Я не шучу.       Он размял плечо, заглядывая назад на Женю.       — Если постараешься, ты найдёшь в интернете новость обо мне, «бурят новость». Подрался в школе не раз. Не два… считать не буду.       Зед сжал руки в кулаки.       — Ещё раз спизданёшь что-нибудь тупое, и я себя не сдержу.       Женя взглянул на окно, затем снова на Зеда. Кивнул.       — Ясно. Понял.       — Прекрасно. А теперь уйди, я хочу побыть один.       — Почему?       Зед шумно вдыхает и тяжело вздыхает. Он выравнивает руки.       — Мне нужно отдохнуть одному.       — Понял. Я к Кире.       — Мхм.

***

      Пока они болтали, играли с Кирой, обсуждали жизнь, наступил поздний вечер. И тут, у входа в зал, Женя сказал, что пропустил последний автобус до дома.       — Могу ли я тут тогда переночевать, Гена?       У того сразу брови полезли наверх.       — С какого перепугу?! Тебе негде спать.       — А разве?       — Я обещал Кире сегодня вместе спать. Тебе там будет тесно.       — С Кирой, вместе спать? Ему же пора к родителям. Да, я виноват, автобус пропустил… но можешь ты, как друг, дать мне место просто отоспаться до утра?       Гена крепко встал на обе ноги, сжав руки в кулаки. Ооо… а ещё стиснул зубы, словно готовясь к драке.       — Кира сегодня остаётся со мной. Я не хочу спать на полу, и тебя же расположить там не мог-       — Я уйду домой, если Женя останется у тебя!       Кира встал у порога, выставив руки в стороны.       — Просто больше не ссорьтесь, пожалуйста! — мальчик раздражённо запыхтел. — Иначе я сам буду ссориться, тупые взрослые!       — Кир…       Гена тянет руки в сторону мальчика и тот крепко-крепко вжимается в тело своего дорогого соседа. Злость сразу сняло рукой.       — Не уходи, мы же не ссоримся…       — Я просто посплю дома, я могу просто до поздна у тебя остаться. Всё нор-маль-но!       — Но я не…       — Ты Женю обнимешь вместо меня. И ладно, потом мы поночуем вместе! Он же твой друг, лучший, любимый, и редко появляется!       — Кира…       — Это всего на ночь, Гена. Мои р’дители уже спят в это время. Почему ты так расстроен?       Почему?       Почему?!       По-че-му?!       …Потому что он привык спать с маленьким сиплым храпом под боком. Он привык прижиматься к этому маленькому тельцу вместо батареи, которая едва грела квартиру. Он привык зарываться лицом в его волосы, которые пахли то домашним теплом, то васильками от шампуня «без слёз». Привык, что именно он не даёт ему идти на кухню в три утра и думать о бренности жизни, взамен оставляя его в постели до звонка будильника в шесть.       И теперь променять это маленькое чудо на кого-то, кого и вроде любишь, но вроде хочешь и въебать? Тяжко.       Их осторожно обнимает Женя.       — Да, Ген… это всего на ночь.       — Но я не хочу этого ребёнка опускать к его родителям сегодня! Я… я с ума сойду.       — Тогда мы можем просто сжаться, — хихикнул мальчик. — Верно же?       Гена сразу представил ощущение тепла двух тел. Он поёжился, но кивнул. Иначе сердце будет ныть хлеще обычного.       Кира тем временем фыркнул в живот друга и вышел из объятий, за его примером последовал Женя, но только похлопал по плечу.       — А ты взял ночнушку? — Гена второпя приправлял свою причёску. — Вся моя одежда на тебе точно порвётся.       — Не, откуда?       — Ясно… Может, у моего деда тогда что-то осталось на тебя…       — Дед жив или уже того?       — Пом… кхм, ушёл в небеса, когда я в школу ещё не ходил.       — Я не ношу одежду мёртвых, извини. Религия.       — А с чего ты тут такой религиозный?       — Шаманизм, Гена! Якутский шаманизм!       — Ахринеть!       — И не матерись при ребёнке, Ген.       Женя стукнул костяшкой пальца по лбу парня, скорчив из себя недовольство.       — Абари hайта арба хонохооо-о, ама муута хээррр-эээ хонохооо-о, а! (‘С добрым словом — долго гостит, злословный — на улице спит') Спи так тогда, в чём пришёл.       — Тогда решено, спим все вместе! — Кира улыбнулся, начав прыгать на месте. — Только не ссорьтесь, а! А то р’яльно обижусь…       — Не будем, мой милый чемпион… — парень потрепал мальчика по голове, улыбнувшись. — Точно не буде-

***

      Уже привычный разговор «взрослых» на кухне. Кира еле как поел, ушёл делать уроки. Гена и Женя только что помыли посуду. Гул холодильника, редкий шорох с зала-комнаты, вдохи и выдохи, жёлтая лампа. Женя закончил звонок с мамой.       — Я переживаю за Киру…       — Это видно.       — Он похож на меня, честно?       — Не, ни разу, — Женя помотал головой, скрестив руки на груди. — Только если немного энергетикой…       — И хорошо. А то я был таким ш’е, как он, пока мне не исполнилось одиннадцать.       — А что тогда произошло, если не секрет?       Гена схватился за голову.       — …Я понял, что я влюбился, — он вжался в свои ноги туловищем, обхватив руками бёдра. — Влюбился в того, кого бы не стоило любить.       — Родители бы наругали? Это была какая-то хулиганка или что?       — Ху’ше…       — А так кто это?       — Я не знаю-ш, мо’ш-но ли тебе доверять, Шень.       — Я сохраню это в та-       — Я не хочу слышать от тебя то, что я неправильный, вот что меня волнует.       Женя нахмурился. Он отпил воды, видимо, пытаясь понять смысл сказанного. Гена потихоньку выпрямил спину.       — Неправильно?.. — он поднял брови вверх. — В кого-то постарше?       Гена стянул уголок рта вниз:       — Ну типааа-а-а…       — В учительницу?       — Не настолько старше.       — В кого-то близкого?       — Угу.       — А… Эдипов комплекс?       — Блять, — Гена сжал переносицу. — С тобой так сложно! Я не понимаю, ты типа пошутить пытаешься или что? Не в мать, дурак! Я не верю своим ушааа-а-ам!..       Гена начал бубнить что-то в духе «я могу быть против общества, но не настолько же!» «Эта женщина святая из святых, я бы ни за что» и «Я бы даже в юристы не пошёл, если бы я был таковым». Женя замер, похлопав глазами. Было мерзко, до скрипа зубов, видеть в этом напуганном парне самого себя, поэтому       Гена резко собрался.       — Прости, Ген, я просто…       — Я тебя не обвиняю, — Гена сжал руку в кулак, с выдохом смягчаясь в лице. — Это просто я… думал, что ты понимаешь меня. Моя ошибка. В следующий раз буду лучше.       Гена поморщился, угрюмо сжав губы.       — И уже поздно. Иди спать уже, ты уже не один сонный бред выдал. Жаворонкам плохо оставаться ночью, знаешь?       — А ты не хочешь ещё поговорить? Ты просто-       — Со мной всё в порядке! В порядке я! Я ведь больше сова! Не устал я, просто!..       Гена стукнулся лбом об окно, вжимаясь в него.       — Сделал неправильное первое впечатление. Разочаровался…       »…И до сих пор имею что-то к тебе даже после этого», хотелось сказать в конце.       — Ты пока собирайся, я скоро буду. Остыть надо.       — Понял. Жду в комнате.

***

      По идее они проспали час. И как ожидаемо, когда два тела лежат рядом с тобой, становится невыносимо мерзко, но на удивление, и тепло. Гена известен тем, что он постоянно замерзает в любых условиях. Однако не сейчас, ему очень даже комфортно.       И тревожно.       Гул холодильника, вой ветра, щекотливый ветерок крадётся по пальцам ног.       Зато он впервые лежит с парнем. С большим и приятным парнем. Хотя порою невыносимым, если с ним начать разговаривать на важные темы.       — Спишь? — шепчет Гена.       — Не.       — А пытаешься?       — Не.       — Почему?       — Иначе ночь кончится. И мы разойдёмся.       Гена грустно и тяжко вздохнул.       — Так ш’е…       — Завтра суббота.       — Мгм.       — Зачёт по зарубежной истории.       — Хренотень…       — И судебная власть, по идее.       Гена резко вскочил, начиная содрогать воздух нервной тряской рук.       — Они похуже сделать не могли, а?! Хули староста молчал?!       — Так ты всё сам прослушал, когда снова в туалет посреди собрания сбежал!       — А ф-ы по-хромче можете, а?! — шикнул Кира, резко вскочив между ними со смешным сонным лицом. — Б’сите, 'дите на кухню, я спл… — на этом мальчик угрюмо рухнул спать дальше, обняв одеяло.       — Дело говоришь, — Гена толкнул Женю локтём, вскакивая на ноги. — Пошли тогда.       — Ага.

***

      Снова кухня. На этот раз без надоедливого жёлтого освещения, только ночная тьма и свет с улицы. Чайник нагрелся, чуть не засвистел на всю квартиру.       — Ты видел, что я смотрел тогда, — Гена уже заливал чай водой. — Те диски. Какое твоё отношение сейчас?       Женя пожал плечами, флегматично.       — Было мерзко. Но я смог отпустить это. Я простил тебя спустя три дня.       — Ясно.       Гена отпил из кружки. Кивнул.       — Ты меня не боишься?       — Ни разу. Ты хилый. В чём тебя пугаться?       Гена сжал кружку сильней, ощущая дрожь в ладони. Хлиплый?! Да он!..       — Жень, ты!..       — Воу-воу, полегче, — Женя, вздрогнув, выставил ладони к нему. — Тшшш! Всё хорошо…       Женя кинулся успокаивать Гену, но остановился на полпути.       — Снова ошибся, — Зед вжался руками в кружку. — Вспышки гнева… извини.       — Помню.       Зед, поставив кружку, присел на подоконник окна. Резко скрестил руки, дунул вверх, подправив раздражающе лезущую прядь.       — Ты что-то вроде невинного ребёнка тогда, Женя.       — Типа того… — он стал разминать шею. — Честно, я это впервые увидел.       — Извини за моральный ущерб. Выплачу хорошим обедом в будни. Надо было раньше предло-       — Не стоит. Это мне стоит взрослеть.       — Тоже хорошо. — Гена отвернулся в сторону. — Я ксти х’ей…       — Что-что?       — Неважно.       — Я не услышал чётко, повтори?       — Мысли вслух, забей, — Гена взмахнул рукой. — Если не услышал, то прекрасно.       — Не ври. Это важно, я это знаю.       — Почему ты так считаешь? — Гена снова отпил из кружки.       — Ты не пустослов, Ген. Ты всегда говоришь осознанно, как я заметил…       — Иди нахер!.. — парень с напряжением в лице взмахнул рукой. — Я сказал, что я прост заебался. 'Сё.       — А, понятно…       Молчание.       — А почему ты принял мою дружбу? — Гена стал чесать свой затылок, нервно лыбясь. — Я же страаа-а-анный…       Женя прикрыл глаза, сжав губы. Задумался… конкретно.       — Мне этого и не хватало.       — Даже если я смотрю гей-прон?       — Это пережить можно. Не убиваешь же людей, поделом?       — Ха-ха, ясно…       Так они принялись допивать чай в тишине.       — Почему не хочешь уходить от меня? Тебе прям… выгодно со мной дружить? — Гена взмахнул руками, но после снова сжал свои руки в замок, меланхолично смотря в пол. — А, ну хотя, тебе ведь больше не с кем…       — Ты мой друг.       — Железобетонный аргумент, чёрт подери.       Гена схватился за голову, скривившись на подоконнике на секунду. После вернулся в норму.       — Тогда почему? Почему я друг? Для меня ты просто единственный хороший знакомый. Я для тебя так важен, не знаю?       — Вообще-то, да.       Женя встал со стола, подойдя сбоку к своему однокурснику.       — Да. Ты единственный, кто понимает меня, и может спокойно ненавидеть моего отца.       Геннадий стал ощущать жар на щеках и ушах, а дыхание прерываться.       — Ты единственный, кто со мной находится осознанно, а не потому что дам списать за буквальное «спасибо» или выгляжу сильным. Ты-       — Ха-йааа… Чиний сэтгэл хэтэрхий хүүхэд шиг! (У тебя слишком детское сердце!) Ха-ха.       — А?       — Ребёнок ты.       — Не говори так. Мне обидно.       — Почему? Свобода слова, на личности вроде ещё не перешёл.       — Мы однокурсники, мы — друзья! — Женя сжал плечо Гены сильней. — Мы должны быть равны. Не воспринимай меня, прошу, как ребёнка!       — Понял. Постараюсь… Помолчи!       Гена хочет изолироваться. Слова для него кажутся просто лишним шумом, особенно такие эмоциональные. Но третье слово от него было лишним. Женя моментально раскрыл рот с заявкой на претензии.       — Помолчать?! Ты серьёзно?       — Я не могу, — Гена вскочил с подоконника, начиная бездумно бродить по комнате. — Я-я-яяя устал. Я думал об этом. Это му-мучает меня. Я умею рефликсировать себя, Жень. Я ум-м-м-умею. П-п-правда! И ты говоришь просто очевидную вещь. Я в курсе. Я знаю. Пожалуйста заткнись и всё! Яяя!.. — Зед повернулся к окну. Трагично скатился вниз, хватаясь за голову. — Я ненавижу свои вспышки гневаааа!..       Женя полуулыбнулся, скрестив руки.       — Нелегко быть тобой, видимо.       И снова между ними молчание.       Гена наконец-то встал на ноги, опираясь об подоконник.       — У моей матери, кажись, любовник появился… — Женя снова подошёл к Гене, но теперь практически дыша над спиной. — Надеюсь, он не станет моим отчимом.       — Она до сих пор в браке с твоим отцом?       — Да, — Женька склонил голову вниз, спрятав руки за спину. — И это самое странное…       — Почему ты говоришь это?       — Нечестно, что ты буквально душу каждый раз изворачиваешь, а я молчу и молчу.       — Мгм… дело говоришь.       Женя похлопал друга по спине, кивая.       — Поэтому я сегодня и с тобой. На самом деле. И автобус я специально пропустил. Не хочу снова спать под её пьяный бред и пошлый флирт.       Гена кивнул, приподняв брови.       — У меня скоро весь детдом соберётся в этом доме, с такими успехами, ха-ха.       — Мечтай. С подростками у тебя хуже удаётся, чем с детьми.       — Я это уже понял. Буду над ошибками работать.       Женя уткнулся лбом об окно, сонно прикрывая глаза.       — Интересно…       — М?       — Почему ты постоянно свои поступки, что не идут хорошо, ты называешь ошибками?       Гена замер на миг, а после стал истерично биться об окно. Вроде прошло секунд пятнадцать, а для Гены это было вечностью. Он глубоко вздохнул и тяжело выдохнул, прежде чем продолжил:       — Потому что я верю в идею того, что я должен быть… идеальной вычислительной машиной. Знать всё и всех досканально. Уметь предугадывать, вычислять, делать правильные видения ситуаций. Но я прожил мало в социуме, поэтому… это ошибки.       — А на ошибках учатся… — после этого Женя во весь рот зазевал, а его глаза превратились в защёлки.       — Верно. Это и есть вся моя философия.       Женя медленно кивнул, скрестив руки. Выглядел как умирающая рыба, если честно. Ему действительно пора закругляться.       — Я не понимаю свои чувства. И чужие. Вообще.       — О…       Глаза Гены внезапно стали сиять ярче, или это только кажется из-за лунного света?       — Ты не умеешь их чувствовать как говорят люди? И понимать, что за ощущения твоё тело испытывает в любых ситуациях?       — Да.       — Ты не понимаешь, что такое понятие радости и печали?       — Да-да.       — И твоя жизнь… словно в тумане?       — М… Да.       — У нас больше общего, чем я сам себе представлял, братишка, — Гена радостно похлопал друга по плечу. — Может, я не ошибся?       — Абааһыны абааһы сиэбэт (чёрта чёрт не пожирает). Я с Покровска, если конкретнее.       О, любимая тема Гены: сравнение городских и деревенских! В таких темах он эксперт. Если дать ему волю, сможет даже лекцию зачитать.       — Я с столицы, городской. Но я летом часто в деревню уезжаююю… картошку, огурцы, помидоры пропалывать, по ягодам там… ну ты понял, короче…       — Понятно.       Гена улыбнулся.       — Снова хочу колу. Не хочу идти в круглосутку, слишком тепло. А там слишком холодно.       — Тогда пора спать, — Женя очень громко зевнул. — Ты сегодня точно без одеяла будешь спать.       — А с чего это вдруг?       — Кира присвоил. Не заметил?       — А?!       Гена быстро вошёл в комнату и убедился, что мальчик присвоил одеяло себе, посчитав ту за игрушку.       — А Рааст для него зачем?! — шипел Гена, драматично закатывая глаза. — Он же раньше его обнимал.       — Вот именно когда ты, ммм… — Женя виновато склонил голову вниз, уже закрывая глаза. — «Остужался» на кухне, Ген, Кира случайно медвежонка повредил. Мммм… доигрался. Поэтому сегодня он «на выздоровлении». Ты… непременно должен его завтра зашить. Я тебе хотел это раньше сказать, но что-т из головы выпало…       — Понял, принял. Заштопаю его тогда. Спасиб!       Гена вновь похлопал Женю по плечу, а тот лишь хихикнул.       — Ты идеал старшего брата, те' это говорили?       Уши залило кипятком.       — Правда?!.. — Гена аж проснулся, нервно оглядываясь по сторонам. — Эм… Иди нахуй!       На этом и закончилась их первая совместная ночь.