До конца света осталось...

      Застыв на распутье, Ортанс не знала, что ей делать. Дорога вперёд казалась туманной и неясной, скрытой от глаз и такой неопределённой. Привычная картина мира шла трещинами и разлеталась как ваза, которую она в сердцах разбила о стену, едва стоило Эмилию и Августу войти в курию после охоты. Август...       Ортанс никогда не видела его таким собранным, холодным и уверенным. Всегда так много говорила и рассказывала про свою семью, как она ценит семейные узы, какие они важные и незыблемые — и совершенно забыла о многовековых гномьих традициях. Вот, для кого семья, без преувеличения была фундаментом. И вот, кто стоял горой за своих родичей. И сложная система кровной мести была частью культуры, самого гномьего сознания — неважно при этом, где и как долго они жили. И Август был гномом; и у Августа убили брата.       Это была вина Ортанс, хоть, конечно, не она лично убила родича своего единственного и ближайшего друга. Однако она стала причиной, почему это убийство оказалось возможным. Легкомысленно, даже не задумываясь об Августе, выдала информацию, о которой должна была молчать деду, а он удачно вывернул её себе на пользу, нанося удар. И Ортанс пыталась неловко оправдаться, что действовала в интересах семьи, и Август должен её понять, но оба они знали, что это ложь. Потому что её семья не потеряла бы ничего, если бы не узнала, и Ортанс просто подставила Августа, заставив его пережить утрату.       Он её никогда не простит. Как и никогда не простит, если она выполнит приказ деда и отправится на бойню, в которой должна пасть вся семья Августа, включая его самого. Она правда сможет сделать это? Она правда готова убить своего друга?..       Того самого друга, с которым они почти поженились. Того самого друга, с которым они влипали в передряги, вместе в детстве удирали от преторов, воровали полузелёные персики, прятались по закоулкам и, хихикая, сплетничали? Того самого друга, который научил Ортанс краситься и быть всегда неотразимой на все сто, который всегда поддерживал её и защищал, несмотря ни на что. Храбрый добрый Эльди-Август, который и сейчас не бросал её — а она так вероломно и безжалостно его предала.       Теперь же Ортанс стояла на распутье, и не знала, что ей делать. С одной стороны был дед, незыблемый авторитет и патриарх, на которого она равнялась и за которым безоговорочно шла. А с другой — лучший и единственный друг, который вот-вот мог навсегда отправиться к своей богине Смерти. И это выбор, который Ортанс должна сделать самостоятельно; решение, которое никто не примет, кроме неё. Когда-то ещё в Академии ей сказали, что мир не вращается вокруг неё и нужно смотреть и видеть реальность вокруг себя, но Ортанс самоуверенно проигнорировала нахала. Что ж, теперь она пожинала плоды своей слепоты и наивности.       Её мир разрушался, и на весах стояли обломки иллюзии и жизнь одного из близких. Здесь не было правильного или неправильного решения — но ответственность всё равно нести ей и больше никому. И потому Ортанс всё-таки собирает остатки своей воли в кулак, шагая в неизвестность, надеясь, что это позволит ей исправить хоть что-то.       И выбирая между разрушающимися иллюзорными замками и Августом, она выбирает Августа.