Оседлание.

Сбылась мечта, Дазай сверху, и, вроде бы, казалось, с чем тут можно ошибиться, член уже в заднице. И Дазай прекрасно его чувствует. Но что ощущает Чуя? Как ему эта позиция? Дазай, нацепив самое невинное выражение лица и ерзая бёдрами по паху Накахары, будет уточнять: — М, Чиби, я всё правильно делаю? Чуя, который от потрясной картины перед глазами, тёплой тесноты Осаму и от чертовски глубокого проникновения уже находится между мирами, не сможет нормально связать мысли, не то что слова в предложения. — Чиби? «А если я сделаю так». Дазай, сильнее сжимаясь на члене в себе, начнёт вертеть бёдрами плавно сначала по кругу, но не то, а потом полукруг и движение вперёд... Вот оно! Как лучшие танцовщицы… Задавая темп, он довольно усмехнётся, ведь Чуя, он уже на пределе, и хотя его ладони всё ещё на боках брюнета, хватка то слабеет, то усиливается. А голова, что зарыта в подушках, уже мечется от охуенности всего процесса. Но Дазай ожидает ответа, поэтому, внезапно перестав двигаться, он ловит затуманенный взгляд синих глаз. — Чууя… скажии мне… я справляюсь? Бесстыжий. — Д-да… детка.. да… ты.. ты идеален… молю только.. продолжай.. Не останавливайся. Этот низкий хриплый и надламливающийся голос Накахары — лучшая похвала и песня для ушей и самочувствия Осаму, он определённо очень доволен, что своими бёдрами и как будто «неумелыми» движениями превратил любимого в прекрасное месиво на помятых простынях.