Обещаю

Муторные дни продолжали тянуться, заставляя каждый день вставать с кровати. Сегодня же день должен был быть особенным, день, который Кел ждал больше всего. «Хотите изменить свою жизнь? Так действуйте, вместо того, чтобы искать оправдания, запираться и притворяться счастливым…» Легко звучит, когда за тобой не гонится мафия и собственный отец, желающей твоей долгой и мучительной смерти. Так хочется действовать, сорваться, вернуться и обрести то, что рак долго избегаешь — счастье и покой. «Страх в такие минуты берёт верх, поэтому побег от реальности, лучше что ты можешь сделать, да, Кел?» Именно в этот день он поймет и сможет ещё хоть раз дотянуться до того, что он любил, чем жил, и чтт не всегда мог себе позволить — экси. Хоть раз Кел почувствует всю атмосферу поля, и хотя бы призрачно вспомнит Лисов, которые так старательно пытались показать себя с лучшей стороны, создать для него семью, узнать его ближе и быть рядом, ещё раз он вспомнит Эндрю Джозефа Миньярда, который предложил ему остаться и хотел дать ему полную защиту, хотя сам не знал от кого именно, может, от маленького смазливого мальчонки Рико, или сразу от всего клана мафии Мориам, или от отца Натаниэля, известного как Балтиморский Мясник… Это был трудный вопрос. Но сегодня это было абсолютно не важно, ведь больше он их не увидит никогда, сейчас он окончательно терял надежду на встречу с Лисами и Эндрю… Наконец оторвав голову от подушки, Кел сделал привычные утренние дела, надел линзы и был готов идти на тренировку. Тренировки у этой не особо то и заурядной команды были вполне адекватные, утренняя начиналась в 6:30, именно поэтому, так как на часах Кела было уже без пяти минут шесть тридцать, он решил заменить ходьбу до стадиона легкой пробежкой. Сейчас, отдышавшись и нарочито-медленным шагом зайдя на стадион, Кел почувствовал в горле ком, а глаза моментально застекленели, и… Это было плохо. Из-за угла вышел невысокий мужчина лет тридцати, с темными волосами, светлыми и чистыми глазами, блокнотом с ручкой в руке. — Я так думаю ты — Кел Пауэр, — произнес, лучезарно улыбаясь, этот мужчина и, получив кивок от Кела, продолжил. — Что ж, тогда приятно познакомиться, Тревис Дей, тренер этой безнадежной команды. И в эту секунду всё внутри Кела рухнуло, воспоминания одни за другими, даже те самые, из детства, связанные с Кевином Деем, нахлынули, и он будто с каждой секундой терял воздух. Отвлекла его лишь рука тренера, которую он протянул для рукопожатия. — Мне тоже приятно познакомиться с вами, Тревис, надеюсь наше общение продлится долго, — неуверенно сказал Кел, и отвел взгляд. — Конечно, теперь ты можешь пройти в раздевалку, вот ключ от твоего шкафчика, там уже есть форма и экипировка. Последовал ещё один неуверенный кивок от Кела. Затем, взяв ключ у него из рук, юноша стремительно направился в раздевалку. *** Он уже переоделся, почти вся команда в сборе, а на часах время стремительно приближалось к 6:45. За это время Кел успел переброситься парой фраз с кем-то из ребят, но говоря честно, он не запомнил ни одного имени, ему этого было и не надо. Сейчас он мечтал взять клюшку в руки и помчать с ней через всё поле, но он не знал что произойдет буквально через несколько минут. Вся команда, в том числе и Кел, были на запоздалой разминке. Как только тренер дал добро, все побрели на поле. Сейчас следовало сделать всего один шаг, всего один, а впереди пропасть. Кел, который так рвался на поле, сделал неуверенный шаг внутрь, и пройдя чуть дальше его ноги подкосились, а голова стала тяжелой, словно наполниалсь липким туманом. — Кел, Кел, повернись на меня, — скорее всего это был тренер, но Кел был не в состоянии разлипеть глаза, поэтому просто напросто провалился в бездну, всё глубже и глубже. Он слышал крики, словно молящие о чем-то, и голоса, их так много, все они шептали ему, пробиваясь сквозь шум и агонию вокруг. Первый, который Кел отличил, был голосом отца. Этот злобный и холодный смех, эта отчаянная боль, что заставляла съеживаться, и его шёпот: «Вернись ко мне, мой мальчик, пожа-алуйста, младший, не вынуждай меня, мы же всё равно встретимся…» Это чертово отвратительное прозвище, младший, заставило по телу ползти мурашки, а струйки холодного пота — стекать по одежде. Кел не знал сколько вокруг него голосов реальных, а сколько — больная фантазия его головного мозга, но ещё один голос он сможет различить, насколько бы он не был тихий и умеренный: «Кролик, и куда ты опять сбежал? Я же найду тебя, какую бы ты головоломку мне не подсунул. Я верну тебя, обещаю.» Голос Эндрю. Из глаз Кела невольно брызнули слезы, и это было отвратительно. Именно в этот момент мир пошатнулся, все вокруг окончательно замерло, и реальность, и его кошмар, будто щелчок, и вокруг лишь темнота. Единственное, что он смог вымолвить перед тем, как потерять сознание на неопределенное время, было лишь: –Я верю… и жду… Эндрю. *** Знаете ли вы что такая вечная пустота? «Пустота — это не «ничто». Она не означает, что ничего нет и обо всех наших проблемах можно забыть, ведь их не существует. Пустота — состояние, сочетающие в себе не сочетаемое, при этом не имеющее определенной формы, смыслом пустоты является лишь уничтожающие и раздирающие из нутри «ничто». Смысл пустоты в полном отсутствии невозможных способов существования явлений. Наши воображаемые проекции о том, каким образом существуют все явления, не соответствуют действительности. Со стороны самих явлений, включая наши проблемы, не существует ничего, что само по себе делает их проблемами. Условно они могут представлять собой проблемы, которые нужно решить, но считать их таковыми можно только с точки зрения концепции и слова «проблема», у которых есть общепринятые значения» Трудное понятие, но можно сказать что пустота — она пожирает изнутри, составляя этим испытание, отвратительное чувство. Вот именно от этого страдал Эндрю все дни, после то как съездил в тот городок, где за день произошло слишком много потрясений. На фоне всего Миньярд и позабыл, что уже давно не принимает таблетки, а ломка случалась лишь пару раз за всё это время. Странно… Сегодня утро было серое и тусклое над университетом Пальметто, прямое отображение состояния Эндрю, который сейчас сидит на кухне и смотрит в одну точку, попивая крепкий черный кофе без сахара, что совершенно не свойственно ему, опять же странно… Из некого транса его вывел близнец, который, будто не зная слова «тишина», громко шаркая босыми ногами по комнате, сел на стул рядом с Эндрю. — Утра, нам надо поговорить, и на этот раз ты не сбежишь, я устал видеть тебя раз в день в виде ходячего мертвеца, — медленно и размеренно, но с ноткой неуверенности вымолвил Аарон. — Отвянь, Аарон, — бросил Эндрю, и усмехнулся. — Хотя знаешь, давай, что ты хочешь знать сейчас? От такой перемены в поведении брата Аарон слегка опешил, но не подал виду. Эту черту он как раз и перенял у Эндрю. — Чем ты занимаешься всё время? Почему ты отказался от таблеток, но при этом я не разу не видел твоей ломки? И всё это после продажи Джостена, да черт возьми, что происходит?! — Аарон старался говорить четко и уверено, без страха и неуверенности, и не в коем случае ярости, но сдался под конец. Глаза Эндрю лишь на секунду остекленели, будто вот-вот прольются слезы, но уже яернд секунду в них осталась только привычная холодность. Такие резкие эмоции наталкивали Аарона на одну мысль, но он решил оставить её при себе. Аарон ждал. Давал столько, сколько нужно Эндрю времени, но в конце, отчаявшись что не получит ответ, уже собираясь уходить, он услышал голос брата. С надломленной ноткой, что заставило Аарона едва заметно дрогнуть. — Послушай, ты не знаешь ничего обо мне, поэтому объяснить будет трудновато, но попробуй понять всё, — голос в конце слегка задрожал, но Аарон не акцентировал на этом внимание. «Это хорошо» — подметил Эндрю у себя в голове, но вздохнув, продолжил вслух. — Я знаю многое про Джостена, у нас была сделка, или должна была быть, но не состоялась… Не знаю, я давно не знаю что такое эмоции, но этого глупый экси-наркоман разжёг во мне интерес, будто слишком трудная головоломка, я так думал раньше, пока он не пропал, он сбежал, а я пообещал себе его найти. Я не понимаю зачем, но сейчас и не хочу в этом разбираться, правда. Каждый день я пропадаю на крыше, ища хоть какие-то ответы, или езжу по местам, на которые он оставил зацепки, чтобы хоть за что-то ухватиться. А вот насчёт таблеток, я принял решение, что они мне не нужны, а почему же нет ломки, я не знаю, Аарон, правда… Но в этом сейчас копаться не время, просто прими это… Мне пора, мы как-нибудь ещё поговорим. Нормально поговорим. Перед тем как уйти Эндрю взял пачку сигарет, купленную совсем недавно, но уже почти закончившуюся, и бумаги, которые, как ему кажется, он уже зачитал до дыр. Аарон остался наедине со всеми мыслями, смотря в потолок, но не мог вымолвить ни слова: в нем были лишь угнетающая пустота и замешательство. *** Медленный и размеренным шагом Эндрю поднялся на крышу и сел на самый край, мечтая упасть с неё вниз. Открыв бумаги, Миньярд лениво начал перелистывать страницы, а затем поджёг сигарету и набрал в лёгкие едкий дым. Все дни с момента поездки в тот городок Эндрю мучал себя догадками и каждый раз заходил в тупик. Он будто бился о скалы безысходности и отчаяния, мечтая перемахнуть их ежесекундно. Знаете, над чем задумывался Миньярд, почему же он всё ещё ищет Нила Джостена, или правильнее сказать, Натаниэля Веснински? Почему он столько испытывает чувств? «Чувство — основная форма переживания человека своего отношения к предметам, явлениям и процессам действительности, отличающаяся относительной устойчивостью, обобщённостью, соответствием потребностям, мотивам и ценностям, сформированными в его личностном развитии. Чувства будто жизненный ресурс, дающий миллионы оттенков состояния, настроения человека» Нет, нет, Эндрю не сможет принять какой именно оттенок эмоции вызывает у него этот глупый наркоман, идиот. Докуривая уже пятую или шестую сигарету, с разочарованием отбрасывая в сторону пустую пачку, трудно сказать почему именно Эндрю решил спуститься вниз. Но ему очень была нужна Рене, но, вернее сказать, ему была нужна Натали. И прямо в секунду (Эндрю это было только на руку), когда он спускался по лестнице, выходя с крыши, он заметил в конце коридора Рене. Недолго думая, он решил её окрикнуть. — Рене! Девушка повернула голову и одарила Эндрю своей светлой улыбкой. Она направилась к нему, чтобы оказавшись ближе, сказать: — Да, Эндрю, ты что-то хотел мне сказать? — Да, у меня есть зацепка, последняя и самая действенная на Нила, но тогда в помощь мне будет нужна не от Рене, а Натали, сможешь? Улыбка девушки тут же померкла, а на смену пришел оскал и холодная решимость. — Конечно, ещё спрашиваешь? Выкладывай, что, кто? — Отец Нила, часть японской мафии, Балтиморский Мясник, сейчас по сведениям он в тюрьме, он желает найти Нила и расправиться с ним, поэтому мы наведаемся к нему. Он уж точно знают где сын, что говорить я решу по ходу, но как только вся информация будет у нас он должен умереть, или Нилу не жить. Натали потерла лоб, а затем в хищной улыбке, так непохожей на обыкновенную и милую, Эндрю уловил маленькую, безумную частичку азарта. — Яд. Нам нужен яд, как только информация у нас, мы подсыпаем ему яд, но он… Должен быть с замедленным действием… Если нам нужно время для отхода… Значит, светиться в настоящем обличии тоже сомнительно. — У него много подручных, их желательно убить, пока они не подняли империю с колен заново. — Наверное, мои ножи — самое то. На этой фразе Натали аж немного улыбнулась, но не с ноткой доброты, а будто хищник, выходивший на охоту. Да, юноша видел с ней именно Натали, и она, в отличие от Рене, была наполнена опасной решимостью помочь. — Значит, мне нужно раздобыть некоторые вещи и сведения. Завтра утром выезжаем, если все идет по плану. Я еще загляну вечером, хорошо? — Конечно! На том и разошлись. Почти болезненное желание действовать разлилось по венам Эндрю и он, проследив взглядом за уходящей Рене, отправился на улицу: отвести душу на свежем воздухе.