Видеокассета.

– Ханако, Ханако, гляди чего мы нашли! – голосит Нэнэ, пытаясь отдышаться после бега, и Коу протягивает старую, весьма потрёпанную видеокассету, лет которой точно больше шестидесяти. –Что? Для чего она мне? – Ханако берёт плёнку и крутит её в руках, перебирает пальцами. – Она рабочая хоть? – Ты переверни её. – Полу шопотом твердит Минамото, непонятно скрючившись. Призрак, как велел парень, перевернул кассету и разглядел неровную, еле-еле заметную надпись – ゆぎ. – Ханако, Коу, я кажись нашла! – ликует Ясиро, наконец найдя старенький школьный видеомагнитофон, перерыв все возможные кладовые в учебном заведении, хлопая в ладоши, чуть-ли не прыгая от счастья — вся она перепачкана в саже да пыли. – Я не могу быть уверенным, что он в рабочем состоянии, – щурится Минамото младший, тыкая пальцем на включатель. – Выглядит весьма потрёпанно. Неожиданно не большой экран, похожий на старые, советские телевизоры, мигает, оповещая о том, что он работает. Ханако вставляет видеокассету. Запись начинается. Ванная комната. Юги старший сидит у стены, прижав к себе острые, худые колени. Плитка холодная, и мальчик уверен, что после таких посиделок какая-нибудь простуда не пройдёт мимо него. – А-ма-нэ, ты там? – в дверь стучаться, и Юги передёргивает. Неужели его нашли так быстро? Он оглядывается, и взору предстал небольшой шкаф-тумба, в котором обычно семья хранит туалетную бумагу. Юнец подползает к нему и без промедления открывает дверцы. Шкафчик пуст, и тот пролазиет туда, наскоро закрываясь. Как раз-таки в тот момент, когда дверь открывается и в уборную заходит индентичный старшему Юге мальчик. – Аманэ, ты же тут, верно? – мурлычит он, постукивая короткими ногтями по стене. Несмотря на большое помещение, мест где можно упрятаться тут не так много. Послышался еле слышный стук. От раковины. Вот Аманэ и попался. Мальчишка подходит к умывальнику и присаживается. И открывает злосчастные дверцы. Его догадки были верны, братец там. Весь съёжился, дрожит. И плачет. Но неожиданно он срывается с места, толкая младшего на кафель и бежит к двери. Но она не поддаётся - закрыта. Как оказывается, на щеколду. И не успевает он потянуться к ней, дабы отворить, как совсем рядом к щеке заседает нож. Несчастная, деревянная дверь не выдерживает и пропускает удар, от чего лезвие входит глубоко внутрь. Аманэ сползает вниз и поворачивается. – Цукаса.. – бубнит Юги и содрогается вновь. Младший спускается вслед за ним, обхватив ногам бёдра брата, сжимая их. – Я везде искал тебя, но не мог найти. Почему ты ушёл? – шепчет Цукаса в самое ухо, поглаживая по мокрой щеке. – Ты не хочешь играть со мной? Нож, что недавно был в двери оказывается прямо у шеи старшего Юги, из-за чего тот рвано хрепит, дёргаясь. Цукаса сползает ниже и вылизывает шею брата. Руки Аманэ неистово дрожат, а тело словно на иголках. Его начинает трясти. Чего бы там, Цукаса постоянно как-то не правильно ластится к нему, и Аманэ стоило бы привыкнуть, но в этот раз он чувствует, что что-то не так. Что что-то произойдёт. Чмокнув щёку, Цукаса тянется к воротнику рубашки и медленно растёгивает её. Аманэ под ним дрожит и извивается, хнычет. Из-за чего легко поддаётся, и младший Юги стягивает с него рубашку. Тело Аманэ всё в ссадинах и гематомах. На нём и живого места нет. И несмотря на это он нечеловечески худ. Цукаса берёт давно забытый нож и проводит небольшую полосу, где была недавно зажившая ранка. – Ха! Цукаса! Мм! – Младший Юги тянется к брату, целуя. Поцелуй детский и не умелый, но Аманэ замолкает. Цуки наклоняется к недавно тронутой ранке, и вылизывает её. – Аманэ, ты так сладок. Я готов съесть тебя. – Юги улыбается, прикрыв глаза. – Прямо-таки целиком и сейчас. Цукаса берёт руку Аманэ, облизывая пальцы, громко причмокивая. На вкус они слегка кислы. – Прекрати, мне противно! – визжит старший Юги, барахтаясь под Цукасой. Отталкивается от двери и опрокидывает двоих на пол, нависая над младшим. – Ха, Аманэ, твоё лицо, – немного приподняв голову, Цуки дышит прямо в приоткрытый рот брата, и потом облизывает. – Такое милое. Аманэ показалось, что сейчас его стошнит. Так мерзко, так противно от всего этого! Ведь это не правильно. Цукаса избалованный ребёнок, привыкший брать всё, чего ему удумается. Даже Аманэ. А это ужасно. Надо.. Надо поскорее закончить с этим! Старший Юги перехватывает нож, недавно лежавший в руках Цукасы и замахивается. Первый удар. Он приходит в живот, и младший харкнулся кровью. Второй удар в тоже самое место. – А.а-ма-нэ, – еле-еле бормоча, Цуки слегка улыбается. – Я л-люблю тебя.. Как мерзко. Его ухмылка, его лицо, его руки. Он ужасен. Это не Цукаса. Это не заботливый младший брат, неким он был. Это садист, измывающийся над Аманэ. Третий удар приходит прямиком в сердце. Младший уже не дышит, и не двигается. Аманэ охватывает ужас. Он убил своего младшего брата? Тот поднимает окровавленные руки, смотря на них. Мерзко. Уже от самого себя. Он убил, убил младшего брата. Глаза переполняют слёзы. Жалобный рёв разносится по всей комнате и отдаётся треском в стены. Запись заканчивается. Нэнэ и Коу удивлённым взглядом смотрят на Ханако, скорее требовательно, нежели вопросительно. Ханако в ужасе смотрит на экран. В кладовой стало сразу же зябко. Что-то тёплое коснулось нижней губы и локтя сзади. Ханако вздрогнул. — А-ма-нээ...